Адель Хайд – Счастье на краю (страница 14)
— Ешь
Девочка взяла кусок хлеба и стала жевать.
На подносе ещё были яйца, похлёбка и ветчина, порезанная тонкими ломтями.
— Не хлеб, — сказал он, имея в виду, чтобы девочка брала всё, что ей хочется
Девчонка испуганно положила хлеб обратно.
Жан выругался про себя, но потом попытался ещё раз: — ешь. Всё. Что. Хочешь.
Наконец он увидел, что девчонка схватила кусок ветчины и начала есть, аккуратно откусывая кусочки и блаженно жмурясь.
Пока Эмилия ела, Жан умылся, надел чистую рубаху и тоже присел к столу.
— Ну, что делать будем? Поедешь со мной?
Девчонка закивала.
Он бы в любом случае её здесь не оставил. Это сейчас лето, а потом наступит осень, да и постояльцы у трактирщицы разные, а она к девчонке относится хуже, чем к своей козе. Неизвестно кому девчонку отдать готова, гадина.
Но это хорошо, что Эмилия сама хочет с ним поехать.
Он полез в шкаф, туда, где лежали оставшиеся деньги и обнаружил, что они исчезли. Обыскал два раза, но так и не обнаружил.
— Вот же идиот! И как же теперь добираться куда-либо?
Он посмотрел на Эмилию. Та протянула ему свою тряпичную куколку.
Жан грустно улыбнулся: — ребёнок
— Деньги пропали, как теперь мы с тобой куда-то доберёмся, не знаю
Девочка вдруг взяла и показала Жану, что у куклы оторвана голова и снова протянула её ему.
Он взял куклу. В кукле лежал его кошелёк
— Ты спрятала? — спросил он
— Да, потому что мадам Грас вчера рылась у тебя в комнате, но я успела раньше, — довольно улыбаясь ответила девчонка
— Не боишься, если ты поедешь со мной, что твоя мама тебя не найдёт?
— Мама умерла, — грустно ответила Эмилия, шмыгнула носиком и продолжила, — я слышала, как мадам Грас об этом говорила.
Потом взглянула на Жана и тихо, шёпотом спросила:
— А ты? Ты мой папа?
Жан даже вчера, когда нотариус показал ему газету сдержался, но сейчас после того, как Эмилия очень тихо спросила, он вдруг почувствовал, что не может дышать, что в горле образовался ком, а газа странно защипало. Жан сжал зубы, молча подошёл, снова взял девочку на руки, прижал к себе, уткнулся носом в светлую макушку и тоже прошептал:
— Да, я твой папа.
И его чуть не оглушил крик:
— Я знала! Я знала! А они мне не верили!
Жан сказал:
— Тогда собирайся, сегодня же мы с тобой уезжаем, и да, я буду называть тебя Эми, ты же не против?
Эми кивнула, подбежала и взяла куклу, которую он ей купил, обняла её и села.
Жан и сам понял, что сморозил глупость, что ей собирать? Все её пожитки, это то, что на ней надето, да ещё кукла
— Сиди здесь, я пойду куплю лошадь и вернусь
Жан встал, чтобы выйти, но Эми тоже вскочила и вцепилась в него
— Я вернусь, посиди здесь
Он смотрел как она обречённо села обратно, держа за руку куклу почти с неё ростом и смотрела на него глазами полными слёз.
Вернулся Жан в трактир только через три часа. Получилось не так быстро, как собирался. Сначала долго ходил по рынку, пока наконец не нашёл коня, который не упадёт после первого же льё.
Потом сходил к нотариусу, оформил все необходимы документы, и ещё взял бумагу, которую следовало оформить за подписью временного опекуна, которой являлась мадам Грас. Нотариус ему сразу сказал, что если он увозит из города свою дочь, то всё должно быть оформлено по закону. Иначе всякое можно ожидать от таких трактирщиц. С неё станется заявить в жандармерию, просто, чтобы назло.
Первое, что он увидел, подъезжая к трактиру была Эмилия в разорванном платье, у платья был оторван рукав, как будто она с кем-то дралась, а в руках она держала куклу, у которой не хватало одной руки. Впрочем, рука от куклы тоже нашлась, она лежала тут же в пыли перед трактиром.
Он спешился, Эмилия тут же подбежала к нему и прижалась.
— Что случилось? — спросил Жан
— Они сказали, что ты уехал, а меня оставил здесь, потом они хотели забрать Кати, — всхлипывая и вытирая нос кулачком, начала рассказывать Эмилия
— Кати? — не понял Жан
— Кати, — кивнула Эмилия и помахала покалеченной куклой.
Жан взял Эмилию за руку и вошёл в трактир. Он бы сразу уехал, но ему требовалось оформить бумаги, чтобы не оставить трактирщице и шанса навредить ни ему ни девочке.
На удивление разговор с трактирщицей получился короткий. Всё упиралось только в деньги. У этой твари, по какой-то случайности выбранной матерью Эмилии в качестве временной опекунши, бегали глазки, когда она пыталась посчитать какую сумму будет готов заплатить этот странный и страшный мужик. И её не волновало, что будет с девочкой. Получив свои деньги, она без возражений подписала требуемый документ.
Со слов трактирщицы, мать девочки действительно умерла, не пережив ритуала передачи магии.
И уже через полчаса, усадив девочку перед собой, на специально установленное на седло мягкое сиденье, и укрыв её новым плащом, граф де Демартен выехал за ворота Буржа. В дорожной сумке были заверенные нотариусом документы на графа де Демартен и его дочь Эмму де Демартен.
А трактирщица, после того как налюбовалась на полученный от «бородатого придурка» луидор, наконец-то посмотрела, что за бумагу она подписала. Это было свидетельство о смерти Эмилии Фантен.
Глава 10
Решила пока подождать с рассказами о своей магии, присмотреться, выяснить побольше информации. Многое было непонятно. Почему такой огромный дом, да и про мужа мадам Эжени говорит как про человека, относившегося к высшей аристократии, а фамилия у них совсем простая, нет никаких приставок и титулов?
На обед приготовила картофельно-морковные драники, не было яиц, поэтому как получилось, так и получилось, но всем понравилось.
После обеда мадам Эжени спросила, ну буду ли я против познакомиться с её свекровью, очень уж старушка заинтересовалась новой… на этом месте мадам Эжени запнулась, подбирая слово, вероятно, никак не могла назвать меня служанкой, но потом всё-таки нашла хорошее определение и сообщила: — гостьей. Мне понравилось, что мой статус в этом большом доме «гостья».
За старушкой Эжени пошла одна, хотя я предлагала ей помощь. И уже скоро вернулась, ведя под руку…Нет, старушкой эту женщину назвать было нельзя.
Хотя дама была безусловно в годах, о чём свидетельствовала седина в волосах, морщинки у глаз и у губ, немного выдавала возраст шея, которая была умело прикрыта платком, и если не присматриваться, то было не заметно, и руки, на которых было немного пигментных пятен, свойственных возрасту. Но, в целом, осанка, выражение ясного ума в красивых глазах, лёгкая полуулыбка, всё говорило о том, что это женщина, а не старушка.
Мадам Моран старшая представилась как маркиза де Трас, и я вопросительно посмотрела на Эжени. Та вздохнула и в свою очередь вопросительно взглянула на свекровь. Маркиза де Трас кивнула и Эжени, усадив свекровь, рассказала такую историю.
Этьен Моран, тогда ещё виконт Этьен де Трас влюбился в юную горожанку Эжени и несмотря на гнев отца, наплевал на титул и наследство, и женился на ней. Молодая семья переехала в Шантильи в дом матери Этьена, которая не могла бросить сына без помощи и предложила ему жить в доме, который принадлежал только ей. Этьен устроился на службу и вскоре стал главным магом города. Силу у него вместе с титулом никто не мог отобрать. Здесь уже и родился первенец, сын Менер.
Через несколько лет родился второй сын, за ним третий, состояние главного мага росло, но… Вот всегда есть такое, но.
Кто-то позавидовал и написал донос. А старый король к тому времени всё больше сходил с ума. Этьена арестовали. Потом началась эпидемия магической лихорадки. От болезни умер отец Этьена, но так как из завещания родной сын был вычеркнут, то королю тоже ничего не досталось, а всё перешло детям родного брата отца, которые попросили маркизу де Трас «освободить» фамильный замок, и маркиза, забрав любимого кота переехала в свой дом в Шантильи к несчастной невестке, которая едва справлялась без мужа с тремя детьми. Небольшой капитал, накопленный мужем, быстро уменьшался, тем более что пришлось заплатить большой штраф городу за невыполнение главным магом своих обязательств, по причине … не выхода на службу.
Вскоре пришло официальное письмо, что Этьен Моран сознался во всех «прегрешениях» и был повешен.
После такой страшной вести у маркизы де Трас отказали ноги, а Эжени попыталась покончить с собой. Но вскоре взяла себя в руки и стала продолжать жить. Получалось не очень, деньги быстро кончались, дети требовали много сил и времени, Эжени умела шить, но денег, чтобы купить ткани и опыта, чтобы найти клиентов, а также магии, которая делала бы эти вещи более привлекательными, у неё не было. Поэтому они вместе со свекровью решили заложить дом.
— Вот и вся история, — со слезами на глазах закончила свой рассказ Эжени
Я посмотрела на маркизу. У неё то должна быть магия, она же аристократка.