Адель Хайд – Последняя Золушка (страница 22)

Наверное, потому, что всё вроде как наладилось, а Александр Берг её так и не узнал.

***

Жизнь потекла своим чередом. На удивление, сводные сёстры особых проблем не доставляли. Правда, спустя неделю обнаружилось, что если у Марии в комнате было довольно чисто и порядок поддерживался, то к Анне было страшно заходить: на полу лежали вещи, повсюду валялись носовые платки и какие-то странные коробки. Немного поругавшись с ней, Диана всё-таки настояла на том, чтобы Анна сама убралась в своей комнате.

А вот сама Диана решила учиться. Для начала она зашла к поверенному, господину ля Мансеру, и спросила его, где можно выучиться на то, чтобы быть самостоятельной и по‑настоящему управлять собственным домом и финансами.

Ля Мансер озадаченно посмотрел на юную графиню Селери, покашлял и сказал:

— На будущий год можно попробовать поступить в Королевскую академию. Там есть специальный курс для графинь. Я дам вам рекомендательное письмо, обратитесь к мадам Филис, заведующей приёмным отделением.

Диана сразу же занялась этим делом. Она посетила академию и прошла тестирование. У бывшей феи-крёстной обнаружились значительные пробелы, особенно в точных науках. Поэтому Диана записалась на подготовительные курсы и теперь ходила туда каждый день, кроме выходных.

То, что она отсутствовала дома с десяти утра до четырёх вечера, привело к тому, что за всё это время она так и не узнала, что к ней дважды заезжал герцог Берг, но, к сожалению, оба раза её не застал.

Зато оба раза его встречала Мария.

В первый раз она просто поприветствовала его, а вот во второй Мария предложила герцогу чаю и лёгкие закуски, и они даже немного поговорили. Герцог сказал, что заехал просто так, узнать, как дела, и что он рад, что сёстры живут в мире и согласии.

Мария со свойственной ей прямотой вдруг спросила:

— А что там с выбором невесты для принца?

Герцог усмехнулся и ответил:

— Принц Гарольд так и не встретил ту, в которую был бы готов по-настоящему влюбиться. И его отец, наш доблестный король, решил перенести бал выбора ещё на год. — Герцог улыбнулся и добавил: — К большому удовольствию принца.

— А вы? — спросила Мария, проникновенно глядя на герцога. — Вы встретили?

— Встретил, — просто ответил герцог. Он посмотрел в сторону, как будто что-то вспоминая, и добавил: — Встретил и потерял. Всё, что мне осталось, — воспоминание о серебряном, словно звёзды летней ночью, платье.

— Это печально, — вздохнула Мария.

И в голове у неё созрел план.

Провожая герцога, она сказала:

— Вы приезжайте в пятницу. Скорее всего, Диана будет дома.

Герцог Берг не собирался ехать в пятницу, но уж так вышло, что он проезжал мимо дома графини Селери и, вспомнив, что Мария говорила про короткий день у Дианы в академии, решил заехать.

Он постучал, дверь открыла служанка.

— Ваша светлость. — Она поклонилась. — Леди Дианы пока нет, но она должна скоро вернуться. Дома леди Мария, сейчас я её позову.

Герцог уже собирался отказаться, но взгляд его случайно упал на диван в гостиной, а там… лежало серебристое платье.

Такое же, какое он помнил. Конечно, свет был не такой яркий, как на балу, но оно было серебристым.

А мужчины же обычно не помнят точно. Они помнят, что что-то сверкало. И всё.

И в этот момент с лестницы спустилась леди Мария.

Сегодня она была особенно хороша, она оставила волосы распущенными, кожа её сияла свежестью, и от неё шёл лёгкий аромат жасмина.

— Лорд Александр! — воскликнула она, и голос у неё был словно журчащий ручей. — Я так рада вас видеть! Диана всё-таки уехала в академию, но она скоро вернётся.

Но герцог не смотрел на неё, он смотрел на платье.

— Чьё это? — спросил он. — Ваше?

Леди Мария не отвечала, потому что она знала, что герцог — глава тайной службы, а значит, способен распознать ложь по голосу. Поэтому она ничего не сказала, только скромно потупила глаза, схватила платье и спрятала его за спину. На щеках появился румянец, но не от смущения, как подумал герцог, а от страха, что он может продолжить расспросы, и она как-нибудь случайно выдаст себя.

Но герцогу оказалось этого достаточно.

— Вы и есть та прекрасная незнакомка из волшебного леса? — тихо спросил он.

— Простите… простите меня, — прошептала леди Мария и убежала наверх.

К герцогу подошла служанка:

— Ваша милость, вы будете ждать хозяйку?

Но герцог Берг не отвечал. Он смотрел на лестницу, туда, где исчезло чудное видение, и перед глазами его всё продолжало сверкать серебряное платье.

Глава 27

В коридоре тюремной башни пахло печёной картошкой, жареной рыбой и чесночной колбасой. Стража проводила Марию до камеры. Камера, надо сказать, была больше похожа на уютный гостиничный номер, состоящий из двух комнат и удобств. На диване у стены, сохраняя невозмутимую осанку, сидела леди Тремейн.

Старое, но по-прежнему выглядящее дорого платье было аккуратно подколото в двух местах, причёска была простая. По всей видимости, горничных здесь не было, и леди Тремейн приходилось делать причёску самой. Выражение лица такое же, как и всегда — высокомерное и ледяное, несмотря на положение.

— Мария? — Леди Тремейн приподняла бровь. — Пришла пожаловаться на Золушку?

— Нет, леди матушка. — Мария шагнула вперёд. — Я пришла за советом.

Леди Тремейн откинулась чуть назад, взгляд стал внимательнее.

— И в чём ты нуждаешься настолько, что решилась навестить свою несчастную мать и даже переступила порог тюремной камеры?

Мария повернулась, чтобы убедиться, что за спиной никого нет, и сказала, понизив голос:

— Я хочу, чтобы герцог Александр Берг поверил, что это я была на балу той прекрасной незнакомкой, за которой он бегал весь вечер.

Леди Тремейн даже дыхание затаила: неужели хоть одна из её дочерей оказалась с характером?

— Прекрасная незнакомка? — нарочито строго уточнила леди Тремейн. — Ты?

— Да, — уверенно ответила Мария.

Леди Тремейн молча встала. Прошлась по камере, как по бальному залу, и повернулась к дочери.

— Так, значит, всё ещё не безнадёжно. Хочешь, чтобы он сам поверил или чтобы все вокруг верили настолько громко, что ему не останется выбора?

— Второе, — ответила Мария, не мигая.

Леди Тремейн кивнула, села обратно и кивнула в сторону небольшого секретера:

— Подай мне перо и бумагу.

Мария принесла матери писчие принадлежности.

— Тогда слушай. Иди к леди Ивонн, старшей фрейлине королевы, отнеси ей эту записку и скажи ей, что я прощаю ей долг, если она расскажет то, что там написано.

И леди Тремейн передала записку Марии, которую та сразу же спрятала в карман.

— А если появится настоящая прекрасная незнакомка?

— К тому моменту тебе уже надо быть помолвленной с герцогом, — фыркнула Тремейн. — Действуй!

Мария чуть сжала губы, но кивнула.

— Как скажете, леди матушка.

— Не как скажу, а я советую — и ты действуешь. Не ошибись, Мария.

Мария побледнела, но кивнула ещё раз и, развернувшись, ушла, не оглядываясь.

А леди Тремейн усмехнулась: