Адель Алексеева – Золотой скарабей (страница 49)
О, время!
У времени свои законы, своя судьба. Особенно в конце столетий, когда происходит как бы уплотнение и события громоздятся подобно извержению вулкана. Это роковые времена. События, прокатившиеся по одной стране, дают отзвуки в соседних странах, и время как бы играет с человеком.
В Париже пели «Марсельезу», стреляли, а звуки разносились по всей Европе, приобретая самые разнообразные формы. Как грибы после дождя, возникали тайные общества, людей охватывали мистические мысли. Там – медиумы и магнетизеры, тут – мартинисты и розенкрейцеры, где-то – поклонники Солнца и древних цивилизаций, особенно Египта. Именно в те годы для Петербурга были приобретены четыре фигуры сфинксов и изваяно множество рыцарей.
…В дачном месте, на Елагином острове, тихим солнечным днем собралось несколько человек, все в белых одеждах. И красивая дама с певучим грудным голосом под тихую музыку «переносила» собравшихся в иную реальность.
– Вы можете стать сильными и счастливыми, если научитесь отличать случайное от постоянного, если научитесь быть спокойными. Нельзя давать готовые ответы на вопросы бытия, мы должны сами преодолевать это. Нельзя вмешиваться в процесс эволюции, следует исходить из того, что требует ваша душа… У каждого свой путь эволюции, и вы рискуете сбиться с пути, если будете следовать советам случайных людей…
Низкий женский голос чередовался со звуками флейты.
…А вот другая группа – вольные каменщики. У них деятельный принцип – строить жизнь, мир, себя, как строят здание. В белых фартуках укладывать раствор и камни…
Во главе – князь Иван Лопухин.
– Мы призваны строить собственными руками свое внутреннее жилище, и камни наши – наши знания, открытия. Вы являетесь учениками ордена каменщиков и в то же время – учителями. Не следует осуждать тех, кто вам не нравится. Примите решение не быть похожими на них и иметь в душе свой идеал Ордена… Играйте в эту игру – великую и благородную, совершенствуйте свой внутренний мир! Счастье лежит в понимании и в знании, а также в любви к ближним…
…А это что за белая зала, в сумерках освещенная свечами? Здесь можно узнать некоторых наших знакомцев. Кто это, в белом парике, с лицом ясным, как летнее утро? Красив и благороден, глаза устремлены на что-то алхимическое, на колбу. Уж не произвел ли он удачный опыт по соединению ртути, меди, чего-то еще и не получил ли из них золота?
Мусин-Пушкин излагает теорию об одной из древнейших цивилизаций – славянской. О том, что вдоль рек Волги и Камы жили белокурые великаны, это потомки викингов. Они умели подковать лошадь и добирались через Кавказские горы, а также водным путем до самого Египта. Возможно, кто-то из них был при фараонах. Разве не свидетельствует об этом написание славянских букв «Ш» и «Щ» в египетских манускриптах?..
На Мусина-Пушкина с большим вниманием смотрит человек во взлохмаченном парике – это, конечно, князь. Любопытство его сравнимо лишь с любознательностью Николая Львова. А кто рядом с ним? То наш хороший знакомый, герой – Андрей Воронихин. К масонам его приобщил Строганов, и сперва ему нравилось наблюдать ритуалы, слушать беседы. Но нынче он к ним охладел. Впрочем, собравшиеся не спускали глаз с приезжего магистра, слушали его:
– Относитесь к природе как к самому прекрасному земному выражению Божественной сущности мира! Совершенствуйтесь, уважайте права человека, все формы жизни. Помните, что животные – тоже чувствующие существа, как и все живое. Разве не бываем мы покорены и очарованы разумностью, которую проявляют животные, – чтобы построить свои жилища, найти пищу, пару, защититься от хищников?.. Вспомните, что говорил Пифагор: «Пока люди будут безжалостно убивать существа низшей природы, у них не будет ни здоровья, ни мира. Сеющие смерть и боль не могут пожинать радость бытия и любовь». Наша мать – Земля, и нам надлежит припасть к ее изголовью и не причинять ей вреда и боли…
Магистр поднял картинку – изображение Тутмоса, рассказал, как этому фараону было видение: он должен основать тайный орден, связанный с языческими корнями и с космическими явлениями. Угадать их направление – значит познать истину.
Затем магистр спросил:
– Знаете ли вы, что человек, имеющий один из особенных символов Египта или Древней Греции – фигурку Нефертити, Клеопатры или жука-скарабея, – уже владеет тайными знаниями, ему открываются небесные явления?.. У нас есть владелец жука-скарабея, того, что может поднять тяжести гораздо более тяжелые, чем он сам. Но некоторое время назад была совершена кража, и скарабей исчез… мы его ищем, но недостаток знаний мешает обнаружить ценнейший символ Египта… Есть сведения, что люди невеликого роста, можно сказать, маленькие, черные, как черти, завладели фигуркой скарабея, сила перешла к ним… Эти люди ничего не производят, они лишены совести и чести, но сила сейчас на их стороне… Господа, заслужим ли мы того, чтобы вновь обрести золотого скарабея?..
Лица у присутствующих глубокомысленные, серьезные, все стремятся познать смысл слов магистра. И только один Долгорукий оглядывался по сторонам, подталкивал соседа Воронихина, а глаза его смеялись. В деревне, в сельском доме, среди пасущихся овец и жужжащих насекомых он все это давно понял.
А магистр с видом пророка пугающе-значительным голосом продолжал говорить:
– Человеческая жизнь есть слияние двух энергий – тела и души, которая воссоединяется с мировой душой В Древнем Египте душа изображалась в виде птицы, а тело – в виде статуэтки. Между этими двумя энергиями – пропасть, а искусство жизни, мастерство пребывания на земле заключается в соединении двух этих великих сущностей. У подножия сфинкса, между его лапами стоит жертвенник, и кто поймет смысл того жертвенника, тот станет
После заседания Долгорукий подождал Воронихина и напомнил, что они непременно вместе должны побывать у князя. Мол, посоветоваться ему надобно по строительным делам.
Устроились в зале. Слуга уже возжег камин: знал, что огонь в камине – княжья страсть, и растапливал его загодя.
Из князя, как из рога изобилия, посыпались новости и воспоминания. О годовщине свадьбы с возлюбленной Евгенией, а еще более о своих пензенских приключениях.
Таких терпеливых слушателей, как Воронихин, поискать. Его выдержка, спокойный нрав на князя действовали утешающе, а главное – ведь очень давно не видались. Укрепив большое полено в камине, он заговорил о своем пребывании в Пензе.
– Ох и повидал я там людей и попал в переплет!.. Вот скажу, как было дело с Улыбышевой Елизаветой Александровной. Супруга помещика, весьма сурового, она не была пригожа лицом, однако заманчива и ухватки имела самые соблазнительные, разговор приятный: начиталась романов и была мастерица обольщать людей… Началась между нами интрига, самая скромная и благопристойная… Но случилось однажды мне быть у нее в деревенском доме. Муж ее, всегда пьяный, бурлил и возмущал наше общество разными непристойностями. Мы играли в фанты, резвились, как водится в деревенских круговеньках. Довелось Елизавете Александровне на выручку фанта поцеловать меня в лоб. Я божусь, что не имел никакого преимущества… На другой день поутру узнал я, что Елизавета Александровна всю ночь не спала, будучи заперта мужем в конуру с борзыми собаками, и вытерпела от него разного рода ругательства… Я решился от них в тот же час уехать, но попытался быть ей хоть в чем-то полезным и жребий ее улучшить. Мною руководило желание защитить ее от тирана… И увез ее к отцу, чтобы ей стало спокойнее.
Из дома родителя своего Елизавета рассудила написать мне благодарное письмо… Начитавшись французских романов, писала затем все пламеннее и пламеннее (и я загорелся, как пушечное ядро). Но муж Улыбышевой не дремал, он уже послал письменную жалобу на меня в Петербург, поставил наблюдать за мной людей и, может быть, хотел даже меня умертвить. Скоро интрига сия сделалась известна всему городу. Письма наши перехватывали.
Дело приняло судебный оборот, более того: в одной записке я привел слова француза Мирабо и прочих возмутительных писателей… Меня обвинили в связи с якобинцами… Но я могу сказать, что, хотя, кроме романтического пустословия и неосторожности, ничего в наших письмах не было, однако это сыграло печальную роль в моей судьбе.
Любезный Андрей Никифорович (так тебя, кажется?), ты был во Франции, небось видал этого Мирабо? Ну и что он такое?
– Иван Михайлович, драгоценный князь, не пришлось мне повидать Мирабо… Сторонился я политики, к чему она мне? Иным был занят. Однако как можно поступать с женщиной – сажать с борзыми? Не понимаю. Вы, Иван Михайлович, ничуть не виноваты, а если и виноваты, то лишь в горячности, ваш нрав имеет свойство неосторожной быстроты.
– А как же иначе можно исправлять нравы в наших губерниях? Кругом казнокрады, самоуправцы и лихоимцы, и надо говорить им это в лицо, а еще лучше… спрятать несчастную жертву-супругу у ее отца.
– Однако, Иван Михайлович, не взыграла ли в вас в сей истории кровь вашего деда? Уж очень горячности много.
– Да… Вот еще и с протопопом отцом Александром было… Меня опять обвинили чуть ли не в антигосударственных действиях. Не терпел я пьянства, особенно среди светских мероприятий. А тот пришел на бал, сильно выпивши, можно сказать, мертвецки пьяным. Возмущенный, я посадил протопопа в полицейскую часть – на съезжую…