Adam Turvi – Возвращение 1-3 (страница 47)

— Геннадий Семенович, тут ко мне посетитель. Зеленые глаза, шатен, рост метр восемьдесят. Серый костюм, красный галстук.

— Все в порядке, Павел Егорович. Это наш сотрудник, капитан Андреев. Валерий Павлович. Пожалуйста, уделите ему несколько минут.

Макеев вернулся к входной двери и открыл ее.

— Павел Егорович? Я — от…

— Да, мне уже сообщили. Проходите, товарищ капитан.

Через минуту оба сидели за кухонным столом.

— У меня к вам два вопроса, Павел Егорович. Первый, вы действительно не помните, кто убил охранника и выманил вас из квартиры?

— Нет. Последнее, что я помню, это как я открываю дверь, чтобы впустить охранника. Следующее — я стою на тротуаре, ко мне бежит его напарник. Все, что произошло между этими двумя событиями, полностью вычеркнуто из моей памяти.

— Хорошо, спасибо. Второй вопрос. Расскажите нам все, что касается вашего общения с полковником Стерпеховым и ее дочерью. Во всех деталях.

— С полковником я общался только по телефону. Его дочь навестила меня лично. Я заверил ее, что не имею отношения к аресту ее отца. Это все.

— Павел Егорович, — лицо капитана выражало мучительную умственную деятельность, — Это очень важно. Постарайтесь вспомнить, не заметили ли вы чего-нибудь странного, связанного с лейтенантом Стерпеховой? Что-нибудь, что не укладывалось в привычные рамки?

— Я не заметил, как она подошла. Сумела обвести вокруг пальца полковника разведки. Это все. Больше ничего не могу сказать. Что именно вас интересует?

— Здесь вопросы задаю я! Э, извините, товарищ полковник… — Капитан изо всех сил старался следовать данной ему инструкции, но чувствовал, что все больше выходит из себя. В розыскную группу, погибшей при взрыве подмосковной дачи генерала Плещеева, входил его родной брат Сергей. Капитан понимал, что Стерпеховы непричастны к диверсии напрямую, но косвенную вину за случившееся возлагал на них. «Недостаточно активное сотрудничество со следствием». А теперь еще этот пенсионер, возомнивший о себе неизвестно что. В то время, как надо всего лишь четко и ясно отвечать на поставленные вопросы. Переведя дух, Андреев продолжил:

— Скажу одно. Лейтенант Стерпехова представляет особую опасность. Нам необходимо знать все о ее нынешнем местоположении и… вы же слышали о ее необычных боевых навыках. Нас интересуют любые сведения о том, как и где, и что именно она успела проявить. Что важно, а что нет, решаем мы. Как кадровый разведчик, товарищ полковник, вы должны и сами понимать…

— К сожалению, я не был свидетелем ее боевых операций. Не лучше ли расспросить ее сослуживцев?

— Их показания записаны. Нас интересуют ваши…

— Показания? Это допрос?

Капитан, в силу характера и воспитания, признавал только один способ ведения допроса — сапогом по морде. Хотя и понимал, что дальнейшее продвижение по службе требует более вдумчивого обращения с подозреваемыми. Поэтому, а также ввиду данных инструкций, попытался снова «включить логику»:

— Павел Егорович, мы все вас уважаем, но… извольте и вы нас… в общем, ситуация настолько чрезвычайна, что… если вы откажетесь от сотрудничества, то…

— Товарищ капитан, если бы вы потрудились изъясняться более связно, это очень бы поспособствовало взаимному уважению.

— Вы забываетесь, товарищ полковник в отставке! У меня особые полномочия! Вплоть до… — капитан Андреев, потеряв всякое терпение, вскочил со стула и надвинулся на сидящего пенсионера.

Договорить он не успел. Нечто невидимое ударило его в грудь и повалило на пол. Капитан на автомате попытался блокировать удар и нанести ответный в район головы. На рефлексах он опознал нападение служебной собаки и удар своей ладони направлял туда, где должно было находиться ее горло. Но оба его движения, блокирующее и ударное, встретили пустоту. А через долю секунды он ощутил, как чьи-то зубы, тоже, по ощущению, собачьи, впились ему последовательно в оба запястья и в горло. Но неглубоко. Как если бы пес только обозначил свою атаку и немедленно отступил.

Пауза, длившаяся около минуты, сопровождалась мертвящей тишиной, которую никто не торопился разрывать. Первым пришел в себя Макеев.

— Кто бы здесь ни был, и по какой бы то ни было причине, друг или враг, я заявляю официально, что не давал своего согласия на его пребывание в моей квартире. И вышедший из себя молодой офицер — мне не враг.

Андреев продолжал лежать на полу в ступоре. Ситуация до такой степени вышла из-под его контроля, что он даже не пытался сохранить лицо. Тем более, что еще через полминуты он резко дернулся, вскрикнул и метнулся в угол кухни, прямо к мусорному ведру.

— Что с вами, товарищ капитан? Вы не забыли, что у вас есть табельное оружие?

Андреев упер в пенсионера свой мутный взгляд, потом перевел его на свои запястья. Провел пальцем в районе шеи.

— Не знаю… Я четко видел следы зубов, ранки уже начали кровоточить. Но сейчас они заживают на глазах. И на шее то же самое. А дернулся я потому, что кто-то меня лизнул, в запястья и в шею.

Офицер продолжал затравленно озираться.

— Я рад, что с вами все в порядке, Валерий Павлович.

Андреев осторожно поднялся и присел на стул. Выдержал паузу и взглянул Макееву в глаза.

— Я… готов поверить вам, Павел Егорович, что вы к этому нападению на меня не имеете никакого отношения. Но, все-таки, призываю вас осознать всю серьезность ситуации. Офицер спецназа, я имею в виду дочь Стерпехова, из хулиганских побуждений влетает в кабинет генерала ФСБ, через окно, и учиняет рукоприкладство, марает честь мундира. Форменная булгаковщина. А теперь еще и кот-бегемот, невидимка. Хотя по ощущению, скорее, пес.

Андреев судорожно сглотнул и продолжил:

— Если вы что-то знаете, товарищ полковник, вы не имеете права утаивать… это… это — предательство, в конце концов.

— Предательство? Если бы я не сообщил о заговоре, то да, согласен. А так — внутренние разборки в силовых структурах. С участием нечистой силы? О степени чистоты судить не берусь, но если все, что известно о Стерпеховой — правда, то именно благодаря ее сверхспособностям заговор выявлен и предотвращен. А теперь, товарищ капитан, я думаю, вам самое время пойти к своему начальству на доклад. В преследовании честных российских офицеров я принимать участие отказываюсь.

Андреев с минуту продолжал смотреть полковнику в глаза, после чего поднялся со стула и неуверенно, как слепой, шажками проследовал к выходу из квартиры. Хлопнула дверь.

— Господа незваные телохранители! — возгласил Макеев, глядя прямо перед собой. — Раз уж вы не смогли сохранить инкогнито, оставаться и дальше невидимыми — верх хамства и неуважения. Я прошу вас сбросить маскировку и объяснить свои действия.

Спустя несколько секунд в кухню важно проследовал Анчар.

Подмосковье, сейчас

Я смотрел Анчару в глаза и продолжал обдумывать образы, которыми он со мной поделился. Ну и задал же он задачку. Что теперь делать с этим пенсионером-полковником? Конечно, мне не помешают рекруты из числа землян, но безопасников у нас и без них хватает. Нужны специалисты совсем в других областях. Метростроевцы, военные строители, тыловики. Тут можно возразить, что, мол, все равно знания будем закачивать через нейросеть, какая разница, что человек умел до этого. Думаю, разница есть. Я это чувствую по себе. Дух «исследователя», даже на пустом месте находящего себе приключения на пятую точку, никакие базы знаний не смогли выбить. Так что, и от профессиональной интуиции, пусть и на устаревших знаниях, должна быть заметная польза. Вот и придется подумать, что предложить Макееву в качестве «пряника», привязывающего его к тем тайным операциям, без которых мое присутствие на Земле теряет смысл.

— Анчар, зачем ты выдал нас этому человеку? — спросил я пса.

«Свой человек». - ответил тот.

Хороший ответ. Исчерпывающий. С каких это пор полуразумным дано решать, кто заслуживает доверия, а кто нет? Винить, конечно, придется самого себя. Доверяй, да проверяй.

К этому времени лечение лисицы подошло к концу. Юная хищница, а ей было от роду около шести месяцев, привстала на лапы, отряхнулась, подошла к Кинае, которая сидела прямо на земле рядом с норой, и положила голову ей на колени. Лиирка машинально проверила ее состояние своим способом, то есть стандартным плетением магии жизни, после чего начала поглаживать лиску по голове и спине. Чем мне нравятся псовые, так это тем, что они не лишены чувства благодарности.

«Анчар», — обратился я мысленно к псу. — «Чего именно свидетель эта лисица?»

«Все слышала». — ответил тот.

Ладно. Просканировать память животного, дело нехитрое. Симб и Опекун переведут. Я запустил создание ментального слепка лисицы и сразу же отдал его на анализ Симбу, Опекуну и Кире. Мне интересны действия людей — любых — с момента моего отбытия к Меркурию и, потом, в Содружество.

Через полчаса мои виртуальные помощники составили для меня аудио-вырезку из воспоминаний нашей пациентки с момента столкновения с внедорожником. Видео пришлось выбросить, так как в поле зрения лисицы находились исключительно корни дерева и листва.

Анчар за это время поделился с лисой мясом и водой из своего пространственного кармана. Насытившись, рыжая разбойница мирно задремала на коленях Кинаи.

Там же, три дня назад

— Товарищ генерал! Установлены личности двоих из трех блокированных в квадрате Д7 нарушителей. Полковник Стерпехов и его дочь.