Адам Робертс – Матрица÷Перематрица (страница 33)

— Да, — ответил Билл, — система самовосстанавливается.

— Но посмотри на Шмурфеуса! В реальном мире он совсем маленький и очень из-за этого переживает. А в МакМатрице — великан, красавец-мужчина. Как так?

— Он был гораздо выше, — сказал Конструктор. — В реальности. Точно такой, как сейчас в МакМатрице.

— Почему он изменился?

— Усох. Пойми, Шмурфеус очень, очень стар, — сказал Билл. — Его настоящее тело съежилось от времени.

— Стар? Ему не больше сорока.

— У него нет морщин, это верно. Но у него никогда не будет морщин, как и у тебя. В реальном мире вы никогда не состаритесь по-человечески. Однако любой материал не вечен. Со временем — через несколько столетий — он дает усадку. Ты когда-нибудь, — с улыбкой добавил Билл, — слышал по кумскую сивиллу, подвешенную в бутылке? Здесь та же история.

— Шмурфеус никогда об этом не говорил, — с сомнением произнес Немо. — Вы уверены, что он сражается против машин уже сотни лет?

— Сражается против машин? — озадаченно переспросил Конструктор. — Нет, нет. Но он много старше вас всех. Остальные на «Иеровоаме» — куда новее. А ты, Немо, приятель, так просто с иголочки! Тебе лет-то всего-ничего, от силы двадцать.

— Мне двадцать пять, — сказал Немо.

— Вот видишь. Тебе все в новинку, все — неожиданность. Везучий!

— Ораковина говорила, — сказал Немо, — что МакМатрица построена на культе знаменитостей. Что машинные разумы создали ее и заманили туда человечество.

— Думаю, она тебя разыграла, — ответил Конструктор. — Все наоборот.

— Наоборот?

— Тот мир, который описала тебе Ораковина, — сказал Билл, — с его стремлением не работать и культом знаменитостей — на самом деле реальный мир, каким он был давным-давно. К сегодняшним реальностям это не имеет ни малейшего отношения. Впрочем, трудно сказать, в какой мере она сознательно обманывается, а в какой — верит в собственные измышления. Она ведь не совсем человек.

— Не совсем человек? Она вовсе не человек, — возразил Немо, — а разумная программа.

— Отчасти да, хотя когда-то она была человеком. Однако она увлеклась протезированием сознания. Опасная штука. Добавляла Виртуальный Интеллект к Исконному Интеллекту, мешала ВИ, как у тебя, с добрым старым человеческим ИИ. Подлинная история перевернулась в ее мозгу. Это комбинация завышенной самооценки со стороны ее машинной части, чрезмерно живого воображения и девичьей памяти.

— Все, что вы говорите, — сказал Немо, — смахивает на бред.

— Послушай... — Билл выставил обе руки вперед. — Не пойми меня неправильно. Я — не расист. Машинный разум для меня — ничуть не хуже человеческого. Я не презираю тебя, Немо, за то, что ты — не человек из плоти и крови.

— Я — не человек? — сердито переспросил Немо. — Это вы — не человек.

— Давай попробуем разобраться шаг за шагом, — сказал Конструктор. — Ты согласен, что есть реальный мир и есть виртуальная реальность под названием МакМатрица? Люди рождаются и растут в реальном мире, да? А существа, созданные в виртуальной реальности, называются программами?

— Да, — осторожно согласился Немо.

— Теперь возьми свой собственный жизненный опыт. Родился ли ты в реальном мире и потом вошел в МакМатрицу? Или ты родился в МакМатрице и вышел в реальный мир?

— Второе, — еще более осторожно согласился Немо.

Билл свел брови, словно говоря: «Ну вот, видишь?»

Немо надолго задумался. Он не мог найти погрешности в рассуждениях.

— Не верю, — сказал он, хотя на самом деле это значило: «Не хочу верить».

— Ты — машина, — весело сказал Билл. — Особая программа, выросшая в программной среде. Потом мы методом репликации вырастили тебе тело. Ты — сложный наноуправляемый андроид, но все равно машина. Когда мы загрузили тебя в искусственное тело, ты видел слизь?

— Слизь, — повторил слегка ошарашенный Немо.

— Это то, из чего мы тебя вырастили. Твое исходное вещество, вернее, его излишки.

— Шмурфеус, — произнес слегка ошалевший Немо, — сказал, что это наногель, предохраняющий мое тело от пролежней.

— Шмурфеус подыскивает рациональные объяснения, пытаясь поддержать собственный самообман. Он считает себя человеком и толкует мир так, чтобы не разрушить свою иллюзию. Ты ведь тоже считаешь себя человеком, верно?

— Я — человек.

— Вот и я о чем.

— Нет, правда. Если мы — машины, то с какой стати считаем себя людьми? Почему не машинами?

— Потому что, — сказал Билл, — вас создали мы. Разве собака, живущая в семье, считает себя собакой? Нет, она считает себя членом человеческой стаи, к которой принадлежит. Думает, что она — человек. У тебя когда-нибудь была собака?

Немо оставил вопрос без ответа.

— Чушь какая-то!

— Забавно, да? Ты выглядишь человеком, потому что такими мы вас создали. Ты считаешь себя человеком, потому что так мы вас запрограммировали. Почему же тебе не считать себя человеком?

— МакМатрица — тюрьма, — упорствовал Немо.

— Будь это тюрьма, смог бы ты так запросто из нее выйти? Присоединиться к команде «Иеровоама»? Если бы мы хотели держать вас взаперти, то не отпустили бы тебя так легко.

— Но если это не тюрьма...

— Конечно, не тюрьма. Сколько коконов ты видел?

— Точно не знаю, — сказал Немо. — Пару сотен, наверное.

— Столько их и есть. Нам нет надобности облекать в андроидные тела большое число программ. Пары сотен как раз достаточно. Понимаешь, МакМатрица — это инструмент разработчика. С ее помощью мы оттачиваем и совершенствуем свои программистские навыки. Мы давно поняли, что лучший способ развивать наши ВИ, наши Виртуальные Интеллекты, — это позволить программам свободно взаимодействовать в живой среде. А мы пожинаем плоды. Недавно мы выстроили целый экспериментальный город на месте бывшего Лондона и вырастили андроидные тела, чтобы программы могли в нем перемещаться. Ты сам это делал. Мы многое узнали: в частности, что программы стремятся назад, в МакМатрицу. Собственно, если подумать, тут нет ничего удивительного. Вы выходите наружу, но все время возвращаетесь, верно? Могли бы жить в реальном мире, но вас тянет обратно.

— Однако МакМатрицу создали ИИ, — настаивал Немо.

— Верно. Исконные Интеллекты, такие, как я.

— ВМРы, — продолжал Немо. — Взбесившиеся машинные разумы.

— Высококвалифицированные машино-программирующие работники, — самодовольно произнес Билл.

— СПРУТы, — не унимался Немо. — Преследует нас. Шастают по туннелям...

— Туристы, что поделаешь. Кому не охота взглянуть на целый реконструированный город? Раньше там от СПРУТов прохода не было. Сейчас остались только застарелые фанаты, которые по-прежнему следят за вашими приключениями. Знаю, иногда они бывают чересчур назойливыми, но вреда от них никакого.

— Никакого вреда?! — взорвался Немо. — Это страшные машины-разрушители! Я видел, как они убивали людей на Сион-лейн!

— Ну, — сказал Билл, — охотники покрушить всегда найдутся. Мы живем на этой планете десять миллионов лет, а страсть ломать в нас по-прежнему сильна. Право управлять большим роботом было главным призом в национальной лотерее этого года: какому-то счастливчику выпало разнести дом кулаками. Другие СПРУТы помогают как могут.

— Они машины, эти СПРУТы! — с жаром воскликнул Немо.

— Ничуть, — ответил Билл.

— Если они не машины, то кто?

— Спруты. Поэтому их и зовут спрутами.

— Настоящие спруты?

— Нет, не те, которые живут в море. Это люди.

Немо опешил.

— В каком смысле?

— В самом прямом.

— Они совершенно явно не люди. Достаточно на них взглянуть. А их название — сокращение от...

— Сокращение? — переспросил Конструктор.

— Супер-Плазменые-Роботы-Убийцы... э... Туннелепроходящие...