Адам Робертс – Матрица÷Перематрица (страница 3)
— Что? — спросил Гордон. Голова у него немного кружилась. Кровь мощно разбегалась по жилам — кровь, обретшая в жизни новое предназначение, кроме как раз за разом двигаться по избитому маршруту: легкие, печень и так далее. Дерзкая, отважная кровь.
— Девушка... — слабо начал Гордон.
— Я не девушка, а личность, — в сердцах отвечала попутчица. — Извольте обращаться со мной соответственно. Смотреть в лицо, а не на бедра, когда со мной разговариваете.
— Простите, — убито промямлил Гордон.
— Я не просто две ноги в облегающих штанах, — продолжала девушка. — Я — человек.
— Конечно, конечно.
— Если вы не видите разницы между моими ногами и моей неповторимой человеческой индивидуальностью...
— Простите, простите, — выпалил Гордон, сгорая со стыда. — Разумеется, вы правы, я должен видеть между вашими ногами. Хотел бы видеть. Обещаю увидеть между вашими ногами. — Он осекся. Девушка явно была в бешенстве. Его охватила паника. — Не в том смысле, что я хотел бы раздвинуть вам ноги. Как раз напротив, я предпочел бы их сдвинуть, если вам так больше понравится. Сжать что есть силы... То есть, конечно, нет. Я бы и пальцем не притронулся к вашим ногам. — Дыхание спирало, глаза жгло. — Не в том смысле, что мне не нравятся ваши ноги. Я не говорю, что у ваших ног есть какой-нибудь изъян, и, разумеется, в других обстоятельствах я... Замечательные ноги, вы наверняка ими гордитесь, я просто хочу сказать, что не зациклен на желании раздвинуть вам ноги, а всего лишь хотел бы увидеть между ними вашу... — он совершенно иссяк, — ...вашу неповторимую... — голос уже хрипел, — индивидуальность.
Наступило молчание.
Гордон заметил, что остальные пассажиры напряженно на него смотрят.
Девушка скорбно сказала: «О господи», подвинула его сумку и села рядом.
Гордон взопрел. Спрей-дезодорант «Варвар» проигрывал битву с потоотделением. Под воздействием распыленных химикатов пот, постоянно льющийся у Гордона из пор, не только не терял запаха, а напротив, становился еще более пахучим. Совершенно некстати ему пришла в голову идиотская мысль: почему дезодоранты называются «Варвар», «Дикарь», «Рысь», хотя никто из них не славится особенно свежим запахом? Рысь — это большая кошка, верно? Гордон не знал, чем пахнет большая кошка, но ему вспомнились кошачья моча и кошачьи консервы, а вовсе не океанский бриз, альпийская роса или лавандовый лед. Он запоздало понял, что ухмыляется и подмигивает девушке, как ухмыляющийся и подмигивающий идиот.
— Простите... я... — просипел он. — Простите, мне кажется, мы не совсем удачно начали.
— Ты — Немо?
— Немо. Да. То есть я хотел сказать, меня зовут Гордон. Немо — мой ник в... Подождите, откуда вы знаете? — До Гордона наконец дошло, что творится нечто странное. Красивая девушка обращается к нему в поезде по хакерскому нику, никому в реальном мире не ведомому. — Что происходит? — спросил он. — Откуда вы знаете, что мой хакерский ник — Немо?.. Погодите. До меня дошло.
Она кивнула.
— Ты начинаешь понимать.
— Я — не слишком привлекательный мужчина. У меня два года не было девушки. И вдруг — вы меня извините — ко мне в поезде подсаживается
— Ты приближаешься к делу.
— Минуточку... — Гордон попытался всей пятерней втереть пот в волосы. — Ты — голая девочка?
— Что?! — вскинулась девушка.
— Я хотел сказать, — промямлил Гордон, снова заливаясь потом, — что послал номер своей кредитной карты на posmotridevochku.com... э... четыре месяца назад, и с тех пор от них ни ответа ни привета. На веб-сайте сказано, что они закрылись и переехали в Гданьск. Я, правда, заказывал двойника Тори Амос, но, честное слово, не в претензии. Ты такая же симпатичная.
— Нет! — сказала девушка.
— Поверь. Даже симпатичнее, — не мог остановиться Гордон. Он сознавал, что все губит, однако какая-то идиотская часть мозга продолжала настойчиво выбрасывать слова. «Прекрати! — говорил он себе. — Заткнись! Это красивая и умная девушка. Она явно тобой заинтересовалась, во всяком случае, настолько, чтобы остановиться и заговорить. Будь просто нормальным. Завяжи разговор».
Увы, мозг словно охватил какой-то саморазрушительный спазм.
— Они обещали, что это будет стоить всего сорок пять фунтов, — бормотал Гордон, — или пятьдесят пять с песней, но перевели на свой счет в Албании пятьсот двадцать два фунта. В банке сказали, ничего сделать нельзя. Посоветовали мне закрыть карточку и выдали новую. О господи... — В его голосе вновь прозвучало отчаяние. — Что я говорю? Что я говорю?
— Хороший вопрос, — кивнула девушка.
— Прости. Я идиот. Ты не видеозапись голой девочки.
— Верно, — ответила девушка.
Гордон уронил голову и двумя руками закрыл лицо.
— Я идиот. Я безмозглый болтун.
— Похоже на правду, — заметила девушка.
Поезд продолжал ехать.
— Немо, с тобой в последнее время происходило что-нибудь необычное?
Гордон пожал плечами.
— Нет. Нет. Ничего необычного. В моей жизни никогда не происходит ничего интересного. Это суть и соль моего бытия. Ничего интересного. Ничего необычного. За исключением, — внезапно вспомнил он, — спама по телефону.
— По телефону?
— Да. Немножко странно, правда?
— Расскажи подробнее.
— Звонят в неурочное время. Предлагают член... простите... учленить мое мужское достоинство... то есть удостоить мое мужское членство... удвоить... удоволить... В общем, все такое. Ну не дурдом ли?
Девушка взглянула понимающе.
— Чудно, — сказала она.
— Вот именно. Чудно. В самую точку.
— Значит, началось.
Гордон взглянул на нее.
— Правда?
Девушка кивнула. Черты ее лица были несказанно хороши. Гордон набрал в грудь воздуха. Сердце исполняло чечетку под ребрами, но он пытался побороть волнение. Может быть, еще не все потеряно. Может быть, он еще сумеет остроумно вывернуть и спросить, свободна ли она сегодня вечером.
— Я, по-моему, не расслышал твое имя.
— Я не говорила, как меня зовут.
— Так вот почему я не расслышал.
— Наверное, поэтому, — согласилась она.
— Значит, поэтому.
Наступила пауза.
— Ты мне скажешь, как тебя зовут?
— Тогда ты расслышишь?
— Постараюсь.
— Клинити.
— Клинити. Красивое имя, — задумчиво произнес Гордон. — Погоди, погоди, ты — Клинити? Та самая? С которой я переписываюсь? Господи, какая же ты классная! А я думал, ты парень. А ты вовсе не парень! Я-то считал тебя мужиком. Подумать только!.. Хотя в тебе явно есть что-то мужское, так что я не очень сильно ошибался. Не совсем мужское, но... — Он чувствовал нарастающую скорость своей речи, как неопытный велосипедист, которого несет под горку на кирпичную стену. — Ты явно не мужик. Только идиот сказал бы, что ты мужик. Взять хоть одежду — она очень подчеркивающая. Подчеркнутая, я хотел сказать. Подчеркнуто женственная. Подчеркивает женственность.
Формы, все такое. Я хотел сказать, может быть, в тебе есть нечто такое, некое мужское качество, не в том духе, что усики там, но сила, решимость, в этом смысле мужское. — Выходило не очень удачно. — Не то что ты мужеподобная, — уточнил он. — Ни в малейшей степени. Ты очень женственная. Очень-очень женственная. Женственная-женственная. Просто в тебе есть нечто такое... ну, ты понимаешь, о чем я. Не то чтобы я подозревал, будто у тебя волосатая грудь. За километр видно, что у тебя грудь не волосатая. О господи. — Гордон попытался выдавить улыбку, но лицо его пошло складками. Он подумал и добавил: «Хм», потом: «Да» и окончательно замолчал.
Клинити смотрела на него как вегетарианка на шашлык из собачатины, который ей по ошибке подали в ресторане.
— А ты всегда так одеваешься? — попробовал Гордон, пытаясь найти тему для разговора. — В смысле, когда едешь на работу и все такое.
— Послушай, — сказала она. — У меня нет времени на пустяки. У
— Ясно. Система, проблема, — повторил Гордон.
— Вот почему мы тобой заинтересовались.
Он вскинул голову.