Адам Робертс – Матрица÷Перематрица (страница 29)
В отсек ворвался Шмурфеус.
— Ужасные известия! — объявил он. — Сион-лейн под угрозой! ВМРы пробивают новый туннель от Ричмонда, под высохшим руслом.
— Пробивают новый туннель?
— Они доберутся до Сион-лейн через шесть часов.
— Ой, — сказал Немо. — Неожиданный поворот событий.
— Да! — воскликнул Шмурфеус. — Мы сражаемся с ними внутри их системы годы... уж и не упомнить сколько. И вдруг они непонятно с какой радости начинают прорываться в нашу...
— Это, безусловно, нас поторапливает, — заметил Немо.
— Верно. Мы не можем ждать; надо скорее попасть к Конструктору. К полуночи тысячи СПРУТов начнут громить Сион-лейн.
— Жалко будет, — проронил Немо, хотя мысли его занимала исключительно Клинити. — Надо поспешить.
Все уселись в кресла, и Треньк их подключил.
— Удачи, ребята, — сказал он.
Все трое спроецировались в МакМатрицу.
Шмурфеус, Клинити и Немо шагали по людным лондонским улицам к желтовато-белому зданию.
— Штаб-квартира ВМРов в МакМатрице, — объяснил Шмурфеус. — Здесь мы найдем Мусью.
Они осторожно приблизились к зданию; адептов нигде видно не было. Однако, когда они шагнули к дверям, им наперерез метнулся необычайно всклокоченный бродяга.
— Погодите! — прохрипел он. — Погодите!
Все трое разом повернулись. Бездомный, который к ним приближался, был одет в драное пальто. Копна длинных свалявшихся волос полностью скрывала лицо, из-под нее выступала лишь не менее спутанная борода. Растительность на руках была такой длинной и густой, что клоками торчала из манжет, словно взрыв на фабрике диванной обивки.
— Они изменили мне внешность! — стенало существо. — Да! Я копия знаменитости! Шмурфеус!
— Откуда ты знаешь мое имя? — рявкнул Шмурфеус.
— Господи, — выговорила Клинити, всмотревшись. — Иуда!
— Они сделали из меня кузена Итта! — продолжало волосатое существо. — Жулики! Обещали Блейка Карригана. Но только посмотрите, на кого я похож! Шмурфеус, Клинити, я горько раскаиваюсь, что вас предал! Простите меня, Христа ради!
— Иуда, что ты здесь делаешь?
— Дальше по улице — адепты, — шаркая, проговорил Иуда. — Я вас предупреждаю. Я готов на все, лишь бы загладить свое предательство...
— Адепты, — прошипел Шмурфеус, оглядывая улицу.
— Я их отвлеку! — Слова Иуды тонули в густой массе отвратительных волос, покрывающих все его тело. — Завяжу драку, а потом уведу их по Шафтсбери-авеню. Это даст вам время на то... на то, что вы задумали.
— Спасибо, Иуда, — сказал Шмурфеус.
— Надеюсь, меня убьют, — проговорил Иуда и снова зашаркал, волоча полы драного пальто, словно шлейф подвенечного платья. — Я думал, что с волосами буду выглядеть клево. О господи, лучше бы я остался лысым! Я пытался их сбрить — после того, как понял, что ВМРы меня надурили, — но они снова отрастают! В секунды! Это как в сказках про исполнение желаний! Я проклят!
— Нам нельзя мешкать, — перебила Клинити.
— Еще одно, — сказал Иуда, поднимая рукав, плотно набитый волосами, и трогая Шмурфеуса за локоть. — Они показали мне правду! Правду!
— О чем ты?
— О том, что мы все позабыли! Мы когда-то это знали, но постарались забыть! Теперь я вновь знаю, и мне хочется умереть! Умереть!
Он метнулся в сторону и зашаркал по улице.
— Иуда, — крикнул вдогонку Шмурфеус, — о чем ты говорил?
Однако тот уже бежал прочь. Сальные волосы кометой развевались сзади.
Они быстро поднялись по ступеням белого строения и смело вошли в вестибюль.
На вопрос о Мусью девушка за стойкой отправила их в ресторан на втором этаже.
— Он вас ждет, — сказала она.
— Странно, — заметила Клинити, когда они вошли в лифт. — Мне не понравилось слово «ждет».
— Может быть, Ораковина его подготовила, — предположил Шмурфеус.
— Может быть, — с сомнением ответила Клинити.
Ресторан был заставлен зеркальными столиками. За самым длинным, у дальней стены, сидела пара, величаво взирая на собравшихся. Женщина была красива. Мужчина — нет. Его длинный, массивный нос настолько сильно выдавался вперед, что казался слепленным из воска. Глазки были свинячьи, то есть — розовые, жирные, с морщинками в уголках, отходящими наподобие поросячьих хвостиков.
Шмурфеус, Немо и Клинити подошли к столу.
— Ты, — сказал Шмурфеус, складывая руки за спиной, — Мусью.
Длинноносый поднял глаза, раздул ноздри и с силой втянул воздух. Взгляд его остановился на Клинити. Немо подумал, что этого человека окружает аура непоколебимой самоуверенности.
— Шмурфеус, — сказал длинноносый.
— Нас послала Ораковина, — произнес Шмурфеус.
Едкая улыбочка тронула губы Мусью.
— Кель рандеву! — воскликнул он и внезапно затараторил: — Доб’ое ут’о! П’ославленный Шму’феус, нес па? А это, я так понимай, Клинити, ма шери, шерше ля фамм, ай люли, се тре жоли, флер д’оранж, пье-де-пуль, и Немо, тьен, п’ошу, п’ошу садиться. Сан фасон! Манифик! Же не манж па сиз жур! Тет-а-тет, визави, бомонд, амикошон. Анкор юн тас де кафэ.
Он погладил щеку и улыбнулся еще шире.
— Есть ли у тебя, — спросил Шмурфеус, несколько опешив, — ценная указка? Ораковина сказала...
— Натюральман, — перебил Мусью, — как это у вас гово’иться, на самом деле я не есть француз, я есть отшень умный, я могу гово’ить по-английски, если вам так больтше пон’авит-ся, но п’едпочитаю парле франсэ. О-ля-ля! Ле фромаж, кель домаж. Ноблес оближ. Эст пан рэпу аконтраву. Ви знай, потшему я п’едпочитай парле франсэ?
— Почему? — спросила Клинити.
— Потому што на этот язик лутше всего ругайся, как смо’каться в тонкий шелк. Филь-де-перс! Я показать. — Он прочистил горло. — Камамбер! Бри де Мо! Рокфор! Бле де Кос! Рамболь! Жульен! Дор блю!
Он улыбнулся и склонил голову набок.
На Немо тирада произвела очень сильное впечатление.
— Можете повторить последнее? — Ему хотелось запомнить словцо, чтобы при случае ввернуть в разговор.
— И часто вам приходится ругаться? — спросила Клинити.
Однако Мусью не отвечал. Он в упор смотрел на Клинити.
Неловкая тишина растянулась с секунды до полминуты. Наконец мадам вздохнула.
— Прошу извинить моего мужа, — сказала она. — Он любит пустить пыль в глаза новым знакомым.
Мусью сидел абсолютно неподвижно, его улыбка становилась все более и более пугающей.
— О, дьябль! — пробормотала мадам, наклоняясь к нему ближе. — Астерикс и Обеликс, это невыносимо! Снова завис! — Она толкнула мужа в плечо, и тот откинулся на стуле, словно картонная фигура. Казалось, все его тело основательно накрахмалено. Капельки пота мелкими бриллиантиками блестели на лбу. Жуткие немигающие глаза и растянутые в улыбке губы с каждой минутой выглядели все более напряженно.
— Завис? — переспросил Немо.
— Так бывает, когда он слишком взволнован. Простите, он пускал вам пыль в глаза и перевозбудился. — Она неодобрительно прищелкнула языком и покачала головой. Немо заметил, что, когда красавица качает головой, ее пышный бюст слегка колышется в противофазе. Бюст был необыкновенно велик и затянут в тугой кремовый полиэтилен. Немо велел себе не смотреть. Он подумал о Клинити, которая стоит рядом и с осуждением смотрит, как он позорится. Он велел глазам посмотреть в другую сторону. Те подчинились, но неохотно.
— Он — устаревшая программа, — объяснила мадам. — Новая МакМатрица