Адам Прайм – Призрак правосудия (страница 4)

«А может, он уже следит за кем-то, оставляя свой хитроумный план…» – и тут ее сердце екнуло. – «А может, сейчас он смотрит за мной? Ведь он знал обо мне всё!»

Непроизвольно осмотрелась по сторонам через окна офиса.

Коллега, смеющийся у кулера. Ворона на подоконнике. Отражение неона в стекле соседнего небоскреба. Все могло быть прикрытием. Каждая тень в подъезде напротив таила угрозу… или обещание. Она поймала себя на том, что оценивает укрытия, линии обзора, пути отхода. Он научил ее этому всего за одну ночь – не словами, а примером. Он заразил ее своей паранойей, своим видением мира как арены невидимой войны.

Она закрыла вкладку с новостями пытаясь потушить нарастающую в груди паранойю и тревогу.

Он не просто исчез. Он оставил ее с железной, выжженной в памяти уверенностью: да, Каратель реален, и, что Каратель один из спецов мифической Альфы.

«Но почему ты отступил от своих бесшумных принципов? – мысленный диалог с ним стал ее навязчивым ритуалом, единственным способом сохранить связь с той ночью, – Почему разнес половину склада в Тунисе? Почему был там?»

Вечером она, как обычно, зашла в кафе напротив офиса и, взяв «Берлинский экспрессо», побрела домой. Дома – привычный ритуал: ключи, документы, служебный «Вальтер» на тумбочку в прихожей. Дальше – кухня, кружка с дымящимся кофе на стол, и долгий душ, чтобы смыть липкую пыль очередного безрезультатного дня.

После, завернувшись в полотенце, с влажными волосами, она вышла из душевой и направилась на кухню за своим кофе.

– Здравствуй, Ильза. – голос. До ужаса знакомый, низкий, прорезавший тишину квартиры, как лезвие. Он доносился из непроглядной темноты гостиной.

Ильза резко замерла, сердце прыгнуло в горло. Она вгляделась в темноту и увидела их. Леденящие душу голубые глаза, холодные, как айсберги, отражавшие тот немногий свет, что падал из кухни. Они висели в пустоте, словно отрезанные от тела.

– Его там нет, – продолжил он, заметив, как ее взгляд метнулся к тумбочке в прихожей, где лежал пистолет. – Успокойся, я просто хотел лично сказать спасибо… Спасибо, что вытащила меня.

Он практически выплыл из тьмы, бесшумно возникнув прямо перед ней. Высокий, собранный, залитый светом, падающим с кухни. Его взгляд скользнул по ней, оценивающий, но безразличный к ее полураздетому состоянию.

– Держи… – протянул ей ее же пистолет, держа его за ствол.

Она, движимая чистым инстинктом и испугом, схватила оружие двумя руками и тут же направила его на него. Резкое движение заставило полотенце соскользнуть и упасть на пол.

Она стояла перед ним совершенно голая, дрожащая, с пистолетом в руках, который казался беспомощной игрушкой против его спокойной уверенности.

– Хм… – он коротко усмехнулся, и в его голосе мелькнула та самая демоническая усмешка. – Ты пытаешься меня смутить или обездвижить?

Слова обожгли ее сильнее, чем ночной воздух. Ильза, пойманная между паникой, голым телом и абсурдностью ситуации, скомкано выдохнула. Руки дрогнули. «Вальтер» с глухим стуком упал на ковер. Она резко наклонилась, чтобы поднять полотенце, чувствуя, как горит вся под его безразличным, изучающим взглядом. В этот миг она была абсолютно беззащитна, и он это знал. Он доказал свое превосходство не силой, а простым, унизительным знанием каждого ее шага, каждой ее слабости. Он вошел не в ее дом, а в ее голову. И выгнать его оттуда было невозможно.

Он сделал шаг вперед, и его тень накрыла ее целиком. Воздух стал густым и колючим.

– Ты не слушаешь советов, – сухо констатировал он. В его голосе не было раздражения, лишь холодное разочарование, словно он наблюдал за предсказуемой ошибкой. – Я сказал: забудь про Призрака, про Альфу…

Пауза, затянувшаяся намеренно, чтобы дать ей осознать тяжесть этих слов.

– Ты получила сегодня конверт с папкой. Где он? – командирский тон, не терпящий возражений. Каждое слово – удар, лишающий почвы под ногами.

Ильза почувствовала, как кровь отливает от лица. Как он мог знать? Она принесла его в офис сегодня утром, даже не вскрывая, спрятала в самом дальнем ящике стола, под грудами отчетов. Она считала, что офис Интерпола – самое безопасное место. Глупость.

Мысли метались в панике. Признаться? Солгать? Но его ледяной взгляд, казалось, проникал прямо в мозг, выуживая правду. И все же, сжав кулаки под полотенцем, она выдавила из себя:

– Я не знаю, о чем ты. – голос дрогнул.

Он медленно, почти с театральной печалью, покачал головой.

– Вот в этом твоя проблема, Штерн. Ты думаешь, что играешь в шахматы. А на самом деле… – он резко шагнул вперед, сократив дистанцию до нуля. Она почувствовала холод, исходящий от его куртки, и запах дождя и металла. – …ты просто пешка на доске, которую вот—вот снимут. И тот, кто дал тебе эту папку… он подписал тебе смертный приговор. Так же, как и себе.

Затем, не меняя интонации, продолжил, и его голос снова стал инструментом, вытачивающим инструкции с хирургической точностью.

– Значит, офис… Действительно, «безопасное» место. Завтра после работы принесёшь её сюда. И не вздумай открывать её в офисе. Тот ярко—красный гриф привлечет ненужное внимание. Он, как красная тряпка для быка.

Прежде чем она успела найти слова для ответа, он уже развернулся и бесшумно и стремительно направился к выходу. Его силуэт скользнул в темноте прихожей. Рука легла на ручку двери.

– До завтра…– фраза прозвучала не как прощание, а как приговор, как констатация неотвратимого факта. Дверь открылась и закрылась без единого щелчка. Он исчез так же бесшумно, как и появился, оставив в квартире давящую тишину, запах опасности и невыносимое чувство полной прозрачности.

Ильза стояла, сжимая в руках все еще влажное полотенце, и смотрела на пустое место у двери. Пистолет лежал на полу у её ног – бесполезный, почти издевательский символ её мнимой безопасности. Он снова всё перевернул. Он не просто вошёл в её дом – он вскрыл её жизнь, как консервную банку, и продемонстрировал, насколько она хрупка. И теперь у неё не было выбора. Завтра она принесёт ему папку. И этот шаг окончательно стирает грань между охотником и сообщником, между следователем и хранителем самой опасной тайны.

На следующее утро детектив Штерн, сидя за своим столом, не могла усидеть на месте. Ее пальцы нервно барабанили по столешнице, взгляд раз за разом возвращался к запертому нижнему ящику. Она чувствовала себя так, будто положила туда не папку, а живую, тикающую бомбу.

Она понимала: папка невероятно ценна. Она лежит прямо здесь, в нескольких сантиметрах от нее. Но достать ее при всех, на виду у коллег, под прицелом камер – это было равносильно самоубийству. Он был прав. Офис внезапно перестал быть крепостью и превратился в стеклянный аквариум, где за каждым ее движением могут наблюдать.

«Но ведь сегодня вечером он её заберёт. И я так и не узнаю, за что чуть не умерла.» – мысль оборвалась. Решение созрело мгновенно, подстегнутое адреналином и темным, всепоглощающим любопытством – ее главным двигателем и проклятием.

Дождавшись момента, когда коллега отвернулся к окну, разговаривая по телефону, она, будто совершая карманную кражу, молниеносно вскрыла ящик, извлекла плотный серый конверт и, не глядя, сунула его в свою объемную сумку. Сердце колотилось так громко, что ей казалось – его слышно всем вокруг. Сделав вид, что поправляет блузку, она с сумкой, внезапно ставшей невыносимо тяжелой, направилась к кабинету шефа.

– Вольфганг, я… мне нужно отлучиться. Самочувствие отвратительное, – ее голос прозвучал хрипло, и в этом не было ни капли игры. Она и правда чувствовала себя разбитой – бессонница, нервное истощение и груз происходящего давили на плечи.

Получив кивок и обеспокоенный взгляд, она почти бегом вышла из здания, не оглядываясь. Дорога домой превратилась в паранойю. Каждая машина с затемненными стеклами, каждый прохожий, задержавший на ней взгляд, каждый звук клаксона заставлял ее вздрагивать. Она ловила себя на том, что постоянно смотрит в зеркало заднего вида, выискивая преследователей, которых, возможно, и не было.

Ворвавшись в квартиру, она щелкнула замком, повернула дополнительный засов и, прислонившись спиной к двери, несколько секунд просто дышала, пытаясь унять дрожь в коленях.

Потом, не раздеваясь, она зашторила окна в гостиной, погрузив комнату в полумрак, подошла к столу и вытряхнула из сумки конверт. Вскрыла его, извлекая папку, как древнейший хрупкий папирус. Тяжелую, без каких-либо опознавательных знаков, кроме грозного штампа «TOP SECRET», выведенного жирным кроваво—красным цветом поверх надписи с названием, напечатанным стандартным черным шрифтом: «Эксперимент. Проект «Альфа».

Она должна была посмотреть. Она должна была узнать правду, ради которой рисковала всем. Ради которой он снова вошел в ее жизнь.

С последним усилием воли она открыла обложку. И ее взгляд упал на первую страницу. Туда, где обычно располагается список оперативников с их именами и фотографиями.

И то, что она увидела, заставило ее кровь похолодеть.

С волнением, смешанным с леденящим душу предчувствием, она открыла обложку. И сразу же увидела прозрачный карман с фотографиями. Тридцать мальчиков, лет десяти—двенадцати, смотрящие в объектив пустыми или напуганными глазами. Двадцать пять лиц были перечеркнуты агрессивным красным крестом. Среди пяти оставшихся ее взгляд сразу выхватил одного – мальчика с темными волнами волос и не по—детски пронзительными, ярко—голубыми глазами. В них уже тогда читалась недетская твердость. На фото снизу красовалась надпись, выведенная чьим-то каллиграфическим почерком: «Кандидат 07 (Zero—Seven)».