Адам Нэвилл – Ужасы (страница 16)
Джексон тоже поднялся, собрал все листы завещания Анзаллара и сложил в папку. Сэм пожала ему руку. Диаманта тоже. Вдвоем они направились к двери, а Шиншилла осталась стоять у стола Джексона. После того как они в свою очередь обменялись рукопожатиями и девушка вновь повторила слова благодарности, юрист кивнул на папку:
— Формально страница с нотами мелодии является вашим наследством. Вашей физической собственностью. Если вы позволите мне отснять копию для документов, то вы сможете забрать ее прямо сейчас.
— Незачем.
— Хорошо. Как скажете. Между прочим, хочу обратить ваше внимание на то, что коль скоро ваша сестра права, то вы являетесь обладательницей лишь листа бумаги. С мелодией вы ничего сделать не можете. В коммерческом плане, я хочу сказать. Авторское право принадлежит композитору или его издателю.
Шиншилла мягко улыбнулась Джексону.
— Вы неправильно поняли, — проговорила она. — Отец не оставлял мне авторских прав. А также не оставлял этот лист бумаги. Он дал мне саму мелодию.
Девушка наклонилась к нему и шепнула на ухо:
— И с ее помощью я смогу отомкнуть мир.
Джексон сбросил скорость своей «мазерати» до семидесяти миль в час и перешел на круиз-контроль. Дорога была настолько прямой и пустынной, что можно было запросто разложить на руле «Таймс» или заняться решением кроссворда, но Джексон все-таки не поддался искушению. Вместо этого он пощелкал каналами радио и нашел музыку, которую помнил со школьной скамьи, откинулся на сиденье и разрешил Тому Пети объяснить ему, как американских девочек взращивают на обещаниях.
На западе садилось солнце. Джексон приглушил радио и приоткрыл окна, чтобы впустить душистый вечерний ветерок. Счетчик показывал, что после поворота на местное шоссе он уже проехал тринадцать миль. Должно быть, осталось недалеко.
Звонка от Шиншиллы или ее сестер он не ожидал и о неведомом подарке вовсе не думал. Да и что это мог быть за дар такой? Права на все острые углы, найденные в учебниках по геометрии 1921–1934 годов издания? Долевое владение зеленым цветом? Нет уж, увольте.
Но спустя несколько дней после их первой встречи Шиншилла все-таки позвонила. Голос девушки оказался весьма сердечным и манящим, и, пока она говорила, Джексон поймал себя на том, что беспокоит его следующий вопрос: есть ли вероятность того, что подарок, который она собирается ему преподнести, подразумевает ее саму, гибкую и обнаженную? Он был уже немолод, и многие желания уже утратили свою власть над ним, но тем не менее он обнаружил, что встретиться уже согласился и торопливо записывает точные координаты и инструкции, как добраться до места.
И вот он здесь. Посреди дороги. Словно нашпигованный гормонами школяр, теряющий голову от поцелуя или шепота на ушко.
А ему-то казалось, что он хорошо знает этот участок шоссе! Но Джексон уже давно миновал ряды волноломов и гипермаркетов, которые, по идее, должны были доходить тут до слияния с хайвэем, но теперь по обе стороны дороги простирались только луга, окрашенные в багряные тона последними лучами солнца, только что опустившегося за далекие западные холмы.
Мимо пронесся черный лимузин, спешащий поскорее добраться до цивилизации. В зеркало обзора Джексон смотрел, как уменьшаются и исчезают яркие точки красных огоньков его задних габаритных фонарей, и тут осознал, что это одна-единственная машина, встретившаяся ему за несколько минут, причем на обоих направлениях дороги. Еще он почувствовал, что, как только солнце село, задувающий в окна ветерок стал значительно холоднее. Пока включать печку нужды не было, но Джексон закрыл все окна и в очередной раз задался вопросом: а что, собственно, он тут делает?
Стоит ли говорить, что дорогу Шиншилла объясняла в духе семейных традиций. Зачем использовать названия улиц или номера автострад, если можно манипулировать целым прекрасным миром широт, долгот, указаний двигаться чуть севернее северо-западного направления и держать путь на Вечернюю звезду? Место встречи тоже не было четко обозначено, зато Шиншилла весьма поэтично его описала. В конце концов Джексону удалось понять, о какой именно автостраде речь, и он спросил, следует ли ему доехать до хайвэя. Она ответила, что нет, но на вопрос, где сворачивать, заявила, что делать этого вовсе не нужно, а следует остановиться в подходящем месте, где она его и встретит. Джексон понял это так, что где-то здесь, не доезжая до трассы между штатами — теоретически находящейся примерно в миле отсюда, хоть он и не видел никаких указывающих на это знаков, лишь дорога ровной лентой убегала к горизонту, — Шиншилла в своем авто припаркуется на обочине и даст ему отмашку. Разумеется, в том случае, если окажется, что сделать столь бытовой и целесообразный жест не ниже ее достоинства.
Теперь ночь полностью вступила в свои права, и дорогу освещали лишь огни фар «мазерати». Куда все подевались? Ехал он уже около часа, причем в полном одиночестве, словно оказался на проселочной дороге где-то в сердце пустыни Моха. И сама дорога, и местность вокруг никак не вязались с тем, как Джексон представлял себе ландшафт этого края. Такая прямая дорога? И настолько безлюдная? Настолько темная? Словно он колесил по обширной полночной пустыне, по линии горизонта, ограниченной пологими холмами, во тьме едва отличимыми от неба над головой и землей под ногами.
Только Пол Саймон закончил петь о том, что день был хоть и странным, и скорбным, но воссоединение матери и дитя совсем близко, как радио окончательно отключилось.
Ни шума радиопомех, ни замирания сигнала — просто внезапная и мгновенная тишина.
Джексон нажимал кнопки других радиостанций, ища замену пропавшей, пока внезапно не осознал, что вокруг стоит тишина гораздо более зловещая, чем ему показалось сперва: двигатель тоже не работал.
— Вот черт! — выругался Джексон. Руки инстинктивно вцепились в руль. Нога бессознательно дернулась, чтобы скорее нажать на тормоз, но этот импульс он подавил.
Хорошо еще, что фары не отключились, так что ему удастся съехать на обочину. Секунд тридцать автомобиль еще катился по инерции и очень удачно встал в безопасном месте на краю магистрали. Очень удачно, да уж, конечно! Скажите на милость, что прикажете со всем этим делать? Джексон поставил рычаг на парковку и перевел ключ зажигания в нерабочее положение.
Здорово! Без фар тьма казалась просто кромешной. Джексон, почувствовав, как на него накатывает тяжелая волна тревоги, заставил себя несколько раз глубоко вдохнуть и выдохнуть и попытался дать глазам привыкнуть к темноте. Вот так… Хорошо… Помогло. Немного.
Через закрытые окна доносился стрекот цикад. Джексон жал на кнопки стеклоподъемников, по которым обычно судил о масштабах неисправностей машины. Ни одно окно не двинулось вниз. Оставалось около трети бака бензина. Уже сожалея о том, что пропустил мимо ушей россказни одного знакомого о том, что случается, если залить водой двигатель, Джексон опять повернул ключ.
И еще раз…
Безрезультатно.
Ключ поворачивался, включались фары и электричество, но мотор не заводился.
Джексон снова выключил зажигание. Казалось, что с каждым новым поворотом ключа тьма все больше и больше сгущается вокруг него, но он все же отдавал себе отчет в том, что это лишь плод его воображения. Он знал это.
Джексон огляделся: посмотрел вперед и по сторонам. Ничего. Ну хорошо же! Разве он платил за самый надежный на свете телефон просто так? Он достал мобильник и включил. Ободряющий перезвон мелодии… маленький симпатичный дисплей… и сообщение:
Свет фар пронзил ночную тьму. Прямо перед ним, в лучах света, словно на арене цирка, стояли три сестры.
До них было около двенадцати ярдов, и создавалось впечатление, что прибыли они сюда явно не на автомобиле. Одеты сестры были в похожие белые платья, и с этого расстояния их ничего не выражающие лица казались почти такими же белыми на фоне ночной тьмы.
Джексон открыл дверь и вышел из машины, оставив фары включенными. Дурманил сильный запах жасмина, усиливающийся по мере приближения к девушкам. Джексон сам не понял, отчего слова приветствия не сорвались с его губ. И не был уверен в том, что вообще станет с ними здороваться.
Сестры тоже хранили молчание и не двигались, пока Джексон подходил к ним.
Когда их разделяло лишь несколько футов, та, что стояла посредине, — ему показалось, что Шиншилла, но как можно знать наверняка? — сделала небольшой шаг в его сторону, и губы ее тронула тень приветственной улыбки.
— Мистер Джексон, — произнесла она. — Очень приятно снова с вами встретиться.
В ее голосе не было ничего зловещего. Нисколько. Возможно, лишь легкий оттенок недоумения оттого, что их пути вновь пересеклись.
— Меня пригласили, — сказал Джексон, недовольный тем, как прозвучал его голос, и не понимая, зачем вообще говорит это. Но Шиншиллу его ответ, похоже, нисколько не обеспокоил.
— О да! И вот вы здесь.
— Моя машина… Она… остановилась. То есть я хочу сказать, не заводится.
— Ничего, — произнесла она, и улыбка ее сделалась еще приветливее. — Вам она не понадобится.
Выглядела девушка прекрасно, как всегда, но была бледна. Очень бледна. Она немного склонилась к нему, чтобы добавить что-то еще, и Джексон с трудом подавил желание отшатнуться назад, хотя движения девушки вовсе не казались резкими или угрожающими. Напротив, она тихо говорила нежным и мелодичным голосом.