Адам Нэвилл – Рассказы (страница 70)
Джейсон трусцой обогнул обнесенный стеной загон для жирафов, который теперь заполняли обломки кирпича и каменной кладки. Когда-то здесь расхаживали тапиры, капибары и гривистые бараны, но их вотчину давно захватили густой папоротник, стебли ежевики и высокая трава.
Ковыляя мимо загона на натертых ногах, Джейсон интуитивно уловил атмосферу, пропитанную настороженностью или даже враждебностью, поскольку он вторгся на территорию, где его не ждали. Он попытался стряхнуть с себя это нелепое ощущение. Испугался парочки одичавших потомков обезьян, содержавшихся здесь раньше. Всего-то. Как только он доберется до Электры, он заставит ее объяснить те странные крики. Но какое объяснение она даст тому, что шлепнулось в ров с маслянистой водой возле вольера для орангутангов?
Заставив себя не смотреть за железную решетку, чтобы вид усеянного мусором, смрадного заброшенного вольера не повлиял на него, Джейсон, запыхавшийся и мокрый от пота, наконец добрался до того места, где в последний раз видел Электру.
И снова оказался один. Перед ним находилась миниатюрная лагуна: заваленная мертвой листвой впадина со стенами из грязного бетона, где когда-то плавали морские львы. Невероятно, но несмотря на четыре десятилетия запустения бетонная чаша со стоячей водой все еще издавала запах разлагающейся морской фауны.
В противоположном конце широкой мощеной площадки стояло бетонное куполообразное сооружение, которое он наблюдал снизу, с крышей, раскрашенной под лед и снег. Когда-то там жили пингвины. Единственной оставшейся нелетающей птицей было то печальное каменное создание, которое он видел над верхушками деревьев. Время и непогода сделали так, что уцелевший глаз статуи казался выпученным от ужаса.
Двери в так называемую Арктическую арену давно исчезли, но зловоние, доносившееся из темноты, не дало Джейсону заглянуть туда.
Когда он снова позвал Электру — трижды, — в ответ из Арктической арены раздалось шуршание, будто кто-то сгребал сухие листья. Кто бы ни издавал его, Джейсон был уверен, что это не Электра.
Теперь, полностью исчерпав терпение и любое разумное и надежное представление о своем местонахождении, он понял, что не хочет возвращаться назад по своим следам или двигаться наугад. Окружающая местность не выглядела безопасной.
Дыхание у Джейсона было прерывистым, а мысли — безрадостными. Одежда промокла, а в горле пересохло от жуткой жажды. Пытаясь подняться на самую вершину, чтобы найти свою девушку, он дважды споткнулся о собственные ноги.
Вперед. Какой-то глубокий и редко используемый инстинкт подсказывал ему, что она там, наверху, ждет его. Джейсон продолжал подниматься.
Он нашел Электру на вершине.
Она сидела за одним из многочисленных металлических столиков для пикника, расставленных возле заколоченного ресторана с красной крышей. Вид у нее был отстраненный, если не скучающий, как на работе. Красивые розовые губы недавно подкрашены и приоткрыты. Она смотрела на одноэтажный террариум в дальнем конце обеденной зоны, закинув ногу на ногу и позволив подолу юбки задраться и продемонстрировать края золотистых чулок на коротких подтяжках.
Ее спутниц нигде не было видно.
Джейсон никак не мог найти в себе силы заговорить. Даже если бы ему удалось стряхнуть с себя паралич, вызванный усталостью и страхом, он вряд ли смог бы рассказать ей о том, что случилось с ним внизу.
Замереть на месте заставило его не только внезапное появление Электры, но и температура воздуха. Испепеляющий жар проникал сквозь беловатую дымку, висящую над обеденной зоной.
Джейсон скинул с себя пальто. Рубашка и джинсы покрылись пятнами пота. Ему казалось, что от разгоряченного тела исходит пар, хотя он не был в этом уверен.
— Вы не очень-то спешили, — с недоброй улыбкой сказала Электра.
— А где… остальные? — Джейсон сморгнул с глаз пот и посмотрел на небо. Солнца не было видно.
— Вы хотите знать, почему это было сделано?
— Простите?
— Я укажу вам путь.
— Что?
— Мы готовы! — выкрикнула Электра.
За закрытыми металлическими дверями террариума что-то принялось стучать и биться о стены, потолок и пол. Судя по звукам, оно обладало внушительным весом и размерами. Затем обитатель издал звук, будто провели метлой по песку. Металлические двери задрожали.
Повернувшись к скамейке, на которой сидела Электра, Джейсон едва не упал, но, когда девушка встала и задрала до талии подол узкой юбки, замер как вкопанный. Жест, который в других обстоятельствах мог бы стать шокирующим, хотя и возбуждающим, теперь казался Джейсону грубым и неприятным. Сквозь прозрачные черные трусики Электры проглядывал безволосый лобок. Сильные, обтянутые нейлоном ноги поблескивали.
— Чтобы пойти с остальными, мы должны уподобиться зверям. Быстро. Сделай это быстро, — сказала она и откинула голову назад, будто уже пребывая в экстазе или в припадке.
Несмотря на испытываемое отвращение, пенис у Джейсона стал набухать, разматываясь, словно бесчувственный питон, движимый лишь обонянием и инстинктом.
Девушка предлагала себя, но ему или чему-то другому, он не понимал. Видя, как нетерпеливо она ждет появления того, что извивалось, корчилось и билось о металлические двери террариума, Джейсон захныкал, как ребенок. Электра стонала, то ли от страха, то ли от возбуждения, то ли от того и другого.
Склоны холма взорвались гвалтом звериных визгов, мычания и рева, будто вольеры снова заполнились обитателями, предвкушавшими запоздалую кормежку. Деревья, окружающие усыпанную листвой площадку для пикника, пришли в движение, как древние воины, потрясающие оружием перед битвой. Жар невидимого солнца еще сильнее ударил в непокрытую голову Джейсона, заставив мысли вскипеть от паники и ужаса.
— Ну, давай же. Впусти его в свое сердце. В свое сердце, — сказала Электра, откидываясь на стол для пикника и раздвигая ноги.
Джейсон бросился к устью тропы, предположительно уводящей вниз с вершины холма.
Из-за закрытого ставнями окошка заброшенного ресторана, через которое раньше торговали мороженым, раздался пронзительный голос, принадлежащий гораздо более старой женщине:
— Возляг же с маленьким черным агнцем!
Джейсон попытался посмотреть в том направлении, но потерял равновесие и упал, поранив колени и руки. Боль отрезвила его, заставив подняться на ноги.
Двойные двери террариума были выбиты изнутри. Их нижние края жутко заскрипели по асфальту. Горячий смрад гнилого мяса и хитина окутал вершину, подобно ядовитому газу.
Две болезненно худые женщины в запыленных черных одеяниях появились из проема и, пошатываясь, зашагали по тротуару. При этом они били себя по головам, словно пытаясь избавиться от сокрытых в них ужасов.
Электра приподняла лобок еще выше, словно жаждая проникновения.
Две изможденные призрачные женщины упали на колени и заплакали. Между ними метнулась толстая черная фигура.
Выскочив из террариума на дневной свет, она развернулась подобно жуткому языку. Туловище толщиной с канализационную трубу тяжело шлепнулось на грязную землю. Голова существа, обмотанная грязными болтающимися, красными по краям бинтами ударилась об асфальт рядом с Электрой. Черная кожа была такой же бугорчатой, как у мертвого левиафана, найденного на пляже во время отлива.
Джейсон бросился прочь.
Позади него или где-то в горячих облаках, низко висящих над землей, заскрежетал огромный турникет. Прикусив язык, Джейсон скинул с себя ботинки.
На полпути к подножию холма он перелез через стену зловонного загона, некогда предназначавшегося для бурых медведей, и, убежав в самый его конец, забился вглубь открытой клетки. Ее обитатель, наполовину погребенный под опавшими листьями, казалось, был напуган еще сильнее, чем сам Джейсон.
Дни наших жизней
Тиканье на втором этаже стало гораздо громче. Вскоре я услышал, как наверху расхаживает Луи. Доски пола стонали, когда она неуклюже перемещалась там, где все тонуло во мраке из-за штор, не открывавшихся уже неделю. Наверное, она появилась у нас в спальне и, шатаясь, проковыляла в коридор, по которому двигалась, перебирая по стенам тощими руками. Я не видел Луи шесть дней, но легко представлял себе ее вид и настроение. Жилистая шея, пронзительные серые глаза, рот с уже загнутыми книзу уголками и губы, дрожащие от невзгод, возродившихся в тот самый миг, когда она вернулась. Но еще мне было интересно, накрашены ли у нее глаза и ногти. У нее красивые ресницы. Я подошел к подножию лестницы и посмотрел вверх.
Даже на неосвещенных стенах лестничного пролета сновала длинная, колючая тень ее кривляющейся фигуры. Самой Луи видно не было, зато воздух метался так же неистово, как и сама тень. И я знал, что она уже бьет себя ладонями по щекам, а затем вскидывает руки вверх над взъерошенной седой головой. Как и ожидалось, пробудилась она уже в ярости.
Раздалось бормотание, слишком тихое, чтобы я мог расслышать все, что она говорит. Но голос был резкий, слова вылетали со свистом, почти как плевки. Так что я мог лишь предположить, что проснулась она с мыслями обо мне. «Я тебе говорила… сколько раз!.. А ты не слушал… Бога ради… да что с тобой такое?.. зачем нужно было быть таким упрямым?.. постоянно… тебе говорила… снова и снова…»