Адам Нэвилл – Новые страхи (страница 71)

– Я подписал их, – повторил я за Лебедем.

– Но ты должна прийти и забрать их…

– Но ты должна… должна прийти и забрать их.

– Скажи: приходи одна…

– Ну… – Сьюзен на другом конце линии прочистила горло. – Ну, ладно. Хорошо. Но не сейчас же. Я зайду потом.

– Зайдешь сейчас.

– Зайдешь сейчас…

– И придешь одна.

– …и придешь одна.

– Я дома.

– Я дома.

– Но если не придешь сейчас – одна, – я сожгу эти бумаги, и можешь забыть о разводе. Вам с красавчиком придется биться до конца дней своих, чтобы сделать это без меня.

Я повторил то, что шептал Лебедь. На кухне упала и разбилась тарелка.

– Ладно, ублюдок. Я приду. Но если они не подписаны…

– Они подписаны, – сказал я без подсказки.

– Да, и еще, Сьюзен, – прошептал Лебедь. Перед моим лицом шелестела газета, и я отмахнулся от нее.

– Да, и еще, Сьюзен…

– Ты сука.

– Ты сука. – Я придал последнему слову особое ударение, в это время темное пятно легло на мою руку, и я положил трубку.

– Теперь она точно придет не одна.

– Я знаю.

– Они не подписаны. – Я смотрел на телефон. – Бумаги, касающиеся развода. Они не подписаны.

– Знаю, что не подписаны.

– Вы хотите, чтобы это так и было?

– Мы вместе этого хотим.

– Что мне теперь делать?

– Пойди умойся. Переоденься.

– Не понимаю.

– Ты весь в крови, Элтон.

– О!

Я сделал, как он велел. Чувствовал себя автоматом. Места для мыслей не было.

– Иди, сядь на диван и жди. – Я повиновался. – Включи телевизор. – Так я и сделал.

Показывали футбол. «Ньюкасл-Юнайтед» играл на чужом поле. Обычно футбол я смотрел с друзьями в баре. Или здесь, дома, запасшись несколькими банками пива.

– Ты же болеешь за «Ньюкасл-Юнайтед», – откуда-то из квартиры донеслись слова Лебедя. Голос звучал так, будто он рядом, и от этого голоса вибрировали стены, пол и потолок, но он мог быть в любой части комнаты. Это было совершенно банальное замечание, не требующее ответа. Мелкая подробность, но теперь я знал, что Лебедь знает обо мне все.

Не знаю, долго ли я смотрел телевизор, не понимая, что происходит на поле, когда Лебедь сказал:

– В этом году у них ни единого шанса. Защита – сплошные ошибки. А у нападения недостаточно агрессивности. – Противники забили гол, и стадион зашумел. – Видишь? – деловито спросил Лебедь.

Тут в дверь позвонили.

Сколько времени прошло со времени моего телефонного звонка? Узнать это было невозможно, но уж, конечно, не так мало, как мне показалось. Время в присутствии Лебедя теряло всякое значение.

Лебедя в гостиной не было. Я не заметил, чтобы он физически ушел, но его присутствие более не ощущалось, и я знал, что могу смело смотреть по сторонам.

Раздался еще один звонок, я ожидал указаний от Лебедя, где бы он ни находился. Никаких указаний не последовало. В дверь сердито застучали.

– Что мне делать? – спросил я.

Ответа не было. Как и указаний.

Теперь дверной звонок заливался и в дверь нетерпеливо колотили.

– Что мне делать?

– Элтон! – С лестничной клетки донесся приглушенный, но возмущенный голос Сьюзен. – Лучше открой!

– Пожалуйста, – взмолился я, не смея осмотреть комнату. Повсюду были раскиданы бумаги и безделушки, которые он рассмотрел и побросал. В телевизоре футбольные эксперты анализировали уже закончившийся матч.

– Я тебя слышу, – угрожала Сьюзен. – Открывай дверь! – Я нерешительно поднялся с дивана и, будто ступая по тонкому льду, пошел к двери на лестничную клетку. Звонки, стук и крики из-за двери продолжались. Едва я ее отпер, она с силой распахнулась и сильно задела меня по локтю: я инстинктивно вскинул руки, чтобы защитить лицо.

И, разумеется, Грег, вышибала из ночного клуба, с которым снюхалась моя жена, которая вскоре должна была стать бывшей, первым вошел в квартиру. Он отбросил мои руки, схватил меня одной рукой за горло и так провел меня через всю комнату к дивану, с которого я только что встал. Одним жестоким толчком он уложил меня на диван. Я хватал ртом воздух, пытаясь вдохнуть. Сьюзен захлопнула дверь и стала позади Грега, готовая броситься на меня.

Грег остановил ее. Сьюзен размахивала руками, а он удерживал ее и пытался успокоить.

– Ну, хватит, хватит. – Грег пытался добиться, чтобы она посмотрела на него. Наконец он решительно прикрикнул: – Хватит! – И она остановилась.

Сьюзен обошла Грега и посмотрела на него тем особым взглядом, который прежде приберегала для меня. У нее не было времени накраситься, и я знал, что одно это могло бы привести ее в ярость. Волосы были уложены не так идеально, как обычно. Она сердито отбросила непокорную прядь и привычным взглядом посмотрела на меня.

– Так, Элтон. Где бумаги? – Я сел, посмотрел вокруг и стал ждать. Но ощущения присутствия Лебедя не было вовсе.

– Элтон, – продолжала Сьюзен, и то, как она произнесла мое имя, напоминало хруст кубиков льда у нее на зубах.

Я снова осмотрелся по сторонам.

Ничего.

– Где они, Элтон? – Каждое из произнесенных слов, этих кусочков льда, обещали отдельное немедленное возмездие, связанное с насилием.

– Лебедь.

– Что? – сказал Грег.

– Лебедь, где ты?

– Какого хрена? – Терпению Грега приходил конец. – Какого хрена ты тут толкуешь о лебедях, Элтон? – Он особенно тщательно выговорил мое имя, которое казалось ему очень «бабьим».

– Видишь? – сказала Сьюзен, уперлась руками в бока и повернулась к Грегу: – Я же тебе говорила – опять он надрался. Ты только посмотри, в каком состоянии комната. – Я засмеялся. Скорее от нервного напряжения, чем от того, что видел в этом что-то смешное. Истерически. Просто не мог сдержаться. Мой смех просто потряс их обоих.

– Никаких бутылок и банок, – заметил я. – Оглядитесь. Не найдете здесь ни одной пустой бутылки от спиртного.

– Ах ты… – Грег придвинулся ко мне, целиком заполнив поле моего зрения. От него исходил какой-то кислый запах. Пахло ею. По-прежнему безо всяких усилий он снова взял меня за горло и сдавил так, что я не мог дышать. Без усилий же, хотя я колотил его по руке, он поднял меня с дивана в воздух. Его пальцы, казалось, по прочности не уступали стали, может быть, из такого же материала были тросы на мосту через Тайн. В этот момент я ясно представил себя на мосту в готовности совершить нырок лебедя и причину, приведшую меня на мост. Сарказм Сьюзен, постоянные обманы, а теперь и этот боров, последний из долгой череды мужчин, дававших ей то, «что ей нужно». Постоянные измены, стыд, депрессия, отчаяние и унижение. Пусть эта рука, крепкая, как сталь тросов на мосту, пережимает мне трахею. Пусть он отнимет у меня жизнь, я и сам готов был расстаться с нею ранее этой же ночью. Сьюзен довела меня до такого состояния, даже до странного убеждения, что я прыгнул с моста, хотя на самом деле я не прыгал. Это же состояние привело к тому, что я создал в воображении ужасающую фигуру того, что называло себя Лебедем, – чего-то такого, что существовало исключительно в моем неизлечимо больном мозгу.

Я обмяк, вес моего тела тяготил его руку. Его глаза расширились от удивления, но сразу же сделались злыми от того, что что-то могло бросить вызов силе этой горы мяса. Он заскрежетал зубами. Ему пришлось согнуть колени, чтобы держать меня в воздухе, хотя с таким же успехом он мог бы бросить меня на диван.

– Говори, где они! – потребовала Сьюзен.