Адам Нэвилл – Колдуны (страница 52)

По третьему черепу сразу понятно, что он человеческий. И тоже покрытый надписями. Том может лишь предполагать, что это печати – остатки того, что когда-то было погребено здесь ради эзотерического и древнего предназначения.

Еще во влажной земле виднеются какие-то мелкие предметы, бледные, будто личинки. Несколько небольших косточек и плоских камней, на которых, по-видимому, были метки или гравировка. Том их не рассматривает. Они ему ничего не скажут. Их язык он не способен понять. Поэтому снова терзает свою измученную спину, шумно срезая оставшуюся почву с камня, который лежит под костями.

Еще десять минут, и он едва может выпрямиться. Позвоночник, плечи, локти, запястья и бедра – все кричит от работы до красноты и испарины. Но теперь Том частично скрыт внутри крыльца с земляными насыпями, в расщелине метровой глубины, которую вырыл на северной стороне кургана.

Копая в сторону, он нашел и расчистил нечто вроде двух колонн с перемычкой из камня – трилитоном. Дверной проем из гранита. И прямо перед ним, словно сброшенные кандалы, валяются кости и останки.

Между цоколями, высота которых не превышает метра, Тому удается пробить слой почвы, а затем соскрести его с порога, чтобы сделать грубое отверстие. Дыру, через которую смог бы проползти человек.

За аркой оказывается пустое, темное пространство. Если расписанные узорами кости и камни перед входом были печатями, то статуя должна находиться внутри.

Легкий ветерок лижет его лицо и охлаждает кожу, покрытую потом и въевшимся песком. Но это, конечно, просто воображение. И как бы Том ни пытался оправдать резкую смену температуры тем, что наступила самая холодная часть ночи, а он больше не машет лопатой, ему не удается отделаться от нарастающего зловония. Пахнет старым отхожим местом и остатками разложения.

Том затыкает нос, стараясь отгородиться от миазмов, исходящих из недр кургана, затем шарит в поисках фонарика, чтобы осветить полость изнутри.

Всего через несколько мгновений тусклый электрический луч, а также слабый свет, который просачивался сквозь облачный покров, гаснут. Беззвучно и мгновенно в роще исчезают всякие проблески огня.

Собственное испуганное дыхание – единственное, что слышит Том, когда пустота поглощает все под ним, над ним и в любом направлении, куда ни повернись. Он паникует и на миг думает, что ослеп, что это еще одно проклятие, наложенное на него гнилым, адским земляным горбом.

Его ерзанье и дерганье прерывает звук снизу. Шум ручья, журчащего под ногами. Там, где прежде был курган, есть и свет. Или, по крайней мере, там, где Том думает, что тот стоит, поскольку в этом небытии он уже не знает, где находится.

Впереди возникает далекий, маленький и мерцающий, как пламя свечи, одинокий огонек. И сразу же напоминает о недавнем сне – видении из той ночи, когда он срубил деревья Мутов.

Том осторожно приближается к огоньку в пустоте. Когда его руки, которые он не видит, протягиваются, стараясь нащупать препятствия, Том убеждается, что уже проходил тут раньше. Еще он опасается, что сошел с поляны. Теперь под резиновыми подошвами ботинок не дерн, а лишь камень.

Растерянность и растущая дезориентация почти невыносимы, и Том приседает, будто хочет стать меньше, не наткнуться ни на что и не быть замеченным.

Как далеко находится огонек? Сначала казалось, что он в нескольких метрах, но теперь – это очень далекое пламя.

И разве звуки вокруг не говорят, что он в огромной пещере? В сочащемся влагой месте под землей, где вдалеке с ревом подземной реки бежит вода. Но Том не мог войти внутрь кургана – отверстие было слишком маленьким, чтобы пройти сквозь него, а когда он потянулся за фонариком, то не мог бы сделать больше нескольких шагов от места, где стоял перед трилитоном. Курган не настолько велик. А в роще нет ручья.

Далекое пламя впереди поднимается выше, освещая грубое каменное ложе, из которого вырывается. Расстояние между Томом и светом по-прежнему невозможно определить. Камень, на котором бушует огонь, мог бы быть тем, что стоит в роще, но увеличенным до размеров дома. Или чего-то побольше.

«Боже, где я?»

В темноте раздается фырчанье любопытного зверя, который обнюхивает его. Не успевает Том это услышать, как невидимая морда небрежно сметает камень за ним.

Том напрягается и жадно глотает холодный воздух, стараясь подавить панику. Воздух отдает сточными водами.

Кружась против часовой стрелки, зверь шаркает и сопит. Его тяжелое дыхание наводит на мысль о чудовищных размерах, шум вырывается из глубины огромного горла.

Почти задыхаясь от ужаса, Том отшатывается от твари, пока та не настигла его в темноте.

Он движется к пылающему камню и быстро начинает подозревать, что его туда гонят. Так пес наводит ужас на овцу. А когда где-то в метре от его головы раздается свиное хрюканье, Том бежит, не видя ничего вокруг.

Подземная река совсем рядом. Она близко, но не видна и не выдает себя плеском под ботинками.

Впереди огромное пламя танцует на алтаре, увитом алыми цветами. Там должно быть то, ради чего он пришел. Остальное – иллюзия. Магия, говорит себе Том. Что-то вроде защиты. Адские видения.

Он останавливает бег, увидев за огненным святилищем трон. Словно вырубленное слепыми великанами или собранное из поваленных дольменов огромное кресло… Том уже видел эту громадину раньше.

Или он мал, этот камень, на котором сидит высохшая фигура, похожая на темную обезьяну в храме?

Сидящий на троне остается неразличимым, но во всполохах пламени у Тома получается разглядеть черные ноги, покрытые шерстью и заканчивающиеся свиными копытцами. Голова существа закрыта капюшоном. Сверху тот украшен тиарой из переплетенных цветов. Из-под капюшона выступают уши – похожие на заячьи, но гораздо шире и длиннее, – их кончики теряются из виду и исчезают в темноте.

Том смотрит сверху вниз на нечто размером с ребенка.

Затем смотрит снизу вверх, и это существо огромно.

Бог. Узник кургана.

Из-за грубо вытесанного трона поднимается змееподобная фигура – длинный хвост. Бледный, как личинка, щетинистый и покрытый коростой, он вытягивается слепым червяком. Безглазый кончик прощупывает и вбирает воздух.

Голова Тома или, возможно, лишь его зрение – все происходит слишком быстро, чтобы это осмыслить, – с огромной скоростью мчится вперед. Колоссальное притяжение влечет его сознание сквозь пространство, сквозь барьер. Ощущение самого себя, его сознание засасывается внутрь капюшона. И прежде чем Том успевает закричать, его целиком поглощает темная пещера безликого бога.

Внутри капюшона Том наполовину осознает огромную глубину ледяного пространства, усеянного далекими небесными телами. Звездами, которые начинают вращаться против часовой стрелки в зловонном водовороте. Все быстрее и быстрее, мгновение за мгновением, их бег ускоряется. Том не может дышать. Последние остатки его самообладания рушатся.

Мелькают видения, слишком быстро, чтобы их можно было сосчитать. Ощущение жизни, перемотанной в обратную сторону и сжатой.

Переезд в дом. Грейси бежит к цветам… Женитьба на Фионе… Спеленутая Грейси, у него на руках, крошечные глазки изучают его лицо… Он сам, только моложе, смотрит на себя нынешнего, глаза полны слез… Мальчик глядит вверх… Он помнит, как в тот самый день поднял взгляд и увидел… Младенец выглядывает из ванночки в больнице… Окрашенные в алое схватки мускулистой матки, сердцебиение… Бесплодная пустошь, затуманенная мелким дождиком, низкие облака, одинокий каменный столб… Силуэт памятника под звездами, они вращаются с головокружительной скоростью, пока снова не опускается пустота.

Том опять у трона. Который не больше кирпича. Том может просто взять его в руки и разбить маленькую глиняную куклу в капюшоне, сидящую на камне.

Из черной дыры капюшона, которая не больше кончика пальца, раздается тоненький голосок. Оглушенный этим звуком, Том кричит, падает и корчится на мокром каменном полу. Судорога электризует его нервы. Его голова пригибается к лодыжкам.

Трон, тянущийся на тысячи метров к окутанным туманом звездам, колоссален, а одеяния того, кто восседает на нем, ниспадают огромным водопадом вонючей ткани.

Пустота.

У Тома нет тела.

Атом разума сохраняется внутри ревущего холода, который простирается слишком далеко для осознания. Эта последняя искра вращается против часовой стрелки, набирая невероятную скорость…

«Меня больше нет».

52

Далекие крики вырывают Тома из теплой тьмы. Кокона, по которому он начинает скучать, как только пробуждается.

Запахи холодной земли и мульчи наполняют его нос и рот. Слезящиеся глаза смотрят в ночь, затянутую мраком и нависающую над старыми камнями. Том, дрожа, лежит на потревоженной почве раскопанного кургана.

Словно у выжившего в кораблекрушении, его безвольные конечности раскинуты в стороны, и он пытается понять, как и почему его пощадили.

Затем со стороны домов, которым так неуютно стоять друг с другом – убогому рядом с блистательным и наделенным силой, – прорезая темный воздух, раздается еще один испуганный крик, и шаткая сосредоточенность Тома на мире рушится.

Когда он перекатывается на колени, боль знакомит его с колотой раной – распухшим ртом на плече, который из-за махания лопатой превратился в ужасную улыбку.

Без рубашки, перепачканный и контуженный тем, что просочилось из кургана и поглотило его целиком, Том некоторое время может только наблюдать, как из его рта течет слюна.