реклама
Бургер менюБургер меню

Адам Миллард – Ларри (страница 15)

18

- Не пойми меня неправильно, - сказал он. - Мне нравится колледж, но я просто не знаю, чем он закончится. У большинства ребят есть планы, они уже знают, что хотят делать со своей жизнью...

- А ты – нет?

Он пожал плечами.

- Я всегда хотел быть шеф-поваром, - сказал он, сам не зная, зачем говорит ей это. Она не ела пищу, которая не была покрыта насекомыми, дерьмом или мочой. - Но я просто не смогу вынести вечно кричащего Гордона Рэмси на меня.

Аманда рассмеялась.

- Глупо, - сказала она. - Не все же время. Он очень редко работает по выходным.

- Во всяком случае, я вроде как отказался от этой идеи. Я больше склоняюсь к карьере юриста.

- Ух ты. Хочешь быть адвокатом, - oна присвистнула.

Фредди увернулся от жука, вылетевшего у нее изо рта.

- Нет, я думаю о том, чтобы стать одним из тех охранников в здании суда, с волшебными палочками, которые пищат без всякой причины.

Улыбка Аманды померкла, а потом снова скривилась.

- Ну, это работа. Кто-то должен это делать.

- Так что насчет тебя? - Фредди подвернул лодыжку о сосновую шишку, а затем провел остаток следующего предложения, притворяясь, что это не больно.

- Я думала заняться энтомологией, - сказала она. Когда Фредди нахмурился, она пояснила: - Изучением насекомых.

- А-а-а, - протянул Фредди. Это ужасная работа для нее. Всегда будет искушение поесть. Через несколько недель она станет размером с плавучий дом, и все будут гадать, куда, черт возьми, делись все образцы. - Я тебя скорее определил как ветеринара.

На мгновение она выглядела оскорбленной.

- Кошки, собаки и все такое прочее? - сказала она. - Нет, я за сохранение вида, но домашние животные – это совсем другое дело. На самом деле, каждый, кто держит зверя в качестве домашнего животного, должен быть арестован и расстрелян из двенадцатизарядного дробовика.

Фредди решил не упоминать о мистере Тигглсе и Ровере, которые ждали его дома. Он не знал, насколько серьезно она относится ко всей этой истории с массовыми казнями.

- Животных нельзя таскать на поводках, сажать в клетки размером не больше гроба, кормить другими измельченными животными только для того, чтобы сохранить им жизнь. Это просто неестественно.

Знаешь, что еще неестественно? - подумал Фредди. - Поедание жуков...

- И даже не начинай мне рассказывать о цирках.

- Ладно, не буду, - сказал Фредди. - Так это все из-за энтомологии? Они делают это в колледже?

Аманда кивнула.

- Да, там есть целый курс. Начинаешь с очень малого, как муравей или денежный паук, и продвигаешься вверх. К концу семестра, я думаю, мы сможем препарировать жука.

- Джон, Ринго, Пол или Джордж? – хмыкнул Фредди.

- Мы не знаем их имен, - сказала она. - Лучше не сближаться с тем, кого собираешься разрезать на сотни крошечных кусочков.

И на этой ноте, - подумал Фредди, - я больше никогда в жизни не буду пытаться пошутить...

- Ты мне нравишься, Фредди, - сказала она так неожиданно, что он был застигнут врасплох и врезался в дерево, дерево, которое имело полное право стоять крепко, так как оно простояло там намного дольше, чем он.

- Прошу прощения? - спросил он, выковыривая ягоды и веточки из волос.

Аманда хихикнула.

- Я сказала, что ты мне нравишься. Ты кажешься очень хорошим парнем, и хотя твои планы на будущее включают обыск преступников перед тем, как их приговорят к пожизненному заключению, я действительно думаю, что у тебя все в порядке с головой.

Где-то там был комплимент; Фредди просто жалел, что у него нет микроскопа, чтобы найти его.

- Ты мне тоже нравишься, - сказал он. - Даже несмотря на то, что твой любимый ресторан – Амазонка, и у тебя есть странная способность сбивать деревья, даже не замечая, что ты это делаешь.

Аманда медленно двинулась к нему, глядя себе под ноги. Фредди неловко переступил с ноги на ногу, ожидая ее прихода. Казалось, это заняло целую вечность, и он понятия не имел, что делать с руками. В конце концов, он решил засунуть их как можно глубже в карманы. Там они были в безопасности. Потные, дёргающиеся, но безопасные.

Их лица были в футе друг от друга, когда она сказала:

- Поцелуешь меня?

Жуки, дерьмо, моча, жуки, моча, и дерьмо... Они все еще были там, в этом прекрасном рту, которого он так сильно хотел коснуться своим собственным. Он старался не морщиться. Это было все, чего он когда-либо хотел; она была всем, чего он когда-либо хотел. Будь он проклят, если позволит такой глупой мелочи, как личная гигиена, встать у него на пути.

Потом они целовались, и это было чудесно. Фредди вскоре забыл обо всех ужасных вещах, которые слетали с ее губ всего несколько минут назад. Единственное, что теперь проходило между ними, это его язык, который метался у нее во рту, как Лягушка Кермит, набрасывающаяся на мисс Пигги.

Аманда отстранилась первой, но Фредди был рад видеть, что она улыбается.

- Ты действительно умеешь обращаться с коренными зубами, - сказала она. - Забудь о законе. Может, тебе стоит пойти в стоматологию?

- Не могу, - сказал Фредди, скрестив ноги, чтобы скрыть эрекцию. - Слишком много крови и слюны для меня.

Аманда наклонилась и взяла его за руку.

- Пошли, - сказала она. - Остальные будут гадать, куда мы подевались.

- Наверно, думают, что Свинорыл нас прикончил, - рассмеялся Фредди.

Однако он остановился, когда понял, что Аманда не присоединилась к его смеху. Его политика без шуток просуществовала недолго.

- Тогда пошли. Давай вернемся.

15

Лагерь "Алмазный ручей," 2014 г.

Мелисса и Бейли целовались на одном диване, Лакриша и Джуниор – на противоположном. А Джейсон, вожатый лагеря, подумывал о том, чтобы вытащить из шкафа голову гориллы, просто чтобы не чувствовать себя третьим лишним. Поцелуи были шумными, как будто кто-то открыл слив. С Джейсона было достаточно.

- Ладно, ребята, на сегодня хватит, - сказал он, вставая. Он взял свое пиво и направился к двери. - Если кому-нибудь что-то понадобится, я буду в хижине вожатых.

Хотя, похоже, у них было все необходимое. Казалось, они даже не слышали его. Надеюсь, у вас кончится туалетная бумага, ублюдки, - подумал он, выходя в ночь и тихо закрывая за собой дверь.

Это была приятная прогулка обратно к его собственной хижине, примерно в четверти мили от главного узла. Это был "Феррари" лесных резиденций, единственная, оснащенная собственным генератором. Ему требовалось все электричество, которое он мог найти, чтобы питать свой огромный массив игровых консолей. Там, у черта на куличках, больше нечего было делать; с таким же успехом можно было убивать каких-нибудь долбаных инопланетян.

Он чуть не рухнул на койку; от ходьбы и свежего воздуха у него закружилась голова. Обычно он не пил так много – обычно поблизости никогда не было выпивки, все было в новом лагере, – и поэтому это ударило его, как десятитонный молот. Понаблюдав за вращением комнаты в течение пяти минут, он приподнялся на локтях и, наконец, встал.

- Я иду за тобой, Боузер, - сказал он, так сильно запинаясь, что даже сам не знал, что хотел сказать.

Он включил телевизор и свой SNES (свою любимую консоль всех времен) и устроился на краю кровати.

Было что-то изначально неправильное в том, чтобы быть усатым водопроводчиком, единственной целью которого было найти и трахнуть принцессу, даже если это означало многократную битву с гигантской шипастой огнедышащей черепахой, но в тот момент он не мог точно определить, что именно.

- Чертова любовь, чувак, - сказал Джейсон. - Настоящая любовь.

Он был на полпути к первому уровню, когда понял, что рядом с ним кто-то сидит. Кто-то очень большой и вонючий; кто-то, кто больше не должен существовать.

- Вот чего я никогда не пойму в вас, юнцы, - сказал Свинорыл, качая головой и хватая второй контроллер. - У тебя там целый мир, а ты любишь целыми днями колотить по кнопкам в темноте.

Джейсону хотелось закричать, но помешала рвота, подступившая к горлу. В любом случае, никто бы его не услышал, не в это время ночи, не так далеко от главной хижины. Он хотел встать, но гигантская рука опустилась ему на бедро, удерживая на месте.

Свинорыл поднес окровавленный палец к губам.

- Ш-ш-ш.

- Ты – это OH, не так ли? Вы Ларри Трэверс?

Bышлo совершенно растеряннo, как будто впервые пытался заговорить на новом языке. Конечно, это не так. Он говорил по-английски почти восемнадцать лет. От страха он казался наполовину поляком, наполовину немцем, наполовину цыганом.

Ларри не ожидал, что люди его помнят, особенно такие молодые. Казалось, пока он проводил свои годы в своей ветхой хижине, мать покрывала его лосьонами и зельями и пыталась держать на привязи, его легенда жила. Он не знал, то ли убить мальчишку, то ли обнять его.