Адам Кучарски – Законы эпидемий. Как развиваются и почему прекращаются эпидемии болезней, финансовые кризисы, вспышки насилия и модные тренды (страница 29)

Активная позиция Найтингейл порой раздражала Фарра. Он предупреждал ее, чтобы она больше внимания уделяла данным, а не громким заявлениям. «Нам нужны не впечатления, – говорил он. – Нам нужны факты»[283]. Найтингейл хотела найти объяснение высокой смертности, тогда как Фарр считал, что задача статистика – регистрировать происходящее, а не размышлять о его причинах. «Вы жалуетесь, что ваш доклад выйдет сухим, – однажды сказал он ей. – Чем суше, тем лучше. Статистика должна быть самым сухим чтением».

Найтингейл использовала свои писательские способности в ходе кампании за перемены, но она никогда не хотела быть просто писателем. Когда в 1840-х годах она решила выучиться на медицинскую сестру, это стало сюрпризом для ее богатой и дружной семьи, ожидавшей, что она выберет традиционную роль жены и матери. Подруга советовала ей также заняться литературой. «Ты спрашиваешь, почему я ничего не пишу, – ответила она. – Думаю, чувства человека впустую растрачиваются в словах; они должны находить выражение в действиях, причем в таких действиях, которые приносят результат»[284].

В том, что касается здоровья, действия должны основываться на достоверной информации. Сегодня мы постоянно прибегаем к анализу данных, чтобы показать различия в уровне здоровья, выявить возможные причины этого и выработать соответствующие меры. И этим подходом с упором на доказательства мы обязаны таким статистикам, как Фарр и Найтингейл. Флоренс считала, что люди в целом плохо понимают, как бороться с инфекциями. В ряде случаев больницы не снижали, а повышали риск распространения болезней. «Эти учреждения, созданные для облегчения людских страданий, совершенно не понимают, облегчают они их или нет», – говорила она[285].

Исследования Найтингейл вызывали огромное уважение к ней со стороны коллег, в числе которых был статистик Карл Пирсон. Широкая публика видела в ней «леди с лампой», медицинскую сестру, которая ухаживала за солдатами, и это побуждало людей с симпатией относиться к ее идеям. Но Пирсон говорил, что для перемен одной симпатии недостаточно; нужны управленческие и административные навыки, а также умение интерпретировать информацию. И здесь, по его словам, Найтингейл проявила себя с лучшей стороны. «Флоренс Найтингейл была убеждена – и всю жизнь следовала этому убеждению, – что администратор может добиться успеха только при условии, что будет руководствоваться статистическими данными»[286].

По словам Карла Белла, специалиста в области здравоохранения из Чикагского университета, для остановки эпидемии требуются три вещи: фактологическая база, метод реализации практических мер и политическая воля[287]. Но в случае с вооруженным насилием в США трудности возникли уже на первом этапе. Американские Центры по контролю и профилактике заболеваний (CDC), в ведении которых находятся вопросы здравоохранения, в последние два десятилетия практически не занимались этой проблемой.

Вне всяких сомнений, в США сложилось особое отношение к огнестрельному оружию. В 2010 году у молодого американца было почти в 50 раз больше шансов быть застреленным, чем у его сверстников в других развитых странах. СМИ уделяют больше внимания массовым расстрелам с использованием автоматического оружия, но в действительности проблема значительно шире. В 2016 году на массовые расстрелы (случаи, когда погибло не менее четырех человек) приходилось только 3 % от всех убийств с применением огнестрельного оружия, совершенных в США[288].

Почему же CDC не проводят больше исследований по проблеме вооруженного насилия? Основная причина – поправка Дики 1996 года, согласно которой «никакие средства, выделенные CDC на профилактику травматизма и борьбу с ним, не могут быть использованы для пропаганды или поддержки контроля над огнестрельным оружием». Поправка, названная в честь конгрессмена-республиканца Джея Дики, была принята после серии разногласий по поводу исследований применения оружия в США. Дики и его коллеги вступили в спор с Марком Розенбергом, директором Национального центра по контролю и профилактике травматизма (входит в структуру CDC). Они утверждали, что Розенберг, который был одним из председателей рабочей группы по огнестрельному оружию, пытался представить оружие как «угрозу здоровью общества» (на самом деле эти слова принадлежали корреспонденту журнала Rolling Stone, который брал у Розенберга интервью о вооруженном насилии)[289].

Розенберг противопоставил скудные исследования в области вооруженного насилия тому прогрессу, которого удалось достичь в снижении смертности в автоавариях, и эту аналогию впоследствии использовал президент Барак Обама. «Расширение исследований позволит нам повысить безопасность оружия, точно так же, как благодаря исследованиям мы за последние тридцать лет значительно сократили смертность в автокатастрофах, – говорил Обама в 2016 году. – Мы проводим исследования, когда угрозу для людей представляют автомобили, продукты питания, медикаменты и даже игрушки, – ради общей безопасности. И вам известно, что исследования, наука – это здорово. Они работают»[290].

Автомобили действительно стали намного безопаснее, но поначалу автопроизводители отвергали предположения о том, что их продукция нуждается в совершенствовании. Когда в 1965 году Ральф Нейдер опубликовал свою книгу «Опасен на любой скорости» (Unsafe at Any Speed), в которой приводились факты, указывающие на опасные конструктивные недостатки, представители автомобильной промышленности попытались его дискредитировать. Они наняли частных детективов, чтобы те следили за Нейдером, и заплатили проститутке, которая должна была его соблазнить[291]. Даже издатель книги Ричард Гроссман был настроен скептически. Он считал, что книгу будет трудно продвигать на рынке и что продаваться она будет не очень хорошо. «Даже если каждое слово в ней правда и все действительно так ужасно, как он утверждает, захотят ли люди об этом читать?» – вспоминал он впоследствии о своих сомнениях[292].

Как выяснилось, люди захотели. Книга «Опасен на любой скорости» стала бестселлером, а призывы повысить безопасность на дорогах зазвучали все громче. Все это привело к появлению ремней безопасности, а затем подушек безопасности и антиблокировочной системы. Однако для того, чтобы Нейдер смог написать свою книгу, должны были накопиться факты. В 1930-е годы многие эксперты считали, что во время аварии лучше быть выброшенным из машины, чем застрять внутри[293]. На протяжении многих десятилетий ни автопроизводители, ни законодатели не интересовались исследованиями в области безопасности автомобилей. После выхода книги «Опасен на любой скорости» все изменилось. В 1965 году миллион миль поездок на автомобиле давал 5-процентную вероятность погибнуть в аварии; к 2014 году этот показатель снизился до 1 %.

Джей Дики умер в 2017 году, но незадолго до смерти он признался, что его отношение к исследованиям изменилось. Теперь он считал, что CDC следует заняться проблемой вооруженного насилия. «Мы должны поручить эту задачу науке и отделить ее от политики», – сказал он в интервью Washington Post в 2015 году[294]. За годы, прошедшие после споров в 1996-м, Дики и Марк Розенберг стали друзьями и нашли время, чтобы выслушать друг друга и прийти к общему мнению по поводу исследований. «Мы не узнаем причину вооруженного насилия, если не будем ее искать», – писали они в совместном заявлении.

Несмотря на ограничения в финансировании, некоторые данные о насильственных преступлениях с использованием оружия все же были собраны. В начале 1990-х, еще до принятия поправки Дики, проведенные CDC исследования показали, что наличие в доме оружия повышает риск убийства или самоубийства. Особенно примечателен последний факт, поскольку приблизительно две трети смертей от огнестрельного оружия в США приходится на самоубийства. Критики исследования утверждали, что эти люди в любом случае свели бы счеты с жизнью, даже если бы в их доме не было оружия[295]. Но легкодоступность смертельного оружия может подтолкнуть к решению, которое часто принимается импульсивно. В 1998 году в Великобритании перестали продавать парацетамол в пузырьках; им на смену пришли блистерные упаковки, содержащие не более тридцати двух таблеток. Дополнительные усилия, необходимые для извлечения таблеток из блистера, похоже, послужили сдерживающим фактором: за десять лет после начала использования блистеров количество смертей из-за передозировки парацетамола снизилось почти на 40 %[296].

Если мы не понимаем, откуда исходит опасность, бороться с ней очень трудно. Именно поэтому так важно изучать проблему насилия. Меры, которые кажутся очевидными, в реальности могут почти не иметь эффекта. С другой стороны, подходы, отличающиеся от общепринятых (например, проекты Cure Violence), порой позволяют снизить уровень смертности от вооруженного насилия. «Как и травматизм при автомобильных авариях, насилие существует в мире причинно-следственных связей; все происходящее имеет объяснимые причины, – писали Дики и Розенберг в 2012 году[297]. – Изучая причины трагического, но не бессмысленного события, мы можем предотвратить следующее такое событие».

Нам предстоит разобраться не только в проблеме насильственных преступлений с применением огнестрельного оружия. До сих пор мы рассматривали довольно распространенные события, такие как перестрелки и домашнее насилие. Это значит, что в нашем распоряжении имеется (по крайней мере, теоретически) достаточно данных для их изучения. Но иногда насилие, возникая как единичное событие, быстро распространяется по популяции и влечет за собой разрушительные последствия.