Адам Кристофер – Возвращение Дауда (страница 26)
– О? Поведай же.
Дознаватель сложил руки.
– Тогда я служил в Дануолле, в городской страже. О, уже пятнадцать лет назад. Нет, даже больше. Была одна банда, они одевались под «Китобоев» – ну, знаете, маски и прочее. Они отличались от других уличных банд. Они были наемниками – убийцами. Если платишь звонкой монетой, они к твоим услугам.
– Любопытно. И Дауд был одним из них?
– О, нет, берите выше, сэр. Дауд ими заправлял. Мы его прозвали Клинком Дануолла. Хладнокровный и безжалостный. И мастер своего дела. Должен сказать, я им восхищался.
– Ну, разумеется, – сказал Норкросс. – Как не восхищаться творчеством других, – он показал на пленницу.
Дознаватель улыбнулся и поклонился.
– Кажется, в вашей библиотеке должны быть материалы о Дауде и «Китобоях» – среди полевых отчетов смотрителя из документов Аббатства, которые принес я.
– А, замечательно, – хлопнул в ладоши Норкросс. – Клинок Дануолла, а? Так и знал, что у нашего приятеля интересная история. Городская стража Дануолла не зря считала его особенным.
– Вы имеете в виду метку?
Норкросс поднял левую руку.
– Выжженную на коже, символ Чужого, обозначающий связь с Бездной.
Дознаватель кивнул.
– Если ваш гость действительно Клинок Дануолла, то он будет замечательным пополнением коллекции.
– Какое чудесное предложение.
Дознаватель показал на тело, прикованное к стене.
– А с ней что?
Норкросс наклонился и поднял голову женщины за волосы. Скривился, увидел белую пену на ее губах. Он разжал пальцы, отшагнул и аккуратно извлек из кармана платок, принялся скрупулезно вытирать руки. Затем опустил взгляд и увидел кровь на пиджаке.
– Ах! Нужно немедля переодеться.
– А девушка, сэр?
– Доставьте в препараторскую. Как только с ней закончат, пусть отправляется в десятую галерею, к своему достопочтенному коллеге. Я подготовлю для них карточку наутро, – Норкросс слегка поклонился дознавателю. – Разумеется, с указанием авторства.
– Благодарю покорно, сэр.
В дверь пыточной раздался стук, затем она открылась и вбежал стражник.
– Сэр!
Норкросс обернулся.
– Да?
– Ваш гость, сэр. Он покинул свою комнату.
– Нетерпеливый малый, да?
– Ваши приказания, сэр? Нам задержать его?
– Нет, это необязательно. Я отлично знаю, куда он направляется. И встречу его лично.
– Разумно ли это, сэр? – спросил дознаватель. – Дауд – опасный человек.
– Не думаю, что наш гость ищет драки, но ваша озабоченность принята к сведению, – Норкросс повернулся к стражнику. – Проследите за ним, но издали. Я хочу, чтобы вы были готовы прийти мне на помощь, если потребуется.
– Да, сэр.
– Тем временем возьми еще стражника и отправляйся в Уайтклиффскую галерею.
– В Уайтклиффскую галерею?
Норкросс кивнул.
– Оттуда нужно кое-что доставить.
«Ранние истории рассказывают о беспощадном убийце, что проходил через торговцев и офицеров городской стражи Дануолла, как жнец через поле пшеницы. Затем последовал период затишья; в эти годы, мы полагаем, он путешествовал по Островам, изучая анатомию и оккультизм в чертогах великих университетов и тайных подвалах, которые посещаются прочими практикующими запретные искусства. Говорят, Дауд даже провел зиму в Академии натурфилософии. И какое-то время, еще до раскола, в рядах его союзников числились Бригморские ведьмы. Все это время он совершенствовал свое искусство, и именно тогда, по нашим оценкам, он начал общение с Чужим».
Дауд бесшумно двигался по галереям, и, хотя все здание было освещено, он отыскал множество укрытий – за шкафами, за углами, за дверьми. Он не сбавлял скорости, легко избегая стражей в синей форме, и пробирался к огороженной веревкой лестнице, ведущей в главную башню.
Там должно было, просто обязано было найтись нужное ему место. Норкросс назвал его «частной» коллекцией. У него была репутация коллекционера и торговца тайными и еретическими предметами. Дауд не видел таких экспонатов во время тура по галереям. И хотя он не исследовал весь замок, все указывало, что именно в башне коллекционер прячет особенные сокровища.
Он переступил через низкую бархатную веревку и прокрался по лестнице. Таиться было легко: сами ступени были каменными и накрыты толстым ковром, но когда лестница превратилась в винтовую, его поле зрения оказалось ограничено. Не рискуя лишний раз, Дауд держался с краю лестницы, останавливаясь через каждые несколько шагов, чтобы прислушаться к движениям.
Пока что все тихо. Эта часть замка казалась пустой.
Здесь не было лестничных площадок, этажи отмечались только узкими окнами слева от Дауда – четыре, пять, шесть, семь, каждое открывало вид лишь на кромешную черноту затерянных в ночи болот.
На восьмом повороте ступени закончились. Перед Даудом была двойная дверь из блестящего черного дерева – под аркой, с двумя большими серебряными кольцами вместо ручек. Дауд подошел к двери, пытаясь уловить за ней признаки жизни.
Башня молчала.
А дверь поддалась.
Дауд вошел.
Сводчатый зал за ней был просторным и круглым, он занимал целый верхний этаж высокой башни. Комната хорошо освещалась – как и прочие галереи в замке Моргенгаард – многочисленными электрическими шарами, висящими на золотых цепях. Вдоль изгибающихся стен выстроились шкафы с витринами, от пола до потолка. А за стеклом – костяные амулеты, руны и другая резьба по кости, и металлы, поверхности которых кишели таинственными надписями. Дауд чувствовал, как легонько запульсировала метка Чужого на тыльной стороне ладони, когда он приблизился к еретическим могущественным артефактам. Он не мог даже сосчитать их – перед ним лежали сотни амулетов и рун из китовой кости, все безупречные, словно только что вышедшие из-под ножа резчика.
Он не ошибся. Это то самое место.
Но внимание Дауда привлекло другое. Дыхание перехватило, а в голове зашумело от волнения – прямо впереди, на противоположной стороне зала высились два постамента из блестящего черного камня. На каждом из них, на стеклянном основании, покоился артефакт, сам по себе изящное произведение искусства, вполне уместное и в открытой коллекции Норкросса. На левом постаменте зеркало – вернее, его фрагмент; зазубренный осколок квадратной формы, размером с обеденную тарелку. Казалось, он из стекла, но поверхность его была черной, словно закопченная. Он стоял в раме под углом, так что Дауд видел в нем только отражения светящихся шаров и сводчатого потолка над дверью в зал.
На другом постаменте было оружие. Бронзовый нож с двумя параллельными лезвиями, каждое такой длины, что больше пристало короткому мечу. Оружие было простым, без прикрас, и, хотя его поверхность казалась тусклой и неотполированной, металл клинков словно блеснул, когда Дауд моргнул. Лезвие отражало свет, которого в комнате не было, свет подвижный, словно языки пламени, словно огонь геенны, пойманный в металл и бликующий на протяжении вечности. Дауда манил свет, лезвия словно физически притягивали его, будто у артефакта была своя сила гравитации. Когда он подошел, то услышал шепот, на самом краю слуха – музыку, или, возможно, песню. По его руке поплыл холод, излучаемый меткой Чужого.
Двудольный Нож. Он существует – и он перед ним.
Дауд сделал еще один шаг, рука потянулась к оружию, двигаясь как будто сама по себе.
– Интересно, верно?
Дауд остановился, покачнувшись на каблуках. Затем бросил взгляд через плечо. За ним в сводчатую дверь вошел Максимилиан Норкросс, одетый в длинный халат из зеленого шелка, с кипой бумаг в папке под мышкой.
Норкросс присоединился к Дауду у пьедестала и взглянул на Нож.
– Кажется, он тебе знаком, верно? Словно некогда он принадлежал тебе – реликт из другой жизни.
Лезвия блеснули.
У Ножа была сила. Цель. Дауд ее чувствовал.
Норкросс нагнулся, и его нос завис в дюйме от Ножа.
– Состояние весьма примечательно, – сказал он. – Не удивлюсь, если это самый древний артефакт во всей мой коллекции, и все же кажется, что он выкован только сегодня. Занимательная загадка, – он распрямился. – Легенды гласят, что этим самым ножом четыре тысячи лет назад культ принес так называемую «идеальную жертву», подарив жизнь уличного беспризорника Бездне.
Норкросс обернулся к Дауду.
– Молодого человека, – продолжил он, – который переродился Чужим.
Дауд встретил взгляд коллекционера и выдержал его. Нож был в пределах досягаемости. У него не было времени на игры, только не сейчас.