Адам Кристофер – Возвращение Дауда (страница 28)
Дауд открыл глаза и с большим трудом вдохнул едкий воздух.
Перед ним двигался Норкросс, сложив руки на груди, обтянутой зеленым шелковым халатом. Позади Дауд разглядел стражника в синей форме и еще одного, возившегося с большой машиной. Стены самой комнаты были сложены из белого камня, как и весь замок Моргенгаард, но местами на них виднелись панели из нержавейки, на которых висели инструменты – пилы, скальпели, зажимы, щипцы. Хирургические инструменты, и много. На крюке, вбитом в стену рядом с автоматическим манекеном, висела старомодная переговорная труба с латунным рупором, какие встречаются на старых китобойных суднах, – с их помощью капитан передает приказы в машинную камеру.
Дауд скривился и через силу повернул голову к Норкроссу – коллекционер все еще спокойно улыбался. Взгляд Дауда перебежал к машине рядом с ним.
– Что ты задумал?
Машина была сделана из четырех больших стальных цилиндров с закругленными крышками, увенчанными сложными клапанами, – какие-то баллоны на стальной тележке с колесиками, в основании которой покоился бак с ворванью – источник энергии. Клапаны с помощью множества резиновых шлангов соединялись друг с другом, а также с другим устройством на ближайшем к Дауду конце тележки. Устройство состояло из маленького баллона, механизма с большим колесом, которое медленно вращалось, и мехов, раздувающихся и опадающих, будто машина дышала. Тут же находились шесть гнезд, от которых отходило еще шесть резиновых шлангов – тоньше, чем шланги на баллонах, и каждый кончался наконечником с длинной серебряной иглой.
Три шланга были прикреплены к боку тележки прищепками. Еще три уходили налево. Дауд повернулся, чтобы посмотреть куда, и почувствовал жар гнева, когда впервые заметил, что рядом с ним находится другой стальной стол, тоже занятый.
На нем лежала женщина, кожу которой покрывали короткие, но глубокие порезы. Ее глаза были распахнуты, но она явно уже умерла. Три шланга упирались в ее тело – иголки глубоко впивались в шею, левый бок и бедро правой ноги. Дауд узнал в ней одну из трех бродяг из Портерфелла, устроивших засаду на него с Норкроссом за «Концом империи».
Дауд много ужасов повидал в жизни – и львиную их долю учинил сам. Он видел, как в былые времена пытали людей самые жестокие уличные банды Дануолла. Он видел, как других рвут на части гончие ради забавы. Он встречал каннибалов в глуши северной Тивии, которые ловили и поедали путешественников в суровой тундре ради выживания.
Но это? Это было совершенно другое.
Норкросс шагнул к женскому телу и окинул его взглядом.
– Примечательный процесс, – сказал коллекционер, – причем, без лишней скромности скажу, моего собственного изобретения, – он взглянул на Дауда. – Как почитатель живой природы, я давно искал метод сохранения образцов для своей коллекции за пределами таксидермии, – конечно, она эффективна, но экспонаты получаются несколько… ну, искусственными. И тогда я разработал собственную технику.
Он отвернулся и подошел к машине, указав на нее, словно академик на лекции.
– Точная методология слишком сложна, и я не буду обременять тебя конкретными деталями. Но с этой системой мы можем извлекать воду из любого органического образчика, заменяя ее минеральным раствором. Этот раствор – опять же моего изобретения, разработанный в ходе многолетних экспериментов, – затвердевает, сохраняя образец ровно в том виде, что тот имел при жизни.
Дауд глубоко вдохнул, пытаясь навести порядок в мыслях вопреки ужасному реву древней музыки. Он напряг мускулы, слегка потянув за свои оковы – большее проверяя те на прочность, чем желая освободиться. Наручники оказались тяжелыми, но металл тонким – он осознал, что они были созданы не для того, чтобы удерживать пленника, а лишь для того, чтобы удерживать тело на месте, пока Норкросс осуществляет над ним свои процедуры.
Человеческое тело. Дауд закрыл глаза, и его усилия были вознаграждены головокружительной тошнотой. Норкросс говорил о сборе экспонатов, словно зоолог, который охотился на экзотических животных, чтобы повесить их головы в своем частном музее. Но столы предназначались для людей.
Дауд открыл глаза.
– Сколько?
Норкросс нахмурился.
– Что сколько? В самом деле, ты же умный человек. Я ожидал побольше интереса.
– Сколько человек… в твоей коллекции?
– Ах, ты об этом. Что ж, признаюсь, моя коллекция пока невелика, но скоро приблизится к сотне экземпляров.
– И теперь ты хочешь добавить меня.
Норкросс хлопнул в ладоши.
– Ну разумеется! Какой экспонат может быть лучше самого Клинка Дануолла! Дауда, некогда самого опасного человека на всех Островах! Не только преступника и убийцы с дурной славой, но и волшебника, помеченного самим Чужим, обладателя примечательных способностей, дарованных Бездной.
Норкросс подступил к Дауду и показал на его лицо элегантным пальцем с перстнем.
– Ты, мой друг, станешь главным экспонатом новой выставки. Да! Я так ее и вижу! – он отвернулся и взмахнул рукой, уставившись куда-то в пустоту. – Темные улицы Дануолла! Тысяча восемьсот тридцать пятый год! Убийца крадется в ночи, подбираясь к последней жертве с ножом наготове, а на коже сияет метка Чужого…
– Ты сумасшедший, – сказал Дауд.
Норкросс уронил руку, его губы подергивались в раздражении.
– Я любитель истории. В моей коллекции представлены экспонаты, отражающие все исторические вехи Империи, – он снова показал на Дауда, – и эта история включает тебя.
Внезапно погас свет, и препараторская окунулась во тьму, подсвечиваемую только синим сиянием ворвани под тележкой.
Еще в зале стало тихо. Дауд мгновенно почувствовал себя лучше – он будто пробудился, туман в голове развеялся. Он выгнул шею и увидел, что автоматический манекен остановился. Шарманка замолчала.
Норкросс злобно прикрикнул на стражника, махнув рукой в сторону переговорной трубы.
– Не стой столбом! Узнай, что…
Его прервал пронзительный свист – кто-то пытался связаться с ними. Стражник взял конец переговорной трубы, достав пробку и заорав в рупор: «Да?» – затем прижал раструб к уху.
Норкросс подошел к нему, активно жестикулируя.
– Ну? Ну?
Стражник покачал головой, потом снова заговорил, поднося трубу то ко рту, то к уху, неловко выслушивая отчет откуда-то из замка.
– Вы уверены, что… Ну, а вы проверили… Пошлите пятый и шестой патрули… Да, он здесь… Да, сэр… немедленно, сэр… Так точно.
Заткнув пробку, стражник взглянул на Норкросса.
– Нарушители, сэр. Они отключили баки с ворванью и проникли в главные галереи.
Норкросс взглянул на Дауда, словно пленник имел к этому какое-то отношение. Дауд сузил глаза, наблюдая, как почти задорное настроение коллекционера рушится, а в его глазах мелькают совсем другие чувства.
И среди них – страх.
Норкросс отвернулся к стражнику.
– Запечатайте галереи. Пошлите патрули, чтобы выкурить негодяев…
Стражник покачал головой.
– Нет, вы не поняли, сэр. Нарушители уже обезвредили четыре патруля. Это большая группа, они разгуливают в галереях, как у себя дома, – он мягко взял Норкросса под руку. – Лучше пойдемте со мной, сэр, капитан приказал доставить вас в убежище.
Норкросс моргнул, словно выходил из какого-то транса.
– Хорошо же, – он обернулся к Дауду, но судя по тому, как рассеянно глаза Норкросса блуждали по нему и телу женщины на соседнем столе, Дауд сомневался, что он что-то видит. – Мы продолжим… э-э, позже.
Оба покинули Дауда в препараторской. Неподвижное тело женщины рядом продолжало накачиваться химикатами, пока гудела машина на тележке.
Нарушители? Воры… или убийцы? Дауда не заботили последние. Но первые – совсем другое дело. В коллекции Норкросса было немало лакомых экспонатов. Стражник сказал, что группа большая – возможно, организованная банда.
Дауду было плевать, кто они такие, главное, чтобы не взяли Двудольный Нож. Он принадлежит ему.
И теперь пришло время его добыть.
С отключением шарманки он почувствовал, как возвращаются силы, хотя долгая бомбардировка древней музыкой истощила его, и он знал, что восстановится не сразу. Он снова попробовал подергать оковы. Наручники сдвинулись, но не поддались, прикованные к столу.
Он почувствовал, как начинает гореть метка Чужого, но подавил порыв воспользоваться ею – слишком рано, он для этого чересчур слаб.
И ему не нужны сверхъестественные силы, чтобы слезть с операционного стола.
Дауд досчитал до трех, затем дернул правой рукой, сорвав со стола металлический наручник. Со свободной рукой справиться с остальными кандалами было уже просто. Затем, бросив последний взгляд на ужасающие останки на другом столе, Дауд в ярости вогнал кулак в бок бальзамирующей машины, пробив в ней дыру насквозь, а затем вырвал колесо.
После этого выбежал из комнаты, направляясь к залу в башне, где находилась частная коллекция Норкросса.
К Двудольному Ножу.
«И потому прислушайся к моему предостережению, любезный читатель. Если однажды ты или твои любимые узрите кривую тень, что пересекла ваш путь, или уловите даже самый тихий шепот темных слов, что произносят на крышах, бегите. Бегите без оглядки».
Замок Моргенгаард молчал, когда Дауд выбрался из подвалов обратно в главный зал, поднявшись по каменным ступеням, что скрывались за низенькой служебной дверцей под величественной лестницей, взмывающей от больших двойных дверей поместья Норкросса.