Адам Хлебов – Вне закона (страница 63)

— Насчёт сильнее не знаю, а вот больнее — точно. Руку и плечо конкретно ломит.

Он попытался отвести локоть в сторону и тут же скривился от боли.

— Выбрасываю? Я пулю для тебя держал.

— Давай сюда, на шею потом повешу, — Рашпиль забрал деформированный свинец и положил в карман брюк здоровой рукой, — подсобишь с рубашкой?

— Насколько я понял, тебе повезло. Кость почти не задета, — я помог ему надеть рубашку, которую нашёл в гардеробе у хозяев домика, — одежда нужна новая. Старую сжёг, она вся в крови была.

— Какие планы?

— Это я у тебя хотел спросить. Как будем Алису искать?

— Для начала надо понять, кто были эти вчерашние уроды.

— Могу позвонить в Москву, связному Комиссарова и попробовать разобраться через них. Мне всё равно в город нужно.

— А чего там в городе? — Рашпиль смотрел на меня с подозрением.

— Продукты, бензин. Нужно попробовать привести машину в порядок. А то она у нас как решето. Вся в дырочку. Не стоит так ездить и привлекать внимание.

— Чё, вместе поедем?

— Тебе лучше полежать и восстановиться, неизвестно, будет ли завтра такая возможность. Ты не переживай, если бы я хотел тебя сдать, давно бы сделал это на постах ГАИ.

— Да я не переживаю. Чё ты, Сантей. Просто кумекаю, как лучше.

— Если очень хочешь, то поехали. Но тут меньше вероятности подцепить инфекцию и получить осложнение.

Посовещавшись, мы пришли к выводу, что всё же мне лучше ехать одному.

Можно было попробовать «вытряхнуть» информацию из человека, который передавал Рашпилю информацию по телефону, но он наотрез отказался отпускать к нему меня одного.

Мой звонок Марго ввёл её в какой-то ступор. Она вроде как и не ожидала, что я буду звонить.

Я предусмотрительно не стал рассказывать о последних событиях: перестрелке и о том, что мне пришлось доставать пулю из Рашпиля.

Она ничего не смогла пояснить по людям, к которым поехал Рашпиль, но пообещала уточнить у Комиссарова и передать дальнейшие инструкции. Я должен был ей перезвонить через два часа.

Всё это выглядело более чем странно, и я решился подстраховаться и позвонил в Москву своему другу Серёге. Его невеста Юлька работала в МУРе на Петровке.

Она была свойской девчонкой и уже не раз мне помогала по дружбе.

Конечно, мало надежды на то, что у них есть данные на агента КГБ, но других знакомых в МВД, которым можно было доверять в подобных случаях, у меня не было.

— Серёга, здорово. Это я.

— Саня! Здорово, куда пропал?

— Серж, мало времени. Потом объясню. Слушай внимательно. Спроси у нашей с тобой невесты, что она может разузнать про Сергея Петровича Решетникова. До последнего времени он находился в Оренбурге в длительной предварительной командировке по её ведомству.

— Так, понял.

— Когда тебе перезвонить? Я в другом городе с почтамта тебе звоню. Это очень важно.

— Ну давай, часика через полтора. Она как раз на обед пойдёт, я договорюсь с ней подъехать и перекусить.

В зале толпилась очередь, помещение имело специфический запах.

Нет-нет, нечистотами не пахло, но это был малоприятный аромат особого советского быта и потных тел, который встречался только на переговорных пунктах.

Я поспешил выйти на улицу.

У меня образовалось свободное время для того, чтобы заняться машиной.

Масштабы бедствия оказались не такими уж критическими, как мне казалось поначалу. Лобовое и правая пассажирская дверь.

Деньги у меня имелись. Гонорар за поездку, выданный Рашпилем перед перестрелкой.

В родном городе, где производились Волги, найти запчасти не так уж сложно. Я быстро узнал у таксистов, что в районе железнодорожной станции Горький-Сортировочный есть чёрный рынок.

Единственная проблема — время. Рынок функционировал с четырёх до шести утра. И в тот день я уже на него не попадал.

— А чего в такую рань-то? — удивился я, спрашивая мужика лет пятидесяти.

Таксист в форменной фуражке-восьмиклинке, которые уже давно не носили в столице, мотнул головой, дескать «что за странный вопрос».

Не глядя на меня, он перевернул газетный лист, вздохнул, словно объяснял азы жизни нерадивому первокласснику.

— Милый мой, рынок работает, пока милиция спит, вот даёшь!

— Спасибо, отец.

— Не за что, — он и дальше не дослужил меня взглядом.

— Ещё вопрос, последний: где можно разжиться бензинчиком экстра?

— Талоны есть?

— Есть кое-что лучше талонов, — я приоткрыл карман и показал несколько крупных купюр.

Через час у меня был залит полный бак и две канистры.

Я вернулся к переговорному пункту и набрал Серёге в обозначенное время.

— Ну что там, Серый? Есть новости?

— Есть. Послушай, не знаю, во что ты вляпался, но наша подруга очень переживает за тебя. Говорит, чтобы никому не доверял. По телефону не могу, только при встрече. Говорит, держись подальше от моего тёзки.

— Это я и сам понимаю. Ты хоть намекни, что с ним не так?

— Я так и не понял, она толком не сказала. Что-то очень крупное и серьёзное, связанное с иконами и контрабасом. Больше ничего сказать не могу.

Контрабас? Каналья. Контрабанда икон? Пока я говорил, я наблюдал из кабины за улицей, на которой была припаркована моя чёрная Волга.

Мне показалось очень странным, что неподалёку остановился «Форд» с местными номерами.

Из него вышел парень лет тридцати пяти, подошёл к моей машине и внимательно осмотрел повреждения. Потом покрутил кучерявой головой и направился в сторону переговорного пункта. На нём были потёртые джинсы и солнечные очки.

— Алло, Марго, это снова я. Тебе удалось что-нибудь узнать для меня?

— Назови мне свой адрес.

— Я на центральном почтамте в Горьком, а что?

— Ничего, не переживай. Ты один?

— Один.

— А твои пассажиры?

Вот оно! Не зря Серёга сказал, чтобы я не доверял никому.

Она выдала себя, сама того не осознавая. Откуда она знала, что пассажиров двое? Я им этого не рассказывал.

— Вчера расстались.

— Стой там, жди, никуда не уезжай. За тобой приедут.