Адам Хлебов – Вне закона (страница 48)
В какой-то раз Рашпиль с братом попробовали защитить мать, но силы оказались неравны. Братья были избиты с особой жестокостью за ретивость в назидание.
Тогда Рашпиль с братом решили, что для того чтобы набраться силы, отомстить отчиму и воздать тому заслуженное сполна, им надо начать тренироваться.
Брат Валька и Рашпиль никогда не показывали результатов на занятиях физкультурой в школе.
Им пришлось создавать с нуля свою систему спортивных тренировок.
Они решили начать с малого, но понемногу добавлять нагрузки. Где-то услышали или вычитали про принцип трёх «п»: посильно, постепенно, постоянно.
И началась у них спартанская жизнь. Вставали в пять утра, обливались во дворе холодной водой и сразу на пробежку.
Дело было летом, в самом начале каникул.
В первый день с трудом пробежали метров триста.
Ровно столько было до ближайшей кирпичной водонапорной башни, которую в народе называли по-простому «водокачкой».
Первым сдался Рашпиль, закололо в боку от сильного бега.
Обратно шли пешком, переводя дыхание.
— Главное — постоянно. Хоть дождь, хоть гроза, хоть снег. То есть каждый день — маленькая победа. Если будем ходить каждый день, то в сентябре будем бегать как кони.
На следующий день они пробежали по центральной улице метров двести дальше, получилось с полкилометра.
Рашпиль предложил не просто идти обратно пешком, а через каждые сорок шагов приседать и выпрыгивать высоко.
Он подглядел такое упражнение на разминке у футболистов по телевизору.
На третий день братья неожиданно для себя пробежали до самого конца деревни. До оврага.
— Километр, наверно! — заключил Валька.
— Как бы не полтора. Айда обратно бегом? Устанем — остановимся.
Оба понимали, что одиночкой бегать — скучно, а вот вдвоём весело. Когда они переходили на шаг, то обсуждали, как «дадут оборотку» отчиму за себя и за мать. Как их полюбят девчонки в школе и какая наступит жизнь.
Через неделю они бегали туда и обратно, не чувствуя усталости.
— Айда на турник к школе? — Рашпиль спросил брата.
— Мы ни разу не сможем подтянуться, чего зря туда ходить?
— Ну и что? Будем висеть.
— Висеть?
— Висеть на руках, сколько сможем. Сначала я буду висеть, а ты считать, а потом наоборот. Каждое утро будем добавлять секунды.
Они бегали всё дальше. Поначалу цеплялись и висели, сколько смогут.
Ладони потели, пальцы через какое-то время разжимались. Тот, кто висел, срывался. На его место прыгал второй, пока первый отдыхал.
Они срывались и висели, потом снова срывались, и так весь день, и день за днём.
Пробовали подтягиваться, но силёнок пока не хватало.
Тогда Рашпиль придумал такую систему:
Один висел, а второй сажал его себе на шею. Первый пробовал подтягиваться. Нижний слегка помогал, выпрямляя согнутые ноги.
Дело пошло на лад, к концу третьей недели братья втянулись.
Мышцы больше не болели, появилась дыхалка. Они пробегали по пять километров. К подтягиваниям добавились отжимания.
Кажется, в начале июля они уже могли самостоятельно подтягиваться по десять раз.
Часа с утра не хватало, и они начали вставать в пять. К бегу, отжиманиям и подтягиваниям прибавились плавание в пруду, уголок на турнике и старые ржавые десятикилограммовые гантели, найденные в сарае.
В старом журнале нашли описание упражнений.
Начали качать бицепсы, держась двумя руками за шары, но через месяц уверенно справлялись с одной гантелей в каждой руке.
Отчим как-то увидел их в окно поутру с этими гантелями и обсмеял.
Но это их нисколько не смутило, наоборот, только раззадорило и придало сил.
К концу августа они сильно изменились. Конечно, никаких огромных мускулов они себе не накачали, но теперь бледная кожа, худоба и тщедушность куда-то подевались.
Теперь их мышцы под кожей выглядели рельефно, будто состоящие из верёвочных канатов и волокон. А тела напоминали африканских воинов, масаи из книжек, которые отбирают еду у львов, а юноши выходят на зверя с одним копьём. Таким способом юноши из этого племени доказывают, что они уже стали мужчинами.
Они могли подтягиваться по тридцать раз, делать подъём-переворот, выход на прямых руках. Уголок могли держать сколько угодно.
На одной руке подтягивались по десять раз, а висеть на турнике стало так же легко и привычно, как и ходить.
За время тренировки они научились отжиматься по четыреста раз. Не сразу. Десять подходов по сорок.
В овраге на одинокой груше они повесили мешок с песком и отрабатывали на этом самодельном снаряде сначала одиночные удары, а затем и серии.
Каждый имел свою коронку. Это такой удар, который должен был свалить с ног противника при удобном раскладе.
Валька отрабатывал апперкот с отскоком: удар снизу вверх правой, сразу после прыжка в сторону.
Рашпиль — прямой левой. Все бьют правой. Либо боковым наотмашь по-колхозному, либо просто прямым.
В поселковых потасовках всё это знают. И опытные местные бойцы так и ждут таких ударов, чтобы, отклонившись назад, молниеносно ответить.
Поэтому Рашпиль здраво рассудил, что коронка должна быть неожиданностью и прилетать оттуда, откуда её меньше всего ждут.
Прямой левый подходил для этих целей как нельзя лучше.
Кроме полученных умений на турнике и выносливости, оба ещё и порядочно вытянулись за прошедшее лето.
Им не терпелось испытать себя, но пока они решили не лезть на отчима — всё же разница в массе тела и превосходство в физической силе играли существенную роль.
Вспомнили, что один из старшеклассников в конце года подтрунивал над худобой одного из братьев на заключительной линейке.
— Слышь, скелет, подвинься, мне девчонок не видно.
Хулиганистый девятиклассник Витька Шемякин сидел на школьной ограде и лузгал семечки.
— Сам ты скелет, — ответил Валька.
— Что ты ерепенишься? Я дуну, ты упадёшь!
Конфликт не успел разгореться, едва начавшись. Объявили построение по классам, и беседующим на повышенных тонах школьникам пришлось разойтись в разные стороны школьного плаца, где каждый класс имел собственное место.
А после линейки как-то не вспомнилось, Шемякин уехал к родне в другую деревню на всё лето.
— Валёк, а помнишь, как Витька тебя скелетом обозвал?
— Да, сука такой! Как не помнить, считай, при всей школе решил меня опозорить.
— Пошли! Мне кажется, он уже должен был вернуться. Послезавтра в школу, пусть повторит, что сказал.
— Пошли!
Они нашли дом Шемякина и вызвали его во двор.