Адам Хлебов – Вне закона (страница 20)

— Да, я прикалываюсь, вы что? — Рашпиль переводил озорной взгляд с меня на девушку.

— Как вас зовут? Не переживайте, он ничего вам не сделает.

— Алиса.

— Прекрасное имя.

— Не про тебя маруха, Сантей, ты губы-то закатай. Короче, ты иди посиди в машине, мы тут с Алиской покувыркаемся, утром выйду, скажу, куда ехать дальше. Понял?

— Подождите, почему в машине? — девушка не дала мне ответить. Она смотрела на меня. Потом перевела взгляд на своего «приятеля».

— Я знала, что ты не один будешь, я два номера сняла. Вот возьмите ключ, — она протянула мне конусообразный брелок с номером четыреста четырнадцать, — там, правда, небольшой беспорядок оставила. Как увидела, что вы из машины выходите, понеслась сюда.

— Хорошо.

— Вы не переживайте, там постельное бельё чистое, на нём никто не спал.

— Спасибо вам большое. Я, пожалуй, пойду.

— Иди, иди. Если чо будет нужно, то я тебя позову. Будь на стрёме, — Рашпиль вёл себя, как хозяин положения.

Я молча направился к двери, вышел в коридор, но едва затворив её, негромко постучался.

— Что ещё? — из номера раздался недовольный голос урки.

— Можно тебя на минуту? Вопрос есть по машине и маршруту, — соврал я.

Как только Рашпиль вышел и прикрыл за собой дверь, я коротким ударом в печень заставил его встать на одно колено, потом вывернул руку со стволом и отобрал пистолет.

Он даже не успел снять его с предохранителя.

— Сука, я тебя предупреждал, что голову оторву. Ты кем себя возомнил, тварь?

Я замахнулся рукоятью и был готов разбить ему голову.

Рашпиль втянул череп в плечи и зажмурился от замаха. Он кряхтел от боли.

— Всё-всё, я всё понял, начальник. Бес попутал. Больше не повторится, зуб даю. Не надо меня мочить.

Кровь в коридоре мне ни к чему. Сначала я приставил ствол к его подбородку и заставил подняться.

— Ещё раз заговоришь с ней или со мной в таком тоне, пойдёшь прямиком в ментуру пешком под конвоем, понял?

— Понял, по…

Я не дал ему договорить и врезал по печени второй раз. Он снова согнулся и закашлялся.

Я быстро извлёк магазин и патрон из патронника, положив их себе в карман.

— Это побудет у меня.

Потом достал носовой платок и тщательно протёр пистолет, и сунул ему обратно в руки оружие без боекомплекта.

— Утром выезжаем. И благодари Алису, что я тебя не послал на хрен и не сдал обратно на кичман. Понял?

Рашпиль тяжело дышал из-за ударов в область печени.

Два проникающих удара подряд в одно и то же место могут вызвать потерю сознания от шока.

Кто занимался боксом, знает, как мучительны эти вспышки боли, от которых темнеет в глазах.

Будто тысяча иголок одновременно пронзают твоё тело справа под грудиной.

Я бил вполсилы, но этого было достаточно, чтобы вразумить этого гада.

Он наверняка повидал в тюрьмах всякое. Зеки не жалуют друг друга во время конфликта, да и сама исправительная система жестока.

Но по его реакции было видно, что такое он испытывает впервые.

От его бравады не осталось и следа, он теперь не решался поднять на меня глаза и смотрел в область груди. Он был жалок.

Мне показалось, что я испытывал что-то вроде сострадания.

Но его стоило проучить, потому что, если не дать почувствовать свою силу, дальше, при каждом удобном случае он будет пробовать вытирать об меня ноги.

Такова их поганая уркаганская природа.

— Так понял или нет?

— Понял, понял.

— Иди и не обижай девушку.

Рашпиль послушно направился к двери.

Когда он скрылся в номере, я подошёл и послушал обрывки диалога.

— Что случилось? Всё нормально? — в голосе Алисы звучали тревожные нотки.

— Отстань…

Я удовлетворённо кивнул. Он временно успокоился. Алиса же — прикольная цыпа, жаль, что связалась с таким уродом.

Спустившись к Волге, я укрыл машину чехлом, чтобы не привлекать чужого внимания.

Потом поднялся в номер и увидел, что Алиса жила в номере не один день.

В ванной комнате в раковине лежали постиранные, но не отжатые вещи. Водолазка и красивая атласная комбинация, напоминающая короткий сарафанчик.

Видимо, Алиса не успела закончить стирку, которую она затеяла до нашего приезда.

Немного подумав и решив, что всё это «богатство» может закиснуть до утра, я повесил его сушиться.

Пусть знает, что не все относятся к ней потребительски.

В советских гостиницах не имелось стиральных машин. Утюг — один на этаж. Щётки для чистки одежды и обуви — огромная редкость.

О чайнике или холодильнике и говорить нечего. Ими оборудовали только номера «люкс».

Зато в каждом номере на столе стоял графин с водой и гранёными стаканами.

Партия и правительство посчитали, что для командировочного люда, странствующего по служебным надобностям, этого достаточно.

Чай наш человек — не буржуй. Ему бытовые удобства при строительстве коммунизма ни к чему.

Неудобства компенсировались смекалкой народа.

Умельцы изготавливали кипятильники непредсказуемой мощности из двух бритвенных лезвий, резинки и электрического шнура.

Такой «агрегат» мог без труда вырубить электричество на этаже гостиницы.

А иногда и во всём здании.

На столе в деревянной рамочке со стеклом стояла памятка для заселившихся.

Все гостиницы в СССР принадлежат трудовому народу и государству. И в них во всех были одинаковые порядки.

Нельзя было оставлять в номере посторонних лиц в своё отсутствие, а также передавать им ключ от номера. Прямо сейчас я с Алисой нарушали это правило.