Адам Хлебов – Вне закона (страница 22)

— Слышала, да только таких умных я сотнями видала под прикрытием. Или идём к администратору, или я вызываю наряд милиции.

— Ну что же, пойдёмте к администратору. Я только куртку накину.

Она не успела опомниться, как я захлопнул дверь прямо перед её носом и тихо проинструктировал Алису:

— Прямо сейчас, ноги в руки, собирайте все вещи с Рашпилем и выходите через кухню столовой на чёрный двор. Ждёте меня там.

— А разве нас пустят на кухню? — она недоумевала, как можно проскочить через столовую.

— Включи своё обаяние, скажи, что бежишь с любовником от ревнивого мужа, придумаешь что-нибудь.

У Алисы загорелись глаза. Она уже предвкушала приключение, как школьница поездку в пионерлагерь или поход на первую дискотеку.

— Поняла.

— Ты кому-нибудь говорила о нас с Рашпилем?

— Нет, Рашпиль после твоего ухода кому-то звонил.

— А что?

— Ничего. Всё нормально.

Я надел свою куртку и вышел в коридор к дежурной по этажу.

Пятидесятилетняя гарпия стояла, уперев руки в бока. Видно, она теряла терпение и была готова взорваться гневной тирадой за захлопнутую дверь перед носом, но я её опередил.

— Пойдём, бабуля.

А потом направился в сторону лестничного пролёта. Дежурная мегера еле поспевала за мной.

— Может, на лифте? Я не могу так быстро, — пожаловалась она мне.

— Догоняйте, что же вы так? Нужно хотя бы зарядку по утрам делать. Если желаете, то поезжайте на лифте. Встретимся внизу.

Выйдя на лестничный пролёт, я спускался, перескакивая через две ступеньки.

Нужно было импровизировать, поэтому я снова обратился к администратору, подойдя к стойке регистрации с открытым удостоверением:

— Капитан Каменев, мне должны были передать пакет. Доброе утро.

— Доброе утро, минутку.

Она выдвинула ящик стола и извлекла оттуда несколько бумажных конвертов.

— Каменев?

— Нет, к сожалению, ничего нет, — администратор с интересом посмотрела на меня.

Автоматические двери лифта распахнулись, и дежурная с этажа на всех парах поспешила в нашу сторону.

— Наши следственные действия ещё не закончены, мы согласовывали с вашим руководством продление операции ещё на один день. Просьба не распространяться.

Администратор захлопала глазами, увидев аббревиатуру комитета на обложке удостоверения, которое я убирал в карман.

Скорее всего, она ничего не поняла, но поспешила согласиться.

— Да-да, конечно.

В это время подошла дежурная.

— Галя, молодой человек ночевал в четыреста четырнадцатом. Говорит, что из органов. А там заселена девушка, эта, как её? Баландина!

— Всё нормально, Тамара Сергеевна.

— Точно? — мегера всё ещё с бо́льшим подозрением смотрела на мою лучезарную улыбку.

— Я сказала: всё нормально, Тамара Сергеевна, возвращайтесь на этаж.

Та пожала плечами, отвела взгляд в сторону и поплелась обратно к лифту.

— Спасибо за понимание. Я сгоняю в управление и скоро вернусь.

Я выскочил на улицу, быстро собрал с Волги автомобильный чехол.

Убрав его в багажник, завёл машину и, не прогревая двигателя, выехал с парковочной площадки перед гостиницей «Заря».

Объехав здание с торца, я увидел два силуэта, отделившихся от пандуса на заднем дворе.

Рашпиль и Алиса подскочили к машине и запрыгнули в неё.

Зек уселся на переднее пассажирское сидение, а Алиса — назад.

— Чё за атас? Почему шухер? — спросил меня Рашпиль с заспанным видом.

Мы медленно тронулись, выехав на улицу Коммунистическую и направившись в сторону выезда из города.

— Дежурная по этажу. Она поняла, что я спал в номере Алисы и начала шуметь. Нам все эти разборы полётов ни к чему.

Рашпиль обернулся назад к Алисе.

— Ты как оформляла номера? Надеюсь, не на себя?

— Конечно, всё сделала, как ты сказал: четыреста четырнадцатый сняла на имя Баландиной. А на третьем этаже — на Курицына. Паспорта делал тот же человек, что и браунинг.

— Молодец! Видишь, что за баба — наша Алиска!

Рашпиль её похвалил скорее для меня. Мне не верилось, что он искренне оценил её старания.

— Выдвигаемся в Горький, есть замечания, пожелания, предложения?

— Пожрать бы, можно сказать, что в зоне привык к распорядку дня. А так считай, уже сутки нормальных харчей не было. Чё, Сантей, заедем куда-нибудь по дороге в кабак? Как в старину, народ в трактиры захаживал по пути.

— Потерпишь.

— Я всё-таки только из зоны, пять лет в кабаках не был. Ты, если чё, не переживай. Бабки есть. Я плачу.

Он достал из кармана пачку сторублёвых купюр и помахал перед нами.

Идиот.

— Закрыто всё пока, да и нам лучше свалить отсюда подальше, пока дежурная с администраторами не хватились и ментам не стуканули.

— Вот что вы за люди! Нету в вас размаха. Всё время чего-то боитесь. Жить боитесь. Дежурная-то, дежурная сё. Душа тоненькая, как ниточка.

Он смотрел на дорогу, обращаясь по большей части ко мне.

— Ну да, куда уж нам до вас. Как размахнётесь, так непременно на каторгу попадаете. А нам потом вас вынимать на машине, гостиницы устраивать.

Я посмотрел в зеркало заднего вида и встретился с одобрительным взглядом Алисы.

— Как по мне, Сантей. Вот по правде, ты мне совсем не нужен был. Я бы лучше без тебя обошёлся. Без обид.

— Какие могут быть обиды? Ты бы сам пешочком с места побега до Бугуруслана дотопал. Все восемьдесят километров.

— Пешком? На попутках бы доехал!

— Ага, в зековском тюремном шмотье. Первая же попутка тебя бы подвезла. Только подвезла бы до первого опорного пункта милиции и сдала бы туда.