Адам Хлебов – Скорость. Назад в СССР (страница 44)

— А паспорт, что потерять не могут?

— Могут, но меня уже с паспортом ловили, еле отвязались. Пойди ментам объясни, что это случайно. На второй раз точно амба была. Поэтому я его скинул от греха подальше.

— Мутный ты тип, Геннадий.

— Ничего я не мутный. Сам ты мутный. И злой…

Вот он! На земле, рядом с корнями клёна, валялся раскрытый паспорт в тёмно-красном переплёте с золотистым гербом и надписью СССР.

Я наклонился и отряхнул его от осевшей пыли. Хорошо, что всю неделю стояли сухие дни. А то он раскис бы здесь. А так и менять не придётся.

Конечно, перепады температур днём и ночью сделали своё дело, корочка выгнулась и деформировалась, но это пустяки — выправлю утюгом или тяжёлым прессом, книгами, например.

— Я нашёл! — сообщил громко я своим спутникам, — Генка, не соврал.

Когда я перелез обратно, Серёга недовольно смотрел на мальчишку и спросил:

— Ты ему веришь, про все эти Рыбы и Гвозди?

— Щука и Гвоздь. Да. Я их знаю, и у них правда были претензии ко мне.

Генка горделиво сложил руки на груди и задрал нос.

— Ну и кто из нас мутный?

— Ты не забывайся, пацан… — Серёга сменил тон на более мягкий.

— С матерью есть подвижки?

Генка на мой вопрос помотал головой, продолжая уплетать конфеты.

— Не-а, пока нет денег ехать на Юга.

— Понятно. Что нам с тобой делать? — я почесал подбородок.

— Ничего, я тебе что-нибудь ещё должен? — с серьёзным видом спросил мальчик.

— А как же? Приёмник и деньги свистнул? — вмешался Серёга — по-любому должен.

Я посмотрел на Серёгу и спросил мальчика.

— Ты машины любишь, Ген?

— Конечно, кто же их не любит?

— А хотел бы гонки посмотреть?

— Ну-да! Конечно.

— Долг я тебе прощаю, всё квито. Но если захочешь, то ты мог бы помогать нам по выходным в гараже с гоночными машинами.

— Врёшь!

— Нет. Правду говорю, давай на следующие выходные договоримся?

Мы ехали с Серёгой обратно. Я рассказал историю Генки. Мальчишку мы отпустили, взяв с него обещание в следующее воскресенье поехать с нами в гараж.

— Да, жалко пацана. Ты прав, его нужно приручить. Он совсем дикий, если сдать ментам, то, как пить дать — сбежит в первую же неделю. Видно, что он с характером

— Да, его нужно убедить, чтобы он сам захотел вернуться в нормальную жизнь. Иначе пропадёт. Детдом зачастую не лучшее место, но, как представлю его зимой.

— Времени мало, уже скоро сентябрь.

— Надо попробовать его вытащить.

— Я с тобой. Даже не хочу представлять, что он чувствовал, каждый раз, когда мать его бросала.

Серёга при всей его показной строгости с Генкой, оказался очень мягким. Потом он поведал мне про своих домашних, младших брата и сестру в его словах чувствовалась настоящая любовь и уважение к своей семье.

— Кто такие эти Гвоздь и Щука?

— Долго рассказывать.

— Я никуда не спешу.

Мы ехали по вечерней Москве, рассказывали друг другу о своих врагах и друзьях.

Болтали, перебивая друг друга, и обсуждали пережитое за день, делись своими историями про противоположный пол, учёбу, случаи из жизни.

Юрок рассказывал про разные случаи на армейской службе, на поприще по пошиву чехлов.

Я же про гонки, машины и все, что с этим связано.

Как это бывает у молодых людей моего возраста, время в дороге пролетело мгновенно, и мы ещё продолжали беседовать в машине у ворот автобазы, до тех пор, пока вахтер не вышел на крыльцо проходной.

Он всем своим видом показывал, что уже заждался, давно хочет спать и нам пора закругляться.

К моему удивлению дед сдержал своё слово и выглядел вполне трезвым.

— Серёг спасибо тебе. Мне пора идти, не буду наглеть. Вон дед бухтит в усы. Я тут пока еще человек новый, на птичьих правах. Не хочу ни с кем портить отношения. Когда начнём с чехлами?

— В любое время. Когда захочешь. Хочешь завтра с утра?

— А давай! Было бы здорово.

— Тогда я в девять буду здесь.

Мы попрощались, и я отправился домой. Когда я проходил турникет, дед остановил меня со словами:

— Внучек, ты там это, посмотри всё ли в порядке с твоим вагончиком. Вокруг него какие-то бичи крутились. Они иногда сюда побухать залазят.

Надо начальству всё-таки на дыру в заборе пожаловаться. Я их прогнал, но мало ли вдруг они ещё раз приходили. У тебя там есть что-нибудь ценное?

Каналья, только всё наладилось. Только бомжей, скомуниздивших амортизаторы мне не хватало.

Я не ответил и побежал к своему жилищу изо всех сил.

К счастью, дверь вагончика была заперта и у меня ничего не пропало. Всё моё «добро» осталось на месте. Может кто-то и пытался вскрыть замок, но безуспешно.

Через неделю я уже умел делать стежки, разбирался в выкройках, и Сергей доверил мне пошив материала на спинки той самой «убитой» Волги. Сиденья взялся делать сам, потому что это более ответственная работа.

Он приезжал по вечерам и показывал премудрости ремесла драпировщика и обойщика.

Но самое главное его «богатство» — это выкройки на каждую из моделей авто, которые он покупал за вполне себе большие деньги в конструкторских управлениях или отделах автозаводов.

Как он объяснял — не было таких моделей советского автопрома, на которые у него бы отсутствовали выкройки.

Именно это отличало его от конкурентов, шьющих новые чехлы на основе распоротых старых.

Старые не всегда можно аккуратно снять, а главное, для получения правильного результата нужен хороший закройщик.

Таких ещё найти нужно. Специалистов по тканям, кожзаму и коже очень мало.

Поэтому другие мастера всегда зависели от раскройщиков. По срокам у них всегда дольше. На распорку два-три дня, на раскройку неделю, пошив с примеркой и подгонкой ещё неделя.

Серёга же был избавлен от первых двух операций. Но в этом деле мелочей не существовало. И он обучал меня каждому нюансу.

Он хвалил меня и терпеливо указывал на ошибки, я повторял операции до тех пор пока, у меня не выходило идеально.