Адам Хлебов – Скорость. Назад в СССР 3 (страница 6)

«Заклинатели» змей на самом деле просто дрессировщики и добиваются эффекта подчинения за счет физического воздействия дудкой.

Во время тренировок они бьют кобру флейтой по голове и доводят змею до изнеможения до тех пор, пока пресмыкающееся не начинает бояться вида музыкального инструмента.

При этом мало кто из обычных зрителей знает, что это не кобра «танцует», раскачиваясь из стороны в сторону и повторяя движения факира, а сам факир незаметно подстраивается и повторяет движения змеи.

Мой расчет строится на том, что он ошибется. Ожидая моей атаки, он не может смотреть вперед и сконцентрироваться на трассе.

Рано или поздно он отвлечется от меня, когда будет входить в поворот.

Вот тут я его и обойду.

Долго ждать не приходится. Я снова лихо вырываюсь на первое место даже не на повороте, а на длинной 'S’ке.

Меня удивила его ошибка, он повел себя совсем как новичок. Он дает обойти себя слева. Может, ему тоже пот заливает глаза, и он ничего не видит?

Теперь я сосредотачиваюсь не на защите, а на треке. Мне приходится сильно рисковать, проходя повороты на предельной скорости.

Двигатель Сокола не ревет, а поет. В эти секунды этот звук — лучшая песня на свете!

Резина, которую я так берег с самого начала для этого этапа гонки, начинает поддымливать.

Я чувствую ее запах. Лишь бы дотянуть. В голове мысленно повторяю стенограмму с углами и скоростями, выученную перед гонкой.

Махарадзе пытается догнать. Но уже поздно. Идем на последний круг.

Из динамиков несутся грязные ругательства и проклятия в его адрес. Для меня они звучат, как бальзам на сердце. Тот, кто направляет гонку по рации, понимает, что у него практически нет шансов на победу.

— Бей его, бей!

Но дистанция между нами не сокращается. Махарадзе идет на два корпуса позади.

Понимаю, что говорящий из динамика человек в полном отчаянии. Я выиграю гонку чисто.

Сзади на Давида напирает белоснежная копейка. Кажется, у него лопается колесо, одновременно с этим преследующий его автомобиль бьет Махарадзе в багажник на предпоследней прямой.

Машину под номером «22» начинает крутить. Она влетает мордой в бетонное ограждение справа, лобовое стекло рассыпается от удара вдребезги.

Потом ее отбрасывает на противоположную сторону, к насыпи со зрителями. К счастью, вроде никто не пострадал. Заходя в поворот, теряю из виду белого гонщика.

Гонка моя. Я первый. У меня получились.

На подъезде к финишу вижу, как мне машут клетчатым флагом. Ловлю себя на мысли, что победа абсолютно заслужена.

Я никого не выкинул с трека, не разбил свою машину и победил.

Просто сосредоточился, подготовил себя и автомобиль с ребятами. Рискнул. Поставить всё, что у меня было и победил.

Трубецкой будет мной гордиться.

Толпа на трибунах встречает меня аплодисментами. Черт, я не думал, что это безумно приятно.

Я поискал и нашел в толпе улыбающегося комбинатора. Он не сдержался и показал большой палец вверх.

С финиша нужно было уезжать на предстартовую площадку. Но перед этим я заметил, как Нина направляется туда уверенной походкой.

Она смотрела в мою сторону, улыбалась и показывала большой палец вверх.

Вот тварь, еще совсем недавно она советовала мне не выезжать на трассу. А теперь попытается примазаться к победителю

Я немного добавил газа, и когда выезжал из тоннеля, то выбросил в окно один из цветков.

Цветок, пролетев над головой Нины, попал в чьи-то руки за ее спиной. Розу перехватила та самая девушка, чью юбку поток ветра поднял до уровня груди ранее.

Нина повела бровью, но не стала оглядываться и продолжила движение в моем направлении.

Я остановился у разметки, Барков помог мне выбраться из машины.

— Ну что Санек! Поздравляю. Ты блестяще справился со своей первой гонкой. Я впечатлен. Честно такого я давненько не видел. Крут, бродяга, крут.

Он обнял меня и похлопал по спине.

— Сергей Юрьевич, только благодаря вам и вашей помощи. Я понял, что только стенограмма поворотов помогла мне.

— Э, нет, дружок, стенограмма-стенограммой, но ты не забывай, что с тобой вместе соревновались чемпионы Союза и республик. Не хочу, чтобы тебе обуяла гордыня, но должен признать, что ты начисто уделал очень серьезный состав.

— Спасибо, огромное, Сергей Юрьевич, за добрые слова.

Он отстранился и попытался понять, куда я смотрю.

Я держал в руках вторую розу, и идущая Нина просто расплылась в улыбке.

Но радость ее оказалось недолгой. Я сделал несколько шагов навстречу, а потом обошел ее. Прямо за спиной Нины ко мне бежала Настя, она бросилась мне на шею и поцеловала меня.

— А-а-а-а-а! Сашка! Ты победил в гонке! У нас получилось! — радостно визжала девушка, обнимающая меня и прижимавшаяся к моему телу со всей силы.

— Это тебе! — я поцеловал ее в ответ и протянул ей второй цветок.

Мельком взглянув на взбешенную Нину, я обратился к ней.

— Как видишь, Давидик сошел с дистанции, не стоило ему обгонять катафалк по дороге. Плохая примета.

Ее глаза расширились от ужаса, ее взгляд метнулся в сторону моего автомобиля. Она, видимо, искала следы столкновения, подумав, что я его убил, выбросив с трассы.

— Нет-нет, не переживай. Мы не такие кровожадные, как они. Я его не убивал. Пальцем не тронул. Он пережог в самом начале покрышки, у него лопнула шина и его выбросило с трассы.

Нина промолчала. Ей было неуютно от прохладной встречи. Она молча развернулась и пошла прочь.

— Что это с ней? — спросила Настя, глядя ей вслед.

— Сегодня эта стерва познакомилась с новой реальностью, где ее житрожопые маневры больше не приносят результата.

— Саша, так нельзя говорить о девушках, — Настя укоризненно смотрела на меня.

— Согласен, о девушках так говорить нельзя. Но она не девушка, она конченая мразь.

— А что там с грузином? Где он? Ты как-то так неопределенно ответил Нине, что я тоже подумала, что случилось несчастье. Он жив, не разбился?

— Разбился? Не думаю, но его хорошо потрепало.

На финишную площадку стали съезжаться другие участники гонки. Некоторые подходили к мне и пожимали руки. Я с беспокойством ждал белоснежную копейку, но ее все не было.

— Где, Саша, ты ее видела после старта?

— Нет, она же ушла к судьям в секретариат. А что?

— Нужно ее найти, мне показалось, что она тоже участвовала в гонке.

— Не может быть, — Настя широко раскрыла глаза, как она могла? Ведь за рулем единственной нашей машины сидел ты.

— Я не знаю, но меня все время опекал гонщик в белом комбинезоне, точно таком, как у нее. Один в один. Он шел на белой копейке под номером «73».

— Да, я видела эту машину, когда мы со Славой делали контрольные замеры кругов и времени. Все верно, но разве там была Саша? По-моему, ты что-то путаешь, Каменев. Ты весь мокрый, кстати.

С меня продолжал градом катиться пот. Я еще он остыл и не отошел от гонки.

— Говоришь «73»?

— Ага, — ответил я Саше, принимая поздравления других гонщиков.