Адам Хлебов – Скорость. Назад в СССР 3 (страница 11)

Наверняка они у них так стоят значительно дешевле. Ну не месячную зарплату же?

Я с силой отжал «левисы», развернул, и держа за пояс, попытался оценить степень усадки.

Штаны были еще мокрые, до утра вряд ли высохнут. О том, чтобы их надеть в кино, видимо, не могло быть и речи.

Утюг!

Я из-под завалов я извлек кучу полезных предметов, в том числе и новенький электрический утюг.

Разгладив и одев джинсы, я обрадовался, когда обнаружил, что они действительно сели, но подошли идеально по размеру.

Я посмотрел на себя в зеркало. Конечно, не Ален Делон, но оттуда на фоне серых, исписанных мелом, бетонных стен, на меня смотрел вполне себе приятный молодой человек восемнадцати лет от роду.

Мне начинал нравиться интерьер с формулами и уравнениями на стене. В этом было что-то бунтарское, не такое, как у всех.

А у меня, как у и многих людей моего возраста и поколения присутствовало стремление к тому, чтобы у меня было что-то отличительное и индивидуальное.

Что ни делается — всё к лучшему, — вспомнил я старую мамину поговорку, снял полувлажные джинсы, повесил их на батарею отопления и отправился досыпать.

Во второй раз я проснулся я довольно поздно. Сказывалась нагрузка от уборки.

Я наскоро ополоснулся ледяной водой в ванной, потому что решил себя закалять.

Почистил зубы, побрился. Обмотанный полотенцем отправился готовить себе яичницу. Мы привезли из Латвии и честно подели между собой остатки растворимого кофе, оставив хозяевам денег за него.

Сначала у меня мелькнула предательская студенческая мысль о том, что кофе можно скомуниздить. Ну что взять с бедного советского студента?

Но потом вспомнив, что я уже не бедный, тут же оставил десять рублей.

Сейчас было здорово запивать глазунью на куске рассыпчатого, но очень мягкого белого хлеба, глотками ароматного кофе «с танцовщицей».

Закончив завтрак, я тщательно вымыл посуду, потом втиснулся в еще довольно мокрые джинсы.

Они обладали влажным холодком в поясе, надел новую голубую рубашку, купленную по случаю в фирменном магазине Лейпциг.

Тогда мы со Славой поехали покупать ему туфли перед поездкой в Ригу. Немецкий универмаг перенесли с Ленинского Проспекта на улицу Академика Варги.

Магазин открывался в десять утра, но очередь нужно было занимать заранее. Очередь нужно занять в свой отдел. Мы в обувной, но на всякий случай занимаем еще в отдел мужской одежды.

Стоять в очереди — это тот еще аттракцион. Точнее, даже целое искусство. Если вы попали в советскую очередь, то нужно соблюдать ее негласные законы, действующие неукоснительно.

Вам придется целый час топтаться возле закрытых дверей магазина и наблюдать, как самые организованные участники очереди отгоняют нахалов и нахалок, якобы желающих прорваться внутрь.

— Женщина, вы не стояли, куда вы лезете? Вы что не видите, тут очередь? Конец вооон там! Вот наглость какая! Знаем мы ваше только посмотреть.

— Мужчина, отойдите от двери, я вам сказала. Нечего туда заглядывать. Вас мы все равно, не пропустим! Идите и занимайте.

А какая-нибудь тетка или дед со склерозом может и законного очередника не впустить. Тогда бедолаге придется бегать и искать свидетелей, что ты тут стоял. Ведь очередь как живой организм: колышется, дышит.

Кто-то от нее на время отлучается, кто-то возвращается.

— Женщина, подтвердите, что я за вами стою! Вы же помните, что я за вами занимала. Ну вот, а то товарищ тут разволновался, говорит, что меня тут «не стояло».

Что бы ни случилось, нельзя паниковать и растрачивать силы на перебранку — в очереди больше, чем где бы то ни было, необходимы спокойствие и твердость духа.

Если начали ругань — пиши пропало. Незваные оппоненты и защитники будут агрессивно и без устали вспоминать обеим сторонам их место и социальное положение в мире до самого открытия.

Одна скандалистка, которую к концу конфликта все обзовут овцой, способна раззадорить пару десятков других бузотерщиц и истеричек. Причем обоих полов.

Мне всегда таких было жаль. Я старался скрыть свое чувство презрения к таким людям.

Есть особая категория советских граждан в очередях, которых никто не переваривает. Они считают себя самыми умными и стараются занять очередь везде сразу.

— Кто последний? Что дают? Я за вами буду, — такие граждане дожидаются, когда займут за ними, и тут же спрашивают, — вы будете стоять? Отлично. Я вот за этим гражданином. Я сейчас отойду на минутку и вернусь.

Они могут и вовсе не вернуться или вернуться после открытия магазина. Именно из-за таких хитрозадых часто возникает путаница и скандалы.

Метод убогий и глупый. Я так никогда не поступал.

Он может спровоцировать цепную реакцию и конфликт. Например, когда подойдет ваша первая очередь, тот, кто занимал за ваши и «отошел», может прибежать из второй очереди и начать пристраиваться.

Люди, не видевшие его, считают, что он самозванец, пытающийся проскочить мимо очереди. Естественно, они возмущаются, возникает сумятица, поднимается крик, может даже дойти до рукопашной.

Обе стороны будут призывать вас в свидетели, и лучшее, что вам останется, это быстро сказать правду и заняться своими покупками.

В тот день мы со Славой благополучно отстояли каждый в своей очереди. Он пошел выбирать туфли.

И хоть я совсем не собирался покупать рубашку, мне стало жалко потраченного в очереди времени, я направился в отдел мужской одежды, где и приобрел эту чу́дную гэдээровскую голубую рубашку, в которой выскочил из дома.

Проходным двором я пробежал мимо арки, за которой находилась старая закрытая церковь, перемахнул через литую оградку сквера и добежал до остановки.

Влезть в переполненный троллейбус было, как говорится, делом техники. Поставив ногу на нижнюю ступеньку и ухватившись за поручень, я подался вперед всей грудью.

Уперевшись в спину какого-то верзилы, я стал напирать, как бы утрамбовывая пространство между ближайшими пассажирами.

Верзила злобно оглянулся, но мне на помощь подскочили две молоденькие и хрупкие студенточки. Они были неробкого десятка и, видимо, имели опыт в подобных ситуациях поболее моего.

— Товарищи, пройдите вперед, — громко потребовала одна из них, — вы тут не одни едете.

Потом они изо всех сил протолкнули меня вглубь троллейбуса двадцать третьего маршрута, следующего до Арбатской.

Верзила еще раз посмотрел назад, но понял, что моей вины в его притеснении нет, промолчал и рассерженно протиснулся сквозь толпу пассажиров вперед.

Я поднялся выше со ступенек на платформу. В освободившееся пространство.

Троллейбус сначала тронулся, а потом резко затормозил — какой-то забулдыга или столетняя арбатская старушенция перебегали дорогу на красный свет.

Пассажиры в проходе дружно покатились вперёд, к кабине водителя. Я удержался на ногах и принял в свои объятия двух студенточек.

— Ой, спасибо! — дружно поблагодарили меня девушки, восстановившие равновесие,

— Не за что, девчонки, это вам спасибо. Вы такие сильные, так впихнули невпихуемое, что аж полтроллейбуса к водиле улетело, — весело ответил я.

Студентки прыснули смехом под неодобрительные взгляды пышной дамы в шляпке, в плаще с лисьим воротником. Я глянул на часы и выдохнул. Успеваю.

Я стоял у выхода из метро и ждал девушку и букетиком из трех цветков.

Сердце мое замерло от нежности, которую я испытал при виде Насти. Правда, был один важный нюанс. То, как она была одета. Я бы даже сказал скорее не одета, а раздета.

Ни одна, даже самая оторва или пацанка без комплексов, не пришла бы в кино в такой короткой обтягивающей юбке, в легчайшей жилетке, подчеркивающей идеальную форму груди женской сорочке безрукавке с экстремально глубоким декольте.

Она подбежала, обняла меня, прижавшись всем телом так, что меня чуть не хватил инфаркт от приятных ощущений. Я на секунду растерялся, когда она чмокнула меня в щеку, а потом протянул ей цветы.

Кинотеатр находился тут же в ста метрах от станции метро. Болтая и смеясь, мы направились к «Художественному».

Я представил, как десятки голодных раздевающих взглядов со всех сторон, да похабные шуточки, одна за другой сыплющиеся вслед, станут причиной не одной драки с моим участием.

Нам ведь нужно отстоять огромную очередь за билетами, а потом протолкнуться обратно к входу в кинотеатр.

И это меня нисколько не смущало, за такую красоту я был готов биться хоть со всем светом, но к моему удивлению, никто из присутствующих парней или мужчин не пророни в моем присутствии ни слова, не бросил ни одного фривольного взгляда.

В худшем случае вежливо расступились перед нами, когда мы с Настей проходили мимо. А в лучшем, просто отворачивались.

Я так и не понял, что это было? Дань уважения женской красоте или моей свирепости. Я шел как лев, готовый в любую секунду броситься на добычу.

Фильм — «Бездна» про то, как молодая пара, находясь в отпуске на море, случайно обнаружила затонувший корабль, на борту которого находились ампулы с морфием. Наркомафия, узнав об этом, предпринимает попытки присвоить наркотики.

Друзья и одноклассники Насти прожужжали все уши про этот фильм. Чумовой триллер на экзотическую тему. Там обещали и шикарные подводные съемки, и мистику, и захватывающие погони.