Адам Хлебов – Скорость. Назад в СССР 3 (страница 13)

— Так и к чему же я должен быть готов?

— Вы пошли в Риге отмечать победу в ресторан? Вас видели другие люди?

— Он что, в Риге умер?

— Похоже, что да. Точнее точно да.

— А при чем тут люди, которые нас видели?

— Ну ты что, совсем, Каменев, не врубаешься? Чтобы подтвердить свое алиби.

— Убийство?

Она молча покивала, полезла в сумочку, достала сигарет и закурила.

— А твое алиби?

Саша затянулась и выпустила облачко дыма.

— Я уже отстрелялась. У меня алиби железное. Мне его подтвердили. Меня уже опрашивали.

— Как это железное? — удивился я, кто подтвердил.

— Молодой человек, с которым я была в Риге весь вечер, а потом весь день.

— Молодой человек? Мне так и говорить, если про тебя спросят?

— Говори, как есть. Не нужно врать. Скажи, что с утра были вместе, днем я работала в коллегии, а вечером не поехала с вами. Где была ты не знаешь.

Я кивнул.

— Спасибо, что предупредила.

— Извини, что сразу не смогла. Сам понимаешь, не телефонный разговор. Меня могли слушать. Мне нужно было убедиться, что сегодня никто за мной не увяжется. Ты, кстати, где сейчас живешь? Все так же на базе в вагончике?

— Что-то типа того.

— Спрашиваю, если вдруг нужно будет тебя разыскать.

— Я всегда в боксе. А что с «Соколом»?

— С машиной всё. Я договорилась. Мне ваши карбюраторы и другие запчасти снимут, я вам верну.

— Договорилась? — я растерялся. — Может продашь его нам? Мы все-таки его столько готовили, теперь знаем каждый винтик.

— Извини, уже продано, — она еще раз затянулась и внимательно посмотрела на меня с небольшим прищуром, — а что, у тебя деньги появились?

Обстоятельства опять так стремительно меняли мою реальность, что я устыдился, но соврал:

— Руководство вроде выделило фонды на покупку машины для команды.

— Понятно. Ничем помочь не могу.

Я почувствовал, что Саша в курсе, что кто-то сорвал на тотализаторе большой куш и обчистил банк синдиката.

Конечно, в глобальном масштабе это невеликая потеря для них, они «зарабатывают» такие суммы на каждых соревнованиях, но мой выигрыш это сотни, а может и тысяча ставок.

— Лан, мне нужно бежать, — она очень по-женски, торопливым жестом затушила окурок об прямоугольный ободок московской алюминиевой урны, — ты звони. Прости, если что не так. Я сама поняла, что тебе лучше «самолетами» заниматься, пока не наиграешься.

А потом добавила

— Если наиграешься…Без обид?

Она имела ввиду мой ответ в то утро, когда я сбежал из её из квартиры, после ночной прогулки.

«Первым делом, первым делом самолета, ну а девушки, а девушки потом».

— Какие могут быть обиды? Конечно, без обид. Я при всем желание не смогу на тебя обидится.

Да. Видно я ее сильно задел своим уходом.

— Тогда пока.

— Пока

Она приблизила к лицу и понюхала подаренный букетик, помахала ручкой, улыбнулась и упорхнула вниз, в метро.

Я смотрел ей вслед до тех пор, пока она не скрылась в подземном переходе. Потом развернулся медленно побрел по улице Горького от Пушкинской площади в сторону Кремля.

Воистину китайская философия — это кладезь мудрости.

Я как-то прочитал изречение одного мудреца, не помню как его зовут: «Сядь на берегу реки, жди и вскоре ты увидишь, как мимо тебя проплывет труп твоего врага».

Странно было осознавать, что сказанные мудрецами древности истины касаются лично тебя.

Мне почему-то стало жалко Давида. Даже после того, как вспомнил, что за мной гонялся плешивый с пистолетом, и мне с Андроповым подожгли вагончик.

Я не желал ему смерти. Справедливого возмездия — да, но не смерти. Она необратима.

— Идиотство. Бред. Ерунда какая-то! — сказал я вслух, так что услышав меня, прохожие начали оборачиваться.

Мужик, почти дед, с полной авоськой в руках даже остановился и проводил меня взглядом.

Конечно, идиотство. Да и весь день в свете последних новостей был идиотский.

Пестрая многолюдная толпа двигалась мне навстречу. Я же лавировал между людьми, удачно избегая столкновений с прохожими.

Мне показалось, что я чувствую спиной, как кто-то следует за мной.

Теряясь в толпе, за мной шел толстяк, одетый в коротковатый бежевый плащ. На вид ему было лет тридцати от роду. Рост под метр семьдесят, светлые глаза и пепельно русые волосы.

Может быть я его и вовсе бы его не заметил, если бы не слова Саши о не телефонном разговоре.

Теперь я понял почему Саша не захотела идти в кафе. Во всех этих злачных местах ведется прослушивание разговоров. В Москве вмонтированы тысячи подслушивающих устройств.

У памятника же много народа, хороший обзор и можно говорить не опасаясь быть услышанным.

Кто же установил за нами слежку? Интересно с какого момента он увязался за мной? Может приплелся у Саши на хвосте?

Я попытался вспомнить, кто стоял рядом с нами на Пушкинской площади.

Его среди этих людей точно не было. Он мог следить издалека. С другой стороны улицы.

Те же, кто нас окружал вряд ли слышали наш с Сашей разговор.

А может, мне все чудится? И мне просто показалось?

Для проверки я решил зайти в книжный магазин «Москва», он хорошо просматривается и имеет два выхода: один ближе к станции метро, другой ближе к Красной площади.

Зайдя первый вход, я юркнул в раздел советской художественной литературы, я взял книгу в руки.

Если за мной действительно следят, то Толстяк должен сейчас потерять меня из виду.

А вот и он. Толстяк беспокойно продирался сквозь гущу покупателей, озираясь по сторонам. Он явно кого-то искал глазами.

Наконец, он заметил меня боковым зрением, складывалось впечатление, что он делал над собой усилие чтобы не повернутся в мою сторону.

Хотя его мимика подсказывала, что он испытал большое облегчение. Как и у многих полным людей молодого возраста, лицо его было по-детски простовато.