Адам Хлебов – Скорость. Дарьяльский дрифт (страница 77)

Он сделал паузу, чувствуя, как в горле пересыхает. «Если она сочтёт это оскорблением, то весь мой род погибнет».

Но отступать было поздно.

— На свете есть мусульмане, христиане и иудеи. Какая вера из трёх истинна? Ответ Вашего Величества будет платой за молчание.

Тишина.

Даже ветер замер, будто испугавшись собственной дерзости. Носильщики переглянулись, а старший евнух побледнел, словно услышал смертный приговор.

Стражники в золотом обнажили клинки. Неслыханная дерзость! Как смеет этот негодяй ставить неверных в один ряд с мусульманами.

Она не дрогнула.

Пальцы её, лежавшие на подлокотнике паланкина, оставались расслабленными.

Тень улыбки скользнула по губам, скрытым вуалью. Женщина в паланкине медленно подняла руку — бледные пальцы сложились в изящный жест.

Оружие тут же вернулось в ножны. Паланкин опустили на землю. Голубые факелы освещали пламенем двор.

Особа начала рассказ, не выходя из паланкина.

— Твой вопрос, князь, достоин мудреца. Позволь мне ответить тебе притчей…

— Давно это было… — голос её зазвучал мелодично, как у сказительницы у костра, — один мудрый князь Востока имел кинжал необыкновенной красоты, подаренный Шахиншахом. У князя было три сына. Пришло его время уходить на небеса.

Алдар-Безроев замер, чувствуя, как мурашки бегут по спине от рассказа.

— Тогда пригласил он лучших мастеров-оружейников и велел сделать две точные копии клинка. А потом призвал сыновей. Поговорил с каждым наедине и каждому вручил по клинку, сказав: «Прости меня, сын, оставляю тебе и твоим братьям по клинку. Лишь один из них — истинный, но который знает только Всевышний. Один из этих кинжалов обладает божественной силой и может победить целое войско. Так случилось, что все три кинжала похожи как две капли воды. И я уже сам позабыл и не знаю, какой из них истинный. Но запомни, кинжал показывает свою силу лишь самому достойному, честному, справедливому. А не праведного кинжал убьёт. Поэтому живи так, чтобы это оружие дало тебе силу, а не убило!»

Она сделала паузу, и в воздухе повисло напряжение.

Алдар внимательно слушал. Когда она замолчала, он осмелился спросить:

— Позвольте спросить, Ваше Величество, а как узнаётся истинный кинжал?

— Это не важно. Каждый мог получить от отца подлинный клинок, важно, как он прожил свою жизнь. Истина не в гравировке на ножнах или рисунке стали, а в том, как рука использует этот клинок — защищая слабых, творя правосудие, сохраняя мир. Так и Господь дал людям три пути. Важно не то, какой путь истинный, а то, как человек идёт по нему.

Снова воцарилась тишина. Даже факелы перестали потрескивать.

Алдар-Безроев стоял, чувствуя, как его гордыня тает, как снег под весенним солнцем. Он поблагодарил царственную особу за рассказ.

— Это была очень красивая притча. Ваше Величество, я с покорностью благодарю вас за эту великолепную сказку и буду рассказывать её своим внукам, когда состарюсь.

По нахмуренным глазам стражников и евнухов он понял, что сказал что-то не то. Атмосфера снова накалилась.

Пауза. Её пальцы внезапно сжались в кулак — царственный, но хрупкий.

Царевна склонила голову, изучая князя. В её взгляде читалось не раздражение и гнев, а скорее — удивлённое разочарование, будто перед ней ребёнок, требующий объяснить то, что и так очевидно.

— Сказка? — её голос прозвучал тихо, но так, что даже шёпот замер.

Она хлопнула в ладоши — резко, словно обрывая его возможные возражения.

Из тени выступил слуга, встал на колени и, склонившись так низко, что лоб его почти касался земли.

В дрожащих руках он держал узкий футляр из чёрного дерева, поднятый высоко над головой — как святыню.

— В награду за нашу свободу и твоё молчание ты получишь эти три кинжала, которые считаешь сказкой, — проговорила гостья, и в её голосе впервые прозвучала лёгкая насмешка, — Мы переночуем и уйдём завтра. Но ты никому — ни Шаху, ни близким — никогда не расскажешь, что нас видел. А отряду, за которым ты послал, прикажи вернуться в селение.

— Но…

Он хотел спросить, как она узнала про отряд, но осекся.

Не в силах отвести взгляд, потянулся к футляру. Крышка откинулась с тихим щелчком.

Три клинка внутри.

— Один из них истинный. Он несёт силу небес. Не забывай, что он несёт погибель недостойному.

Свет от факелов играл на стали, заставляя клинки мерцать, будто они были живыми.

— Который… из них, Ваше Величество? — Алдар-Безроев едва выдавил вопрос, чувствуя, как сердце бьётся где-то в горле.

Царственная особа рассмеялась — звонко, как колокольчик, но в этом смехе не было злобы.

— А какая из религий истинная, князь?

Князь дал обет хранить молчание и до конца жизни никому не рассказывал об этой ночи.

Он так и не узнал, какой из них был тот самый, обладающий силой.

Шли годы, князь перед смертью завещал кинжалы своим сыновьям.

Каждый из сыновей старался вести жизнь достойную своего наследства.

Но история князя в следующих поколениях забылась. Род разветвился. Потомки отдалились, унося с собой свои родовые реликвии. Бывшие некогда одним целым три кинжала затерялись в веках.

— Их прятали, похищали, возвращали. История каждого уникальна и исключительно любопытна. Я скоро заканчиваю и прошу прощения у тех, кого утомил длинными речами.

Профессор обращался к сидящим за столами.

— Нет-нет, профессор, продолжайте, очень интересно. Все ждут развязки, — подбодрил учёного Джапаридзе.

— Сведения о них, как известно, встречаются в дневниках европейских путешественников, народных преданиях, в археологических дневниках. Профессор умолк и извлёк из сумки тот самый свёрток, который я ему вчера доставил.

По мере отдаления ветвей потомков друг от друга, история про три кинжала забылась и превратилась в историю одного кинжала. Как в случае с кинжалом Чёрного Всадника. Сегодня вам его продемонстрирую.

Он осмотрел всех торжествующим взором.

— Я знаю, что извлекать клинок на людях, без необходимости защищать свою или чужую жизнь, или честь, считается грубым неуважением к хозяевам и гостям этого прекрасного застолья. Но я просто хочу показать его красоту и ни в коей мере не хочу никого оскорбить.

Он размотал ткань и сначала показал ножны с рукоятью, а потом слегка обнажил клинок.

Присутствующие за столом обомлели от яркого блеска чёрного клинка.

— А можно посмотреть? — спросил один из мужчин.

— Прошу прощения, нет. Теперь, когда находка зактиврована, он является особо ценным экспонатом. Охраняется государством и отправляется в музей Северо-Осетинской АССР.

— Товарищ капитан, прошу вас.

Профессор обратился к комитетчику, который уже стоял рядом.

— Вручаю кинжал вам прилюдно, чтобы не было никаких грязных инсинуаций, товарищ Джапаридзе.

Он достал из-за пазухи бумаги и дал тому на подпись.

Джапаридзе принял свёрток и подписал бумагу.

— Да, профессор, надо сказать, что вы шокировали нас новостью о том, что кинжалов три, — спросил кто-то, — а вы знаете, где остальные два кинжала?

— Не могу точно ответить. Могу только догадываться. Там, где им и полагается быть у потомков Безроева.

— В Осетии?

— Один кинжал предположительно в Осетии, второй в Кабарде. А третий у товарища Джапаридзе.

— В Кабардино-Балкарии?