Адам Хлебов – Скорость. Дарьяльский дрифт (страница 52)

— Ну, у него не было данных последующих археологических экспедиций, которыми располаем мы.

— Филимонов сумел найти только часть ориентиров, которые могли указать на точное местоположение. А у нас с Ковалёвым полный флэш-рояль, как говорят в преферансе.

— Профессор в курсе, что я теперь знаю?

— Конечно, он считает, что тебе можно доверять. Ведь получается, что благодаря тебе…

Марина замолчала, приблизилась и заглянула мне в глаза. Мы замерли, её дыхание было частым.

Потом отпрянула. Кажется, она хотела меня поцеловать, но передумала.

Через секунду она уже снова улыбалась.

— Мы сегодня же едем в Куртатинское ущелье.

— Так. Но как же мои соревнования?

— Мы туда на один день и обратно, — она мечтательно провела пальцем по карте, — у тебя ведь найдётся один день для нас с профессором. А потом ты, конечно, вернёшься и выиграешь свои гонки, — добавила с лукавой улыбкой.

Я кивнул, но в голове уже крутилась мысль: если эти клинки так тщательно скрывали… что начнётся, когда мы найдём второй?

А Марина уже бормотала себе под нос, её пальцы летали по страницам с лёгкостью пианиста, исполняющего любимую мелодию.

Профессор Ковалёв носился по лагерю, размахивая руками, как взбесившийся дирижёр симфонического оркестра.

Его обычно аккуратно причёсанные седые волосы и борода торчали в разные стороны после пожара, а глаза горели лихорадочным блеском.

— Палатки вон те, зелёные! Да не эти, ребята, те, что с жёлтыми нашивками! Воду в канистры — двадцать литров на человека! Мой ящик с оборудованием нести нежно, как женщину.

Студенты-археологи метались, выполняя его приказы. Два крепких парня загрузили в кунг, а потом едва не уронили ящик с провизией.

Лёня ловко подпер его одним движением, будто это была пустая картонка.

Профессор, завидев водителя экспедиции, поинтересовался:

— До Куртатинского ущелья довезёшь? Сюрпризов по дороге не будет?

— Профессор, обижаете, — его спокойный голос резко контрастировал с всеобщей суетой, — машина в идеале. Я шишигу подготовил, сразу по приезду. Масло поменял, фильтры почистил. Хоть до Гранд-Каньона довезёт без проблем.

Ковалёв остановился, переводя дух, и окинул взглядом наш экспедиционный ГАЗ-66.

Машина хоть и была не первой молодости, но я был полностью уверен в словах своего напарника — Лёня не зря провёл полдня, готовя её к поездке.

— Леонид, — профессор положил руку ему на плечо, — ты остаёшься за старшего. Назначаю временным исполняющим обязанности руководителя лагеря до возвращения Марины. И да, нужно сколотить новые ящики для хранения находок, те старые совсем затарены.

Лёня посмотрел на меня и кивнул. Он уже знал, что мы уезжаем без него примерно на сутки.

— Сделаем, Александр Владимирович.

— Проверить палатки — после прошлого дождя в некоторых течёт и вообще поддерживать тут порядок.

Лёня снова молча кивнул. За его спокойствием читалась уверенность человека, побывавшего в десятках экспедиций.

— И главное — подготовить место для

Потом осекся и ничего не сказал.

— Не волнуйтесь, профессор. К вашему возвращению всё будет в полном порядке.

— Прекрасно.

— Так, гении, — Марина ловко выхватила у них свёрток, — палатки складываем треугольником, а не в клубок! Служили бы десанте, а не в Академии Наук — вас бы расстреляли.

Профессор тем временем носился между грудами снаряжения:

— Где мои кисточки? Ах, вот они! Кто положил лопаты рядом с продуктами? Ребята, мы же не шашлык собираемся жарить!

Мы с Лёней закрепляли груз, чтобы он не болтался по кунгу на горных дорогах.

Наконец, когда последний рюкзак был закинут в кузов, а студенты устроились среди ящиков, Ковалёв торжествующе взмахнул рукой:

— Вперёд! По машинам. Марина, ты садись вперёд в кабину с Сашей, Виктор, вы со мной в кунг! Куртатинское ущелье не ждёт!

Нас четверо.

Вчерашний поджигатель едет с профессором. Всё-таки зря он его берёт. Ещё ничего не понятно. Рискует профессор.

Они уже расселись на откидных скамейках.

Я закрываю за ними ворота:

— Держитесь крепче. Я постараюсь аккуратнее. Вообще мне вас там возить нельзя. Если что, барабаньте по стене у кабины.

Я занял место за рулём шишиги, а Марина ловко впрыгнула на пассажирское сиденье рядом.

Видно, что она знает кабину машины как свои пять пальцев.

Она оглядела всё внутри, будто вернулась в собственную квартиру после долгого отсутствия.

— Надеюсь, все неприятные сюрпризы позади, — пошутила она, похлопывая по приборной панели.

— Лёня готовил, — я улыбнулся, заводя мотор. — Эта машина теперь работает как часы «Восток-Прецизионные»!

— Что за часы? Никогда про такие не слышала.

— Это самые точные наручные хронометры в Советском Союзе.

Мы тронулись в путь, шишига уверенно заурчала, покидая лагерь. Пока мы объезжали первые кочки, я тихо спросил у Марины:

— Скажи, ты уверена в Викторе? Не понимаю, почему профессор его берёт с собой.

Она усмехнулась, поправляя волосы, которые уже начали выбиваться из хвоста:

— Расслабься, это его племянник. Родная кровь. Хотя… — она бросила взгляд назад, в сторону кунга, — иногда родственники бывают опаснее врагов.

Грунтовая дорога до трассы преимущественно состояла из кочек и бугров, и шишига подпрыгивала на ухабах.

Невозможно было не заметить, как её пышная грудь под тканью рубашки трогательно вздрагивала с каждым толчком.

Я непроизвольно косился на всё это великолепие и был тут же нещадно спалён.

— На дорогу смотри, гонщик! — она рассмеялась, заметив мой взгляд, но не стала прикрываться.

Мы выехали на трассу.

Водительское окно было приоткрыто. И я услышал яростный стук в перегородку кунга.

Я резко затормозил, сердце бешено заколотилось — мало ли что случилось?

— Что случилось, всё нормально? — крикнул я, распахивая ворота.

Из кунга показалось багровое лицо профессора:

— Талисман! Я забыл талисман на столе! Возвращаемся!

— Александр Владимирович, — попытался я возразить, — возвращаться — плохая примета. Да и зря время терять… Мы же на день туда и обратно.

— Не обсуждается! — нахмурился профессор. — Без него мы ничего не найдём!