Адам Хлебов – Скорость. Дарьяльский дрифт (страница 51)

Я развёл руками и шёпотом спросил Марину, так что она прочла у меня по губам:

— Это что сейчас было?

— Вот об этом я хотела тебе вчера рассказать.

— Сколько ему лет?

— Не важно, главное, что он бодр душой и у него молодая жена.

— Молодая жена? Вот он жук! Я бы на твоём месте его остерегалась, мало ли что.

— Саша…! Он для меня всё-таки староват.

Она полуулыбнулась.

— Это все причины, по которым он передумал лезть в пещеру?

— Нет, конечно! Я тебе вчера главного не сказала.

Я с удивлением посмотрел на неё.

— Что-то сенсационное?

— Ты не поверишь, что нашел Ковалёв в записях Филимонова! — прошептала она, оглядываясь через плечо, прежде чем втащить меня внутрь.

Палатка профессора напоминала штаб перед решающим сражением.

На столе, заваленном бумагами, лежала развёрнутая старая карта, испещрённая пометками.

— Саша, смотри, — Марина аккуратно развернула передо мной пожелтевший лист с аккуратными, почти каллиграфическими записями. — Филимонов оставил нам ребус.

— А Ковалев его разгадал…

Глава 19

Я взял один из листов. На первый взгляд — обычные полевые записи: «Погребение № 3: бронзовый топор, два сосуда…». Но Марина тут же тыкнула пальцем в странные двойные подчёркивания под некоторыми словами.

— Видишь? Это же шифр XIX века! — её голос звенел, как натянутая струна. — В университете нам рассказывали — археологи тогда так помечали особо ценные находки, чтобы посторонние не поняли! Здесь зашифрованы координаты.

— Подожди, — нахмурился я, — разве в XIX веке археологи вообще работали с точными координатами?

Марина закатила глаза, но тут же оживилась, как профессор на любимой лекции:

— Секстанты и теодолиты уже существовали, гений! — её пальцы лихорадочно скользили по страницам. — Да, точность у них была ниже, чем сегодня, но они комбинировали методы! Вот смотри…

Она развернула топографическую схему:

— Триста шагов к востоку от большого чёрного волуна у правого берега реки — это описательная часть. А эти цифры — уже инструментальные замеры. Филимонов был гением конспирации — шифровал настоящие координаты в таких описаниях!

— Но за столетие русло могло десять раз поменяться.

Марина задумалась на секунду, её брови сдвинулись, а палец с облупившимся лаком постукивал по губам.

— Верно, поэтому он даёт с десяток описаний.

— Каких?

— Ну, во-первых, скальные выступы, — она тут же оживилась, её глаза загорелись. — Вот эти вот «бараньи лбы» — ледниковые валуны, которые не сдвинешь и за тысячу лет.

Она развернула карту, тыкая пальцем в отметки:

— Видишь? Филимонов привязывался к скальным образованиям с характерными трещинами — вот эта, например, похожа на профиль орла. Такое не спутаешь!

Я кивнул, рассматривая схему. Марина продолжала, всё больше увлекаясь:

— Во-вторых, курганы. Даже если их раскопали, холм остаётся. Или каменные насыпи — их специально складывали так, чтобы они не рассыпались веками.

Она перевернула страницу, показывая мне зарисовки:

— И самое главное — искусственные метки. Вот смотри: выбоина в скале, заполненная свинцом. Или высечённый знак. Это же на века!

— А если даже скала обрушится? — поинтересовался я.

Марина усмехнулась:

— Тогда Филимонов давал несколько привязок. Например: «От Орлиного камня на юг до разлома, затем на запад до сухого русла, и там, где склон образует седловину…»

Она сделала паузу, её глаза блестели:

— Понимаешь? Он не просто тыкал пальцем в «дерево у реки». Он создавал сетку ориентиров. Если один исчезал — остальные всё равно вели к цели.

Я посмотрел на карту с новым уважением.

— Значит, даже сейчас…

— Даже сейчас мы можем найти это место, — уверенно закончила она. — Потому что горы — они ведь куда надёжнее людей.

— Так что же такого в этих бумагах нашёл Ковалёв?

— Ты охренешь, Саня, прости за мой французский.

Марина продолжала, её белые волосы выбивались из беспорядочного хвоста:

— Смотри, если брать каждое третье слово в подчёркнутых строках… — её палец прыгал по тексту, — получаются координаты! Ко-ор-ди-на-ты…

Она посмотрела на меня с наигранным высокомерием и шутливо щёлкнула по лбу:

— Координаты второго кинжала!

Я действительно был поражён.

Она с торжествующим видом извлекла снизу на стол карту с загадочными метками. Её щёки горели румянцем, а губы растянулись в восторженной улыбке.

— Филимонов знал! Он знал, но зашифровал! — она чуть не подпрыгнула. — Все эти годы искали не там!

Я присвистнул и хотел прокомментировать.

Не дав мне вставить слово, Марина уже доставала из папки два эскиза. Её ногти нервно постукивали по бумаге.

Один из них я тут же узнал. Но различить

— Видишь разницу? На первый взгляд одинаковые, но… — она придвинулась так близко, что я почувствовал запах её духов.

Я вглядывался и видел эскизы двух совершенно одинаковых кинжалов и не сумел различить рисунки. Они были идентичными.

Один на белой бумаге, второй на пожелтевшей.

— Разница в цвете бумаги?

— Нет. Вот здесь, в орнаменте! В иранской вязи это разные символы — «Солнце» и «Тень»!

Её глаза сверкали, когда она накладывала прозрачную кальку с рисунком на карту. Линии орнамента идеально совпали с изгибами и только в одном месте отличались.

— Это же гениально! — Марина захлопала в ладоши. — Она вдруг схватила меня за руку, её пальцы были горячими от волнения:

— Представляешь? Мы можем стать первыми за полтора века, кто найдёт второй клинок! У нас есть все части мозаики!

— Погоди, а почему сам Филимонов тогда его не нашёл и не выкопал?