Адам Хлебов – День Советского Сурка (страница 6)
Движение в столице не прекращается ни на мгновение.
Здесь должны летать электрички МЦД!
Может, всё это снится? Закрываю глаза. Открываю. Ничего не меняется. Поезд всё так же тащится по рельсам, и стук колёс отдаётся в ушах.
Я вспоминаю Верховенского. Его мерзкую улыбку. То, как он радостно помахал мне рукой, когда я захлёбывался водой.
— Я не должен был выжить, — шепчу я. — Я утонул…
Обхватываю голову, сажусь на стул и пытаюсь думать. Надо найти одежду.
Дежурная сказала — завтрак с семи утра. Сколько сейчас времени? Где мой телефон?
Ищу глазами. Ах да… Тут, верно, нет телефонов.
Хорошо, какой сегодня день? Меня осеняет! Радио!
Я оглядываюсь на стол, на паспорт, на карту гостя. Я подхожу к репродуктору на стене.
Кручу шляпку-регулятор до упора. Из динамика доносится приятный женский голос.
— … А сейчас прослушайте увертюру ко Второму концерту для фортепиано с оркестром Сергея Рахманинова. Исполняет…
Тягучая музыка заполняет номер.
Терпеть не могу классическую музыку. Она навевает тоску и вызывает головную боль.
Но сейчас — я не узнаю себя. Я реально слушаю. У меня мурашки по коже от этого дурацкого Рахманинова.
Или всё это мне кажется?
Мне почему-то становится себя очень жаль. По щеке течёт слеза. Музыка звучит очень-очень драматично!
Рахманинов помог мне всё понять!
Мне жаль себя, потому что кажется, что я сошёл с ума!
Дежурная по этажу — никакая не служащая отеля «Юность», а дежурная медсестра в психушке.
Да-да, именно так. Моё сознание отказывается верить, что я в дурке!
Поэтому-то мой больной разум и рисует мне картинку того, что я вернулся в юность, в тело этого пацана.
Вот это я попал… Вот попал так попал, полная жопа!
Паспорт снова попадается на глаза, меня накрывает волна гнева, отшвыриваю его в сторону, и он улетает куда-то за кровать.
Выключаю радио. Тишина помогает сосредоточиться.
Ну, ладно. Дурка так дурка. Я вытираю слёзы и беру себя в руки.
Встаю с кровати. Иду в санузел. Нужно умыться и почистить зубы.
Не худа без добра. Зато в дурке можно выспаться и на работу не нужно ездить.
Трёхразовое питание, приятное окружение… Я уже представляю, как буду спрашивать Наполеона, почему он не женился на своей бабе Жозефине.
Ни пасты, ни зубной щётки я, конечно, не нахожу. Нет и полотенца с халатом. Ну правильно, это вам не отель «Националь», господин Кириллов.
Горячей воды тоже нет.
Вытираю руки о простынь.
Отправляюсь на поиски одежды. Подхожу в коридорчике к платяному шкафу, открываю — но меня ожидает разочарование. Шкафчик абсолютно пуст.
Блин!
Неужели я совсем без одежды?
Хотя бы больничную пижаму в психушке должны выделить?
Под кроватью обнаруживаются кеды с носками и кожаный чемодан!
Тёмно-коричневый кофр из кожи на молнии.
В детстве у моих родителей был точно такой же. Тяжёлый, громоздкий, пахнущий пылью.
В последний раз я его видел, когда отец перевозил в нём книги на дачу во время ремонта, а потом он там так и остался.
На верхней части кофра — две широкие ременные стяжки, которые проходят через хромированные пряжки.
Чёрная пластмассовая ручка на металлическом основании. Я вытягиваю чемодан из-под кровати и торопливо раскрываю.
Провожу рукой по поверхности — зернистая, с едва заметной фактурой, похожей на растрескавшуюся землю.
Нажимаю на замки. Один за другим раздаются металлические щелчки. Вытаскиваю пряжки из скоб, откидываю крышку чемодана.
Внутри — одежда. Сложенная стопкой, аккуратно, как будто кто-то готовил этот чемодан специально для меня.
Тёмно-бежевые брюки, рубашка в клетку тех же тонов, пара носков, трусы, майка-алкоголичка.
Под ними — лёгкая куртка. Всё чистое, с твёрдыми сгибами, отглаженное.
Выбор, конечно, небогатый, но всё лучше, чем ходить голышом.
Одеваюсь.
Кладу карту гостя в нагрудный карман рубашки.
Чуть приободряюсь, настроение получше. Чувствую голод. Организм требует своего.
Я всегда завтракаю рано, потому что мне долго добираться до работы.
Объекты-то разбросаны по всему Подмосковью.
Замечаю, что в коридорчике висит бочонок с ключом от номера. Может, всё же гостиница, а не дурка?
Может, всё-таки сон? Вряд ли сон. Во сне люди не сомневаются.
Перед выходом заглядываю в зеркало в санузле.
Начинаю понемногу привыкать к новой внешности.
Лицо не вызывает отторжения. Но если честно, то особо вглядываться я пока боюсь.
Вдруг найду там какое-нибудь уродство?
Рост прежний. Тело? Тоже устраивает.
Ни разу не качок, не Геракл, не Аполлон, но стройный, подтянутый.
На мгновение останавливаюсь перед дверью. Пытаюсь себя подбодрить и ищу положительные стороны в положении, в котором оказался.
Как бы там ни было, чтобы меня там ни ждало за дверью, у меня есть два явных плюса: я нашёл одежду и я жив, что само по себе здорово.
Выдыхаю и выхожу в коридор.
Заперев дверь, иду по указателю к лестничному пролёту. Нет, всё же это похоже на гостиницу.