Адам Хлебов – День Советского Сурка (страница 5)
«Карта гостя». Сверху типографским шрифтом напечатано название: Гостиница «Юность».
Дальше — строки, заполненные от руки шариковой ручкой.
ФИО: Кириллов А. Н.
Этаж: 6. Номер: 09.
Дата заезда: 25.07.
Год неразборчиво — то ли 87, то ли 81. Дата выезда не проставлена совсем.
Внизу мелким текстом напечатано правило:
«Ключ от номера выдается только по предъявлении данной карты».
Я оглядываюсь в поисках одежды. Ничего. Ни штанов, ни рубашки, ни куртки.
Открываю книжицу в кожаном чехле и обнаруживаю, что внутри — паспорт гражданина Советского Союза.
На меня смотрит молодой паренёк, почти мальчишка, с серьёзным, настороженным взглядом. Коротко подстрижен, в пиджаке, при галстуке.
Под надписью каллиграфическим почерком чёрными чернилами выведено:
Фамилия: Кириллов
Имя: Алексей
Отчество: Нилович
Я фыркаю.
— Это что, розыгрыш? — говорю я вслух. — Паспорт из банка приколов?
Я смотрю на следующую страницу. Место рождения — город моего детства. Дата рождения — 14 мая… 1969 года.
— Ха-ха, смешно, конечно.
Даже есть графа «Национальность», в которой указано, что я: русский. Я закрываю паспорт и плашмя кидаю его на кровать.
— Это какой-то квест? — спрашиваю я себя. — Меня разыгрывают? Кто-то нанял эту женщину, снял номер, отпечатал паспорт? Здорово придумано.
Стараюсь усмехнуться, но в душе ощущается тревога. Что-то я не помню, чтобы соглашался на это развлечение.
Я абсолютно уверен, что никому из моих знакомых не пришло бы в голову заказать мне подобное.
Нужно умыться, одеться и отправляться на поиски тех, кто всё это устроил.
Я прохожу в санузел, отворяю маленькую дверь справа от входа — и замираю на пороге.
Всё какое-то… новое, но с дизайном из семидесятых прошлого века.
Стены выложены квадратной белой плиткой.
На полу — что-то типа метлахской плитки, вытертой до блеска в центре.
Видна дорожка, по которой чаще всего ступали ноги.
Умывальник, над ним смеситель с длинным носиком и двумя отдельными вентилями.
Рядом с умывальником — поддон. На стене — душевая лейка на длинном гибком шланге.
Я таких санузлов даже в старых фильмах не видел.
Но не эта полуантикварная обстановка меня жутко пугает. Дело в том, что я вижу в отражении зеркала другого человека.
Там не я.
Я хочу кричать, но не могу.
Из отражения на меня пялится парень лет восемнадцати — двадцати, больше похожий на того, чью фотографию я видел в паспорте.
Я провожу рукой по лицу. Гладкая кожа, нет щетины. Я касаюсь ладонью макушки — волосы густые, тёмные, без единой седой пряди. Я смотрю на кисти — они кажутся мельче, чем я помню, пальцы тоньше.
На левой руке отсутствует шрам, который я получил в детстве, напоровшись на жестяной лист на крыше.
Внутри меня что-то обрывается.
— Нет, — говорю я, но из горла выходит только сиплое рычание. — Нет, нет, нет!
Я отступаю от умывальника, пятясь назад.
Снова беру паспорт с кровати. Раскрываю. Место рождения — город моего детства. Дата рождения — 14 мая… 1969 года.
Примерно шестьдесят лет назад?
Как такое возможно? Ничего не соображаю, голова идёт кругом.
Бросаюсь к окну, тяну шнурок, поднимающий жалюзи вверх. В глаза бьёт яркий, слепящий, солнечный свет.
Я не чувствую ничего, кроме ужаса, который разливается внутри меня. Он заполняет грудь, поднимается к горлу, будто не даёт дышать.
Я смотрю на свои руки и вижу мелкую противную дрожь.
Бросаю взгляд в окно. За ним — город Москва.
Но она другая…
Понимаю, что это не квест.
Это не шутка. Я вчера не нажрался, а захлебнулся в реке, пошёл ко дну!
И теперь я здесь. Комната начинает плыть перед глазами.
Москва за окном чужая. По тротуару идут редкие прохожие.
Узнаю очертания стадиона «Лужники» — он стоит там же, где и всегда, но без купола.
Прямо напротив окон — железная дорога. Пути тянутся вдоль гостиницы, и по ним идёт поезд.
Старый, с товарными вагонами, которые я видел только в фильмах про войну.
Поезд тащится медленно, почти беззвучно, и я слышу только мерный стук колёс.
По дороге едет допотопный самосвал МАЗ.
Рядом — «Жигули», «Москвич». Никаких иномарок. Никакого Третьего кольца. Вместо него — пустое пространство.
Слышу гудок тепловоза.
Я не узнаю этот мир, но понимаю, что это всё — настоящее.
Люди. Машины. Поезд.
Здесь должен быть другой ритм! Москва за окном какая-то сонная, ленивая, неторопливая.
Но так не бывает!
Каждый гражданин России знает, что Москва — сумасшедший город, с вечно бегущими жителями и гостями столицы, стремящимися во все направления вселенной и одновременно в никуда.