Адам Хлебов – День Советского Сурка (страница 34)
— Марина, можно тебя на секунду? — окликаю я.
Она останавливается, поворачивает ко мне голову. Взгляд недовольный, колючий.
— Ну что ещё? — спрашивает она как капризная принцесса.
— Мы же договорились после концерта… Я хотел узнать, когда ты освободишься?
Казачий атаман разглядывает меня с лёгкой усмешкой. Марина отворачивается и даже не смотрит на меня.
— Слушай, мне некогда, давай не сегодня, — говорит она. — Давай завтра. Я занята.
Она берёт атамана под руку и направляется в сторону выхода. Шок.
Я стою, как вкопанный, не могу пошевелиться.
В голове — шум. Я никак не соображу, что же только что со мной произошло?
Мне не верится, что она меня продинамила. Просто кинула. Использовала, чтобы заполнить зал?
Пообещала, поманила, заранее зная, что не пойдёт со мной?
Я чувствую себя полным идиотом.
Наивный и доверчивый, как Иванушка-дурачок.
— Ну и ладно, — бормочу я себе под нос.
И иду на выход в вестибюль.
По пути мне снова встречаются болельщики «Динамо» Киев. Они стоят в очереди в ресторан.
Меня узнаёт тот, который предлагал билет.
— Эх, хлопчик! Зазря ты с нами не поехал. Такой матч пропустил.
— Какой счёт?
— Два-ноль, мы ЦСКА обыграли!
Они явно в хорошем настроении после победы.
Второй комментирует:
— Но самый смак — это была дивчина, которая по полю бегала.
— Почто в чём мать родила! Менты долго за ней бегали, потом всё же поймали, скрутили.
Пропускаю эту информацию мимо ушей.
— Может, это… пойдём с нами отметим?
Мне не хочется стоять с ними в длинной очереди, да и после поступка Марины совершенно нет настроения обсуждать футбол.
— Спасибо, но меня уже ждут в ресторане.
Пожимаю им руки и отправляюсь в начало очереди.
У входа люди стоят, переговариваются, кто-то уже раздражён.
Время уже за восемь.
Я пытаюсь пройти, объясняю, что за мной зарезервировано место.
Но никто не хочет меня пропускать. Сотрудник ресторана, контролирующий поток на входе, вообще меня игнорирует.
В какой-то момент он окидывает меня беглым взглядом.
— Мне держат место! — кричу я, подпрыгивая на месте и вытягивая руку вверх. — Я резервировал место. Наташа должна была сказать.
Вроде бы никакой реакции, показное равнодушие, но в какой-то момент он указывает глазами на вход в заведение.
Это сигнал. Видимо, он не хочет, чтобы его разоравли разъярённые посетители.
Я вспоминаю: Наташа говорила про банкет!
— Пропустите, товарищи, я на банкет.
С трудом протискиваюсь между людьми. На входе упираюсь прямо в грудь метрдотелю. Он молча смотрит мне в глаза.
Денег хочет? Точно. Здороваюсь с ним ладонью, в которой зажата пятёрка.
Мне страшно, потому что я боюсь, что толпа сейчас начнёт гудеть и волноваться.
Но метрдотель как иллюзионист резко водит пальцами.
Купюра моментально перекочёвывает к нему и исчезает где-то в рукаве.
Он отступает в сторону, пропуская меня внутрь. Вхожу в зал с чувством облегчения.
Надо было догадаться и протиснуться к нему раньше.
Оглядываюсь. В ресторане — дым коромыслом. Свободных мест нет. За столиками сидят люди, официантки снуют между ними, кто-то уже танцует на танцполе. Наташи не видно.
Половину помещения занимают люди, пришедшие на банкет в честь шестидесятилетия какого-то учёного.
Много болельщиков. Несколько человек из выступавших на фестивале.
Я осторожно касаюсь плеча официантки, которая идёт мимо с пустым подносом подмышкой.
— Простите, не подскажете, а где Наташа?
— Наташа? Ушла домой. У неё закончилась смена, она сегодня официально до семи, но из-за банкета задержалась до восьми.
— Но она обещала мне место оставить. Она вам ничего не говорила? Я Алексей.
Она качает головой:
— Ничего она не говорила. Извините, молодой человек, я тороплюсь. Поищите свободное место.
Официантка исчезает.
Я оглядываюсь. Полная посадка, только один столик на четверых с одним свободным местом.
Я вспоминаю слова Горемыкина: «У нас в стране всё общее, кроме собственных писунов». Значит, и столы у нас общие. Если можно подселять людей, значит, можно и подсаживаться.
Я внаглую иду к столику.
— Здесь свободно? — спрашиваю я.
Даже не дожидаясь ответа, плюхаюсь на кресло.
Троица командированных, которые сидят за столом, недовольно смотрит на меня.
На столе стоит закуска, початая и разлитая до половины бутылка «Золотого Кольца».
Мимо на огромной скорости проносится парень-официант с меню.
Я ловко выхватываю у него книжицу, так что он округляет глаза.