Адам Хлебов – День Советского Сурка (страница 28)

Догадываюсь, что ключ бы не подошёл к замку от другого номера.

Прохожу, нужно объяснить мужику, что он ошибся номером. Вошёл не в ту дверь.

Тихонечко толкаю в плечо нежданного гостя.

— Уважаемый, проснитесь…

Человек лет сорока пяти — пятидесяти открывает один глаз и косится на меня.

— А? Что? — беспокойно интересуется мужчина в белой майке и трусах.

— Вы, извините, что пришлось вас разбудить. Но вы ошиблись номером. Это мой номер.

— Да? — он поднимается, опускает ноги и присаживается на край кровати. — Не может быть.

Он обхватывает взлохмаченную голову. Морщится. Наверно, от боли? Кажется, у него вчера была весёлая ночка.

А может, даже весёлое утро, потому что в комнате явственно присутствует запах перегара.

Во даёт!

— Может, может. Это мой номер, я здесь живу.

Он поднимает указательный палец вверх:

— Момент!

Встаёт и роется в бумагах на столе. Пока он это делает, я с интересом разглядываю его.

Белые трусы-плавки из х/б выглядят несколько комично, что нисколько не смущает их обладателя.

Тёмные глаза, тёмные волосы.

В его внешности угадывается уверенная, чуть уставшая зрелость.

Кожа на лице давно не гладкая, но пока и не постаревшая, не испещрена глубокими морщинами. Мясистая. Немного рыхлая и поблекшая, но ещё сохраняющая форму.

В нём сочетаются определённая опрятность и лёгкая небрежность, он чем-то напоминает актёра Сергея Маковецкого.

А уже в следующее мгновение он протягивает мне свою карту гостя:

— Вот. Всё верно. Шесть-ноль-девять.

Разглядываю фамилию и номер на картонной карточке: Горемыкин П. Д. 6–09.

— И всё же это какая-то ошибка. Я здесь живу, — повторяю я. — Это мой номер…

Незнакомец забирает карточку, кладёт её во внутренний карман своего пиджака и укладывается обратно в кровать.

— Не будь единоличником. Тут из твоего — твоё барахло и твой писюн. Остальное у нас всё общее, социалистическое. По крайней мере здесь, в гостинице «Юность».

Меня возмущают слова, но я решаю не спорить и отправляюсь обратно на первый этаж к стойке администратора.

После получасового ожидания в очереди раздражённый администратор на мои претензии и требование переселить Горемыкина П. Д. сообщает мне, что подселение — это нормальная практика.

Что гость оплачивает койку, а не номер.

Мы живём в стране развитого социализма, а не на буржуазно-капиталистическом западе, и если мне не нравятся порядки, то я могу съехать прямо сейчас, потому что гостиница и так переполнена.

И ей нужны свободные места.

В её глазах читается укор за мою чёрную неблагодарность.

По недовольным взглядам окружающих понимаю, что возможность заселиться в гостиницу в самый разгар отпускного сезона сродни чуду.

Съезжать некуда, и я вынужден мужественно принять этот удар судьбы в виде соседа Горемыкина в своём номере.

Возвращаюсь в номер. И бухаюсь на свою кровать.

Горемыкин лежит спиной ко мне и ехидно интересуется:

— Ну что? Переезжаешь в трёхкомнатный люкс?

— Да ладно, хватит вам издеваться. Остаюсь я здесь, с вами.

В моей душе теплится надежда о том, что Горемыкин приехал на концерт по комсомольской линии и завтра уже свалит.

Хотя по возрасту он на комсомольца совсем не похож.

Ну, может, руководитель какой-нибудь или куратор.

Чёрт разберёт их партийную иерархию.

— А вы тоже на концерт или на футбол? — осторожно интересуюсь я. — Кстати, меня зовут Алексей.

— Хорошее имя, — он поворачивается и представляется. — Павел Дмитриевич. Футболом не интересуюсь, хотя знаю, что сегодня играют «Динамо» Киев с ЦСКА.

— Тогда откуда знаете? — удивляюсь его ответу.

— По долгу службы следователь по особо важным делам обязан знать всё.

Ох, ни хрена себе! То от ментов убегал, к другим прибежал.

Так вот откуда в нём чувствуется выправка и внутренняя стойкость.

Сердце застучало. А вдруг он сейчас начнёт расспрашивать, кто я и откуда, и спалит меня моментально.

— Кириллов, ты случайно паспорт не терял?

Блин, это что, вопрос с подвохом? Облизываю губы и решаю не врать.

— Терял, — отвечаю, вспомнив утренние поиски.

— Вот там, на полочке у тебя над головой, твой паспорт. За кроватью валялся.

— Спасибо, — поднимаюсь, вижу в указанном месте ту самую обложку и быстро убираю его в чемодан.

Желание отдохнуть и поваляться в кровати давно улетучилось.

Теперь я хочу свалить от этого следователя, пока он не занялся моим прошлым.

Придумываю причину: уйти, не попрощавшись или не объяснив, куда иду, как-то невежливо.

— Мне тут в книжном нужно кое-что посмотреть. Вы отдыхайте, Павел Дмитриевич, я попозже вернусь.

— Валяй, студент, — Горемыкин начинает устраиваться поудобнее на своей кровати, а я выскальзываю в коридор.

Время на часах — примерно 16:45. Я спускаюсь на первый этаж, вестибюль снова переполнен.

Волна болельщиков «Динамо» Киев подхватывает меня и выносит прямо на улицу, как щепку.

Вокруг — море лиц. Возбуждённых, радостных, ожидающих праздника.

В основном мужчины с усами и без.

Они громко обсуждают предстоящий матч.

Звучат фамилии футболистов — Блохин, Бессонов, Демьяненко. Вспоминают прошлые игры, кто-то спорит о тактике, но в голосах — предвкушение игры.