Адам Грант – Скрытый потенциал. Наука достижения великих целей (страница 3)

Только вдумайтесь, насколько это удивительно! Если вы хотите предсказать, сколько будут зарабатывать нынешние четвероклассники, обратите внимание не на их оценки за умение работать с цифрами и выражать свои мысли, а на субъективную оценку поведенческих характеристик этих детей, которую им дают педагоги. Многие думают, что эти особенности относятся к категории врожденных, однако на самом деле они формируются в детском саду. На будущий успех человека влияют не только его природные данные, но и развитие поведенческих навыков.

Когда Аристотель писал о таких качествах, как привычка к дисциплине и стремление приносить обществу пользу, он называл их добродетелями характера. Сам же характер философ описывал как ряд принципов, которые человек усваивает и применяет исключительно посредством силы воли. Когда-то и я рассматривал характер так же – считал, что его суть состоит в преданности четкому моральному кодексу. Однако моя задача – подвергнуть те идеи, о которых любят спорить философы, проверке, и усовершенствовать их. Информация, которую я собрал за последние 20 лет, заставила меня пересмотреть понятие характера. Теперь я определяю его не как продукт воли, а, скорее, как набор конкретных навыков.

Характер не является лишь набором принципов – это приобретенная способность жить в соответствии с ними. Сила характера помогает заядлому прокрастинатору успеть закончить работу к установленному сроку ради важного для него человека; робкому интроверту – найти в себе смелость выступить против несправедливости; школьному задире – удержаться от конфликта с товарищами по команде перед важным матчем. Развитию именно этих навыков способствуют хорошие дошкольные воспитатели и эффективные спортивные тренеры.

Когда Морис Эшли собрал команду шахматистов для участия в национальном первенстве, в число ее членов вошел Фрэнсис Айдехен. Его нельзя было назвать особенно талантливым игроком, но тренер принял его в команду за характер. «Был еще другой претендент, и играл он лучше меня, – рассказывал Фрэнсис, – но у него отсутствовало умение контролировать эмоции, а Морис считал это важным».

Когда на предпоследнем этапе турнира Raging Rooks начали проигрывать, Морис Эшли не стал расписывать подопечным сложные шахматные приемы и вообще ни минуты не говорил о стратегии. «Я напомнил им о дисциплине, – делился он, – о том самом навыке, который они все вместе оттачивали на протяжении целых двух лет».

Сила характера ребят из Гарлема привлекла внимание легендарного гроссмейстера Брюса Пандольфини, который на тот момент уже многим юным игрокам помог дойти до участия в национальных первенствах и чемпионатах мира. Став свидетелем победы Raging Rooks, он заметил:

«Ничто не могло их обескуражить. Многие дети под влиянием стресса начинают спешить или теряют контроль над эмоциями, но только не эти ребята. Они не позволяли себе суетиться и оставались невозмутимыми. Никогда не видел, чтобы дети их возраста были столь хладнокровны – настоящие профессионалы».

Если представить себе, что шахматный конь устроен по принципу троянского[9], то можно метафорически сказать, что внутри него Морис спрятал армию навыков. Именно они помогли Raging Rooks идти вперед, в то время как их соперники стояли на месте. «Он мог научить чему-то важному, не проявляя при этом деспотизма, – делился Фрэнсис. – И дело вовсе не в разработке какой-то шахматной стратегии, а скорее в том, что Морис помогал нам понимать и контролировать самих себя. Это кардинальным образом изменило мою жизнь».

Ценность силы характера Морису довелось познать на собственном опыте. Когда он был ребенком, его мать пожертвовала всем ради переезда в Америку, в то время как бабушка осталась на Ямайке, чтобы растить Мориса, а также его брата и сестру. Когда через десять лет они наконец поселились в Нью-Йорке, то уже отлично понимали, что сидеть сложа руки и ждать возможностей не стоит – необходимо самим прокладывать себе путь в жизни.

В средних классах Морис наткнулся в библиотеке на книгу о шахматах, и у него возникло желание стать членом школьной команды шахматистов. Но он довольно быстро осознал, что для этого ему недостает профессионализма. Тогда Морис с головой погрузился в учебу и через некоторое время стал капитаном команды шахматистов колледжа. Позже ему предложили работу тренером по шахматам в Гарлеме за 50 долларов в час, и он ухватился за эту возможность.

Сегодня любой человек, знакомый с миром шахмат, скажет вам, что Морис – блестящий стратег. Если в середине партии его противник вместо хода слоном сделает рокировку, он с легкостью назовет число ходов, за которые поставит ему шах и мат, а заодно уточнит, потеряет ли тот в процессе ферзя или нет. Однажды он вслепую играл с десятью оппонентами сразу, и в результате одержал победу во всех партиях. И все же этот человек считает, что характер важнее таланта.

Практика показывает, что новички различного возраста обучаются шахматам быстрее, если отличаются особыми умственными способностями. Однако, если мы попытаемся предсказать, как эти же люди будут играть в дальнейшем, когда повзрослеют или наберутся опыта, то их изначальные интеллектуальные особенности в расчет принимать необязательно. В шахматах, как и в случае с переходом из детского сада в школу, первичное преимущество в виде развитых когнитивных навыков со временем исчезает. В среднем, чтобы стать хорошим шахматистом, необходимо более 20 тысяч часов практики, а гроссмейстером – около 30 тысяч. Тем, кто хочет непрерывно совершенствоваться в шахматной игре, следует развивать в себе проактивность и дисциплину, а также целеустремленно изучать старые партии и новые стратегии.

Сила характера и составляющие ее навыки помогут вам не просто работать с максимальной отдачей, но и двигаться ко все более и более значимым вершинам. Как следует из заключения экономиста Джеймса Хекмана, которое он вынес в результате своего исследования, эти способности «являются предвестниками и причиной жизненного успеха». И все же сильный характер невозможно сформировать в вакууме – для совершенствования необходимы возможности и мотивация.

Рассуждая о развитии каких-либо качеств, люди обычно говорят о длительных усилиях, которые приходится прилагать родителям и учителям, чтобы развивать и поддерживать детей. Тем не менее, если их цель – полностью раскрыть потенциал своих подопечных, потребуется и кое-что другое. Речь идет о более точечной и кратковременной форме поддержки, которая помогает людям научиться управлять собственным обучением и совершенствованием. В мире психологии она называется скаффолдингом (англ. – «строительные леса»).

Строительные леса представляют собой временную конструкцию, позволяющую рабочим бригадам подниматься на высоту, которая до этого была недоступна. По завершении работ ее разбирают, и с этого момента здание стоит само по себе.

В процессе обучения аналогичное назначение имеет так называемый метод скаффолдинга: учитель или тренер дает ученику первоначальные инструкции, а затем прекращает его поддержку. Цель такого подхода заключается в том, чтобы переложить ответственность за результат на обучающегося, помочь ему начать развивать собственный, независимый подход к самообучению. Именно так поступил Морис Эшли, когда тренировал Raging Rooks: создал временную конструкцию, подарив ребятам возможность и мотивацию для совершенствования.

С самого начала карьеры шахматного тренера Морис наблюдал, как другие наставники ставят перед подопечными все фигуры в линию и показывают новичкам ходы для дебютов: королевская пешка идет на две клетки вперед, затем конь перепрыгивает через другую пешку и шагает на одну клетку вбок. Он понимал, что изучение правил может быть скучным, и не хотел, чтобы дети потеряли интерес к игре, поэтому, первый раз рассказывая о шахматах группе шестиклассников, сделал все наоборот: взял фигуры в горсть и начал объяснение с эндшпиля. Затем Морис продемонстрировал, как можно разными способами поставить противнику шах и мат, заложив таким образом основу «строительных лесов».

Говорят, что путь проявляется со временем лишь там, где присутствует воля, однако многие, не видя будущего маршрута, перестают мечтать о конечной цели. Выходит, чтобы распалить волю, он должен оставаться на виду. Именно в этом и помогает скаффолдинг.

Начав объяснять игру с конца, Морис разжег в своих учениках огонь целеустремленности. Поняв, как загнать чужого короля в угол, они увидели путь к победе – а это, в свою очередь, пробудило в них волю к обучению. «Не стоит говорить детям, что им предстоит учиться терпению, настойчивости и стойкости, – от этого они тут же заскучают, – со смехом говорил Морис. – Лучше скажите: “Шахматы – это классная игра. Садитесь к доске, я вас обыграю!” Взбудоражьте их дух, пробудите в них тягу к соревнованию. Как только они увлекутся и войдут, вы их обыграете – вот тут-то у них и появится желание побеждать». К примеру, Касону Генри понадобилось не так уж много времени, чтобы научиться играть в уме целые партии – при этом он лишь лежал в кровати, глядя в потолок и представляя шахматную доску.

Морис использовал скаффолдинг, чтобы игроки могли не только совершенствовать себя, но и поддерживать друг друга. Он использовал нестандартные способы обучения, позволяющие им делиться различными шахматными приемами: ребята рисовали мультфильмы о фигурах, писали научно-фантастические рассказы о блестящих партиях и сочиняли рэп о том, как господствовать на доске. Это научило их относиться к одиночной игре как к упражнению на просоциальность в рамках команды. Если кто-то из них не мог сдержать слез во время национального чемпионата, то плакал вовсе не из-за проигрыша, а из-за того, что подвел товарищей.