Адам Грант – Оригиналы. Как нонконформисты двигают мир вперед (страница 28)
Концептуальные новаторы, как правило, порождают оригинальные идеи рано, но дальше рискуют только повторять самих себя. Экспериментальное новаторство более долговечно, и это возобновляемый ресурс: вместо того чтобы копировать давние идеи, мы благодаря экспериментам можем и впредь совершать новые открытия. Марк Твен опубликовал “Приключения Гекльберри Финна” в возрасте 49 лет. Он двигался вперед “методом проб и ошибок”, как пишут литературоведы, “изобретал гибкий сюжет на ходу и писал, не держа в голове никакого четкого плана или замысла”. Сам Твен замечал: “Когда рассказ перерастает в повесть, изначальное намерение (или мотив) часто просто забрасывается и ему на смену приходит нечто совершенно иное”.
Чтобы с годами не утратить оригинальности и накопить опыт, лучше всего практиковать экспериментальный подход. Занимаясь творчеством, можно заранее строить меньше планов и по очереди испытывать самые разные виды пробных идей и решений. В конце концов, если нам хватит терпения, мы можем набрести на что-нибудь по-настоящему новое и полезное. Экспериментальный метод пригодился Леонардо да Винчи: ему было 46 лет, когда он завершил “Тайную вечерю”, и 50 с небольшим, когда он приступил к работе над “Моной Лизой”. “Лишь благодаря рисованию он пришел к настоящему пониманию, и его намерения прояснились”, – замечает один искусствовед; другой говорит, что “Леонардо работает как скульптор, лепящий из глины, который ни в одной форме не видит окончательного произведения, а потому продолжает трудиться дальше, даже рискуя затемнить собственные изначальные замыслы”.
Мартин Лютер Кинг тоже был экспериментальным новатором. Хотя ему было всего 34 года, когда он произнес знаменитую речь о мечте, у Кинга к тому времени уже имелся почти 10-летний опыт публичных выступлений на тему гражданских прав. В возрасте 15 лет он победил на конкурсе ораторов, выступив с оригинальной речью о правах человека. В течение десятилетий он изучал огромное количество текстов песен и церковных гимнов, чтобы найти слова, наиболее ясно выражающие его ви́дение. В тысячах произнесенных им речей постоянно слышатся самые разные мелодии и рефрены. Обретя опыт “старого мастера”, он добился оригинальности благодаря тому, что, по словам исследователя теории управления Карла Вейка, “использовал старое в новых сочетаниях, а новое – в старых сочетаниях”35.
Тех, кто умеет ждать, обычно ждет награда, и экспериментатору никогда не поздно стать оригиналом. После того как архитектор Фрэнк Ллойд Райт получил заказ на “Дом над водопадом”, который станет самой прославленной его постройкой, он прокрастинировал почти год, лишь изредка делая предварительные наброски; он закончил работу над проектом лишь в возрасте 68 лет. Реймонд Дэвис получил (с соавтором) Нобелевскую премию по физике за исследование, к которому приступил в 51 год, а закончил его – в нежном возрасте восьмидесяти. Чем больше экспериментов вы ставите, тем меньше вы ограничены вашими прошлыми идеями. Многому вы учитесь, узнавая новое от студентов в вашей аудитории, обнаруживая новое на ваших холстах или в накопленных вами фактах. Не позволяя себе превратить собственное воображение в узкое туннельное ви́дение, вы продолжаете с любопытством смотреть на окружающий мир, улучшая остроту своего периферийного зрения.
Спринт – отличная стратегия для юного гения, но для того чтобы попасть в разряд “старых мастеров”, необходимо запастись терпением для марафона экспериментов. Оба пути ведут к творчеству. Однако для тех, на кого редко нисходит внезапное озарение, медленный, но верный метод экспериментирования может стать залогом долгого и интересного оригинального созидания. Писатель Дэниел Пинк размышляет:
Разумеется, далеко не каждый 65-летний тормоз скрывает в себе до сих пор не реализовавшегося инноватора и экспериментатора. Но пример таких инноваторов должен укреплять решимость всех этих бесконечно любознательных людей, которые непрерывно возятся с чем-то интересным, всех этих убежденных черепах, которых совершенно не смущают смазанные пятна проносящихся мимо них зайцев36.
Глава 5 Златовласка и троянский конь. Как создавать и сохранять союзы
Жило два рода Сничей:
У первых на брюхе
Красовалась звезда,
У вторых – никогда.
Звезды – сущие пятнышки, еле видны.
Ерунда! Неужели они так важны?
Но, отличье ценя, задались Звездобрюхи,
Возомнили: “Мы – лучшие Сничи в округе!”
С гордо задранным рылом цедили, как цацы:
“С голобрюхим народом не хотим даже знаться!”1
Память о величии этой женщины давно померкла, но никто не сделал для суфражистского движения в Америке больше, чем Люси Стоун2. В 1855 году она вступила в борьбу за права женщин, и по ее стопам пошли тысячи последовательниц, называвшие себя в ее честь Люси Стоунерами3. В следующем столетии участницами Лиги Люси Стоун были летчица Амелия Эрхарт, поэтесса Эдна Сент-Винсент Миллей и художница Джорджия О’Киф. Люси Стоунером наших дней можно назвать Бейонсе, Шерил Сэндберг, Сару Джессику Паркер и основательницу компании
Люси Стоун была первой женщиной в США, которая, выйдя замуж, оставила себе девичью фамилию. Но пионером она была не только в этом: Люси первой из женщин штата Массачусетс получила степень бакалавра. Она также стала первой американкой, полностью посвятившей себя чтению лекций о необходимости равноправия для женщин; она собрала бессчетное количество сторонниц и убедила в своей правоте множество своих критиков и сомневающихся, которые со временем также примкнули к движению. Люси Стоун была одной из немногих женщин того времени, которые не боялись выступать публично – тем более на тему женского равноправия. Она проводила национальные съезды, она основала главную женскую газету в стране –
В 1851 году Стоун собрала конференцию, посвященную правам женщин, но сама не поднималась на трибуну до последнего дня, когда ее все же уговорили выступить. “Мы больше не хотим быть лишь придатком к обществу”, – объявила Стоун и призвала участниц конференции обращаться в законодательные органы своих штатов с петициями о праве женщин голосовать на выборах и владеть собственностью. Эта ее речь по-настоящему воспламенила борьбу за женское равноправие. Слова Люси Стоун перелетели через Атлантический океан и вдохновили британских философов Джона Стюарта Милля и Гарриет Тэйлор-Милль; они написали и опубликовали знаменитый трактат об освобождении женщин, который мобилизовал суфражисток Англии.
В Америке самое сильное впечатление речь Стоун произвела на рочестерскую учительницу Сьюзен Энтони, и та примкнула к движению суфражисток. Два года спустя другая величайшая суфражистка той эпохи, Элизабет Кэди Стэнтон, писала Энтони о Стоун: “У нас нет другой женщины, которая могла бы сравниться с ней”.
В течение следующих полутора десятилетий Стоун, Энтони и Стэнтон были близкими соратницами и знаменитыми лидерами суфражистского движения. Но задолго до того, как осуществилась их заветная цель – предоставление женщинам равных избирательных прав с мужчинами, их коалиция распалась.
В 1869 году Сьюзен Энтони и Элизабет Стэнтон разорвали сотрудничество с Люси Стоун и образовали отдельную, самостоятельную организацию суфражисток. Бывшие соратницы превратились в соперниц и вступили в яростную конкуренцию: они выпускали собственные газеты, составляли собственные петиции, раздельно собирали пожертвования и независимо друг от друга лоббировали принятие новых законов. “Такой раскол, – сетует историк Джин Бейкер, – привел к расщеплению сил внутри движения, которое и так насчитывало слишком мало участников и страдало от недостатка организованности”. Кроме того, эта размолвка подкрепляла стереотип, согласно которому женщины не годятся для политической жизни, и давала газетам повод острить на тему “войн в курятнике” вместо того, чтобы сосредоточиться на сути женского движения. Сьюзен Энтони замыслила целую сеть интриг с целью переманить к себе лидеров из организации Люси Стоун, и вражда, которую Энтони и Стэнтон питали к Стоун, дошла до того, что они решили просто вычеркнуть ее организацию из книги по истории суфражистского движения. Такой поступок ужаснул даже родную дочь Элизабет Стэнтон – и та исправила это упущение, по собственному почину написав отдельную главу о деятельности Люси Стоун. Но если все три предводительницы суфражизма были глубоко преданы своему делу – как же получилось, что они в конце концов вступили в столь напряженный и разрушительный конфликт?
В этой главе рассказывается о том, как оригиналы образуют альянсы ради скорейшего достижения своих целей, и о том, как преодолеть барьеры, мешающие таким альянсам успешно функционировать. Большинство усилий, направленных на изменение статус-кво, по определению выливаются в борьбу меньшинства против правил, установленных большинством. Коалиции обладают мощью, но по природе своей неустойчивы: ведь они очень сильно зависят от взаимоотношений между отдельными членами союза. Конфликт Люси Стоун со Сьюзен Энтони и Элизабет Кэди Стэнтон разрушил самый важный альянс в истории суфражизма и едва не привел к гибели всего суфражистского движения. Анализируя основные сложности создания коалиций – на примере талантливой предпринимательницы, убеждавшей окружающих дать ее идее шанс, истории диснеевского хита, который мог бы вовсе не появиться, и краха движения “Захвати Уолл-стрит”, – мы увидим, что создание жизнеспособных коалиций требует тонкого равновесия между почтенной добродетелью и прагматичной политикой. Попутно вы узнаете, почему пение гимна Канады помогает формировать прочные союзы, почему общая тактика иногда оказывается важнее общих ценностей, почему в западных штатах движение суфражисток победило раньше, чем в восточных и южных, и почему иногда важнее делать своими партнерами врагов, чем заклятых друзей.