Адалин Черно – Ты мне (не) нужен (страница 22)

Убедила себя непонятно в чем, поэтому завариваю теплый чай и пытаюсь успокоиться. Завтра ребята уезжают. Я проведу их на поезд, а там их встретят и заберут в лагерь. Ближе к десяти звонит Рома и просит спуститься. Сердце заходится ходуном, я быстро подхожу к окну, смотрю вниз. Стоит с красивым пакетом в руках спиной к подъезду. Смотрит куда-то по другую сторону дома.

Я быстро отлипаю от окна, к которому буквально приклеилась в попытке разглядеть его черты сквозь разделяющее расстояние, и направляюсь к выходу. Кричу парням, что приду через пару минут и сбегаю по ступенькам вниз, один этаж, второй, третий… наконец, последний. Можно было воспользоваться лифтом, но я вспоминаю об этом лишь когда поток холодного воздуха летит мне в лицо.                                                           

— Привет, — поспешно произношу, оказавшись рядом с Ромой.

Он мгновенно оборачивается, улыбается, от чего на щеках появляются ямочки. Смотрит на меня довольно, изучает взглядом, проходится по скулам, подбородку, спускается ниже и снова возвращается к глазам.  

— Привет, — говорит наконец. — Соскучился.

Он заключает меня в свои медвежьи объятия. Я против него маленькая, едва заметная, хотя и ростом почти такая же. Хрупкая, худенькая, а он широкий и сильный, с накаченной грудью и бицепсами.

— Задушишь, — смеюсь я, пытаясь освободиться.

— Прости, правда соскучился, — шепчет, проводит носом по моей скуле, целует в висок, в щеку, касается губами уха и только потом отстраняется, чуть ослабляя захват. Видно, что скучал.

— Вижу, — я улыбаюсь, а сама посматриваю на пакет в его руке.

— Это тебе, — спохватывается Рома, протягивает упаковку мне, но тут же оттягивает ее обратно, не давая возможности взять. — Откроешь наедине дома, ладно?

Мне становится любопытно, что там. Хочу открыть прямо сейчас, заглянуть в этот красивый голубой пакетик, аккуратно задеть пальцами шнурки и извлечь оттуда мой сюрприз. Останавливает лишь его требовательный взгляд и крепкая хватка, которая говорит “Не отдам, если не пообещаешь сделать так, как прошу”. И ведь правда не отдаст. Будет держать до последнего, лишь бы было по его.

— Мне придется сразу же идти домой, — предупреждаю.

— Почему это? — изображает искреннее удивление, а у самого глаза горят лукавым огнем.

— Любопытство берет верх, Сергеев! — в шутку называю его по фамилии.

— Пойдешь потом.                                                           

Он разжимает пальцы и позволяет мне взять пакетик, ухватить пальцами переплетенные веревочки ручки и крепко сжать их в руках. В голове тут же отпечатывается мысль о том, что подарок легкий, почти невесомый. Соломы он туда напихал, что ли? Становится смешно от предположений, так что я не удерживаюсь и хихикаю. Чувствую себя дурочкой. Взрослая ведь, не двадцать давно, а стою под подъездом с мужчиной и хихикаю.

Могу пригласить его в дом, предложить чай или кофе. Нам ведь можно не скрываться от ребят, соседей, да и Аньке давно пора рассказать о Роме, они пару раз пересекались, но я как-то уводила тему. Не хочется ее тревожить своим счастьем, хотя увидела бы она меня сейчас — наверняка не удалось бы убежать от расспросов. Я чувствую, как вся свечусь счастьем, излучаю его каждой клеточкой, кожей, взглядом, губами, которые, не удержавшись, облизываю. Соблазняю его, черт возьми!                                                           

— Иди сюда! — Рома притягивает меня к себе рывком, утыкается носом в ключицу, целует влажными губами, отчего кожа покрывается мурашками.

Я обнимаю его за плечи, хватаюсь, обеими руками, крепко при этом удерживая пакетик. Он висит на его плечах, удерживаемый моими пальцами. Одинокий и забытый, потому что у тех, кто его за сегодня потрогал, есть более важные дела.                                                           

Мы заняты друг другом. Рома меня целует, ласкает мое тело ладонями, проникает под домашнюю футболку, которую я не успела сменить. Всеми своими конечностями дает понять, что соскучился. А еще пускает в ход тяжелую артиллерию — губы. Оставляет поцелуи у меня на шее, на щеках, обязательно обеих, чтобы не обделить ни одну из них, ласкает языком мочки уха, вызывая дрожь во всем теле.                                                           

— Ро-о-о-м-м-м-м, — то ли тяну, то ли мычу. — Надо остановиться.

На самом деле не надо. Можно подняться ко мне, закрыться в спальне, раздеть друг друга и довести то, с чего начали, до конца. Рома предпочитает остановиться. Он утыкается в мой лоб, шумные прерывистые толчки воздуха покидают его легкие. Мы пытаемся успокоиться, выровнять дыхание.

Такое ощущение, что у нас конфетно-букетный период начался, который мы проскочили, начав сразу с постельного. Рома стал куда внимательнее, ласковее, старается вот для меня, заезжает всего на пару минут, чтобы привести подарок, хотя сегодня мы вообще не должны были видеться. Приятно. Я прямо чувствую, как таю, хотя нужно быть неприступнее. Не прощать его тайну так сразу, показать, что меня это задело. По документам он женат, так что мне бы вообще с ним попрощаться до развода, отстоять свою позицию. Я это понимаю, но не могу. Как отказаться от встреч с ним? Да и имею ли я право злиться и отстаивать, сама же поступила не лучше. Скрываю, молчу обо всем, что случилось.

— Ты с отпуском серьезно? — уточняет уже более спокойным голосом, хотя дыхание еще тяжелое. Рваное.                                                           

— Да. С сегодняшнего дня две недели не работаю.

Про ребят пока молчу, сама не знаю почему. Хочу сюрприз сделать. Думала ведь ужин приготовить, пригласить Рому.                                                           

— Завтра будешь занята с ребятами?                                                           

— Они в лагерь едут, — решаю не скрывать.

— Завтра? — он удивлен и видно, что скрывает, но доволен. Наверняка рассчитывает время, которое мы проведем вместе.                                                           

Я киваю. Жду, что он предложит. Сюрприз накрылся, поэтому отдаю инициативу в его руки. Смело вручаю ее ему и жду. Лучше было бы, чтобы у него оказалось много работы и он не смог приехать, остыли бы, отвлеклись друг от друга, подумали, но Рома вдруг предлагает:

— А полетели на Мальдивы? На неделю.

Не сразу нахожусь с ответом, медлю, хорошо хоть не мямлю. Не заговариваюсь, просто молчу, смотря куда-то мимо Ромы. Мальдивы это прекрасная возможность сблизиться, узнать друг друга лучше, поговорить и решить, стоит ли на в принципе быть вместе. Может быть мы разные, неподходящие друг другу и нам стоит расстаться.

— А поехали! — киваю.     

Глава 25

Прозрачная вода накатывает на пальцы с нанесенным на ногти идеальным голубым маникюром, задерживается там несколько секунд, после чего отступает, чтобы повторить свой маршрут снова. Я все жду, когда вода достигнет пяток, но этого не происходит потому что волны не усиливаются, а напротив, сходят на нет. Теперь вода не достает даже до пальцев, мне приходится сделать шаг, чтобы намочить ступни.                                                           

Я в раю.                                                           

В своих мыслях я представляю рай, куда все мы однажды отправимся именно таким: с прозрачной водой комфортной температуры, с ярким до рези в глазах небом, чистым песком и отсутствием толкучки. В рай определенно попадут не все. Как и на Мальдивы. Не знаю, как Роме удалось снять этот укромый уголок, но сейчас я им просто наслаждаюсь. Греюсь на солнце, пока Рома решает какие-то дела по телефону. Два дня он был только со мной, но на третий его телефон стал разрываться и он, извинившись, закрылся в домике.

Я то и дело посматриваю туда, где расположена наша вилла, но увы, Рому не вижу. Окна зашторены, небольшая терраса пустует. Сергеев полностью погрузился в работу и не собирается покидать комфортабельные апартаменты. Отвлекать его не буду, он итак два дня отклонял все звонки и говорил, что занят отдыхом. Смешно, конечно, было смотреть, как он берет трубку, пару минут выслушивает суть проблемы, а затем рявкает:

— Ты знаешь как это решить?! Тогда какого хрена мне звонить? Уволю к чертовой матери, когда вернусь!                                                           

После этого собеседники, как правило, извиняются и отключаются. Особо смелые желают хорошего отдыха.                                                            

Ближе к обеду, когда палящее солнце становится практически невыносимым, сбегаю в тень террасы. Сажусь на край, спускаю ноги в воду, хлюпаю ими, нагоняя волны. Прислушиваюсь, но голоса Ромы не слышу. Жаль. Хотелось бы послушать, как он разговаривает со своими сотрудниками.

Сидя в тени и полнейшей тишине, думаю о том, что так и не нашла в себе сил рассказать ему о том, что случилось. Мальдивы — идеальная возможность. Мы здесь на неделю. Остается пять дней. Билеты обратно куплены на фиксированную дату. Даже если Рома не поймет, оставшееся время мы проведем вместе. У меня будет время с ним поговорить, объясниться, оправдаться, почему не рассказала сразу. Однако я все же медлю. Не знаю, как начать этот разговор.