Адалин Черно – Ты мне (не) нужен (страница 21)
Я почему-то думаю, что он и без случайной встречи запросто может всё рассказать. Найти Рому, договориться о встречи или… вдруг у него есть несколько фотографий, сделанных той ночью? Тогда и говорить не о чем — достаточно просто послать их. В такие минуты ненавижу себя за слабость. За то, что не могу сказать о случившемся. Это кажется просто — набраться смелости и всё сказать. Так, как было. О реакции непонятной, о том, что меня опоили. Поверит — отлично, я камень с души сброшу, не поверит — значит, не мой мужчина.
В теории всегда всё просто, а на практике смириться с тем, что ты разрушила всё своими же руками — сложнее. В наших отношениях, если не считать едва заметного холодка, все хорошо. Как это разрушить? Одним-единственным признанием. Как я потом переживу ту мысль, что молчи я и дальше, между нами все осталось по прежнему.
Это страшно — не знать, как поступить. Сомневаться, раскаиваться и изводить себя, давая партнеру думать, что у вас не все хорошо. Рома правда старается. Изменил свое отношение ко мне, подзабил на работу, чтобы больше времени проводить вместе. Он вообще сильно изменился после того, как мы поговорили. Не сразу, через несколько дней, но будто другой человек. И смотрит на меня иначе.
— Привет. Что за спешка? — Андрей материализуется возле столика, за которым я последние полчаса жду его прибытия.
Садится на стул. подзывает официантку и делает заказ. Кофе и панакотту… ничего не меняется.
— Я хочу отпуск, Андрей.
Я думала над этим довольно давно. Хочу отдохнуть, отвлечься, развеяться, уделить время Роме. Всё, которое у меня будет свободным. Мы должны попробовать создать что-то большее того, что у нас уже есть. Перейти на новый уровень. Он у меня занятой бизнесмен, работает, но даже он имеет отпуск и может отвлечься. У меня такой привилегии нет. Я все время в работе и часто мы не можем увидеться во время того же обеденного перерыва, потому что у меня его попросту нет.
— Отпуск?
Андрей произносит это слово так, будто не знает его значения. Словно оно чужеродное и совсем непривычное для него. Согласна, отпуск не только у моделей, но и у кастинг-директоров если и бывает, то короткий и неофициальный. Попросту нет такой жизненно важной каждому человеку функции, как отдых.
— Мне нужно, Андрей. Я не справляюсь. У меня проблемы в личной жизни, мне необходима смена обстановки, перезагрузка. Я не могу работать.
Андрей молчит. Видимо, пытается переварить услышанное. Я никогда не просила у него отгулы. Даже тогда, когда ребята заболели, я была на работе. Оставляла их на Лилю и приезжала, потому что мне нужны были деньги. А теперь не прошу, я буквально ставлю его перед фактом. Я все заранее решила, взвесила. Несколько недель отдыха не ударят по моим финансам, но это поможет мне здорово перезагрузить голову и отвлечься.
— Неожиданно, — произносит Андрей, прочистив горло.
Он оглядывается, видимо, в поиске воды, но не найдя ничего подходящего, кладет руки на стол и смотрит на меня.
— Ты же знаешь, что лучше отпуски не брать? Понимаешь риски?
Конечно, я осознаю ужас ситуации. Понимаю, как сильно это ударит по моему бюджету и как расстроятся заказчики, которым придется или ждать меня или нанимать новых девушек. Я также знаю, что это ударит по репутации. Никому не нужна модель, которая на середине пути оставляет свой проект, потому что захотела отдохнуть. Я все это знаю, думала, но все равно решилась, раз уж начала этот разговор.
Ответить я не успеваю: к нашему столику подходит официантка, оставляет заказ Андрея. Он пьет свой кофе, я жду его ответа. Впрочем, он не так уж мне и важен, я все равно не выйду на съемки в ближайшие две недели.
Следующие полчаса Андрей пытается убедить меня в том, что я не должна уходить в полный отпуск. Пытается уговорить меня дать мне пару дней, чтобы отдышаться, уменьшить количество съемок. Оставить самые крупные и важные заказы. В один из моментов я даже почти соглашаюсь, но потом вспоминаю Рому и его отчаянные старания. Я просто не имею права поступить иначе, я должна что-то сделать, чтобы быть с ним рядом чаще. Не несколько часов в день, не одни сутки в неделю. Больше, чаще, я хочу показать ему свою любовь и признаться во всем.
Когда понимаю, что у Андрея закончились аргументы, виновато улыбаюсь и прошу его меня понять. Сообщаю, что с завтрашнего дня две недели меня не будет, а там… кто знает, может и месяц.
— Соня, пожалуйста, — просит Андрей. — Не больше двух недель.
Я обещаю ему вернуться, но всю дорогу меня не покидает стойкое ощущение, что я чего-то не знаю. Час назад Андрей говорил, что у меня рухнут доходы, и что я никому не буду нужна, а когда я твердо решила отдохнуть попросил быстрее вернуться. Какая к черту разница, если многие итак уйдут?
Глава 24
В отпуск я ушла так резко, будто сиганула с обрыва в кристально-чистую воду. Набрала в легкие побольше воздуха и окунулась с головой, мгновенно ощутив легкость и расслабленность во всем теле. За несколько минут ушла усталость, я буквально проснулась и захотела жить. Две недели. Отдых. Никакой работы. Только я и Рома.
Ребята на двенадцать дней отправятся в лагерь. Наверное я плохая мать, потому что вместо того, чтобы во время отпуска отменить няню и уделить время своим детям, отправляю их в лагерь. Они давно просятся, но все как-то не было времени найти подходящий. Мне предложила его Вика. Мы как-то говорили о том, что я ищу, она обещала поспрашивать.
Позвонила мне пару дней назад, сообщила, что нашла. Ее подруга отвозила туда детей и очень хвалила. Я тут же позвонила им, мне сбросили всю информацию, предложили прийти в их филиал в нашем городе, посмотреть всё. Лагерь оказался стоящим: с возможностью видеонаблюдения, с наймом индивидуального вожатого, который будет присматривать за детьми в случае необходимости, с охраняемой закрытой территорией и хорошим питанием. На поездку, которая планировалась на следующий день давали тридцати процентную скидку, которой я незамедлительно воспользовалась. Собрать ребят — полдня. Заплатить я успеваю сразу на месте, поэтому по возвращению сообщаю им, что они отправляются в лагерь.
Оба довольны, быстро собираются, в предвкушении ждут предстоящей поездки. Они у меня домашние. Практически никогда не уезжали куда-то далеко. Один раз, лет пять назад были в лагере, но видимо были маленькие, потому что дней через пять попросились обратно, через семь я их забрала. Не выдержали разлуки, а сейчас прямо просятся, радуются, что я их устроила. Пашка раза три уже спросил, не сложно ли мне будет. Права я была — они все же поняли, что между мной и отцом что-то произошло. Переживают.
Не могу передать, насколько это приятно. Тебе за тридцать, мужа нет и не предвидится, возможно даже отношения сойдут на нет после признания, а дети… дети будут всегда. Я почему-то уверена, что мои ребята меня поддержат даже тогда, когда придет время их отпустить, когда они женятся и у них появятся дети, а у меня внуки. Хочу верить, что воспитала мужчин, которые не забудут о матери, что бы не случилось.
Отгоняю мысли о внуках. Рано о них еще думать, я не настолько старая, вон, на съемки зовут, значит, еще ничего, несмотря на то, что уже тридцать четыре. Взрослая, не более.
— Мам, точно все в порядке? — ко мне на кухню на этот раз выходит Олег.
Неловко улыбается. Близкими наши отношения не назовешь, особенно после того, как он несколько раз принимал сторону отца.
— Мы точно можем уехать?
Когда об этом спрашивал только Паша, я как-то даже значения не придала. Он у меня мягкий, волнительный, это в его стиле, постоянно спрашивать, не заскучаю ли я без них. Олегу это несвойственно, поэтому я смотрю на ситуацию под другим углом, внимательно изучаю лицо сына. Он смущен, растерян, почему-то отводит взгляд. Возможно, чувствует себя виноватым еще за тот случай, когда он принял сторону отца, но… почему? У него так быстро изменилось мнение? О том, что оба сына могут подозревать или даже знать о произошедшем, не хочу и думать.
— Конечно, можете, — произношу с искренней улыбкой на лице. — Я ведь не просто так купила вам путевку. Поедете, развеетесь, отвлечетесь. Вам полезно и вы давно хотели, разве нет?
— Да, — кивает Олег, но я при этом не вижу особой радости.
— Расскажешь, что не так? — прошу сына открыться. Ни на что не рассчитываю, просто спрашиваю с надеждой, что он согласится.
— Да всё нормально, мам, — утверждает упрямо. — Непривычно просто куда-то уезжать.
Я вижу, что он что-то недоговаривает, но ничего не могу сделать. Заставлять ребят говорить точно не получится. Я отпускаю Олега. Хватаю телефон, намереваясь позвонить Славе и спросить, не видели ли ребята всего случившегося, но вовремя себя останавливаю. Не стоит у него ничего спрашивать. И звонить тоже. Не хватает еще трепать себе нервы.