Адалин Черно – Развод. Неверный муж (страница 21)

Спустившись вниз, выхожу на улицу и вижу припаркованный у входа автомобиль Сахима, куда тут же направляюсь. В этот раз он не выходит на улицу и не открывает мне дверцу, молча ждет, пока я сяду в салон и дает водителю команду двигаться. Сахим выглядит уставшим и недовольным, но молчит по крайней мере половину дороги, все время что-то просматривая в телефоне. Я примерно представляю что. Если бы мне не было так страшно, я бы тоже читала новости и комментарии, но я не могу.

— У нас есть несколько вариантов, Майя. Пустить все на самотек и никак не реагировать или же направить СМИ по правильной тропинке. Они в любом случае будут говорить о нас, обсасывать каждое сказанное слово и совместные снимки, которых немного только сейчас, но скоро их станет больше, потому что и тебя и меня будут фотографировать везде, особенно если мы будем вместе, а мы будем, потому что я планировал брать тебя на переговоры чаще. Не буду скрывать, мне этот скандал ни к чему хотя бы потому, что у нас все по-другому. Ты замужняя женщина, а я бы никогда не связался с замужней, но имеем, что имеем. Придется сказать всем, что вы с Демьяном давно планируете развестись и в последнее время жили, как соседи. Дадите большую пресс-конференцию, чтобы вам поверили.

— Если Демьян согласится.

— Тебе придется его уговорить, — добивает очередной новостью этого бесконечного дня.

Глава 30

— Если надумаешь рожать — делай кесарево, — со знанием дела говорит Яська и тут же осекается, будто вдруг поняла, что сказала. — Блин… Я такая дура, прости. Эти роды весь мозг вынесли.

— Все нормально, — улыбаюсь. — Когда-то ведь и правда буду рожать.

О своем диагнозе я никому не рассказывала и Яське в том числе, поэтому она, конечно, не может знать, что никаких родов у меня может и не быть. Впрочем, тут и с беременностью непонятки.

— Я так хорошо себя чувствую. Уснула и проснулась с ребенком, хотя знаешь… тут другая девочка есть, я пересеклась с ней в коридоре, она едва ходит, жаловалась на кесарево, говорит, очень тяжело ей после наркоза.

Яська при этом живчик. Конечно, не как во время беременности бегает, но с кровати самостоятельно встает и даже уже держала на руках малышку. Да и выглядит подруга замечательно — куда лучше меня после бессонной ночи и свалившихся новостей. Хорошо, что у Яськи пока не было возможности залезть в интернет и прочитать там статьи. Она отдала свой телефон на зарядку, как только о нем вспомнила и ей его еще не принесли.

Судя по ее великолепному настрою, Динар не сделал, как я его просила, и ничего ей не сказал. Не то, чтобы я надеялась, но все же, думала, у него появится совесть. Но у таких, как наши мужья, судя по всему, нет такого понятия, как совесть. Иначе бы и с о своими секретутками они не спали. Я совсем не хочу быть той, которая принесет плохие вести, но и скрывать от подруги то, что я узнала, не могу. Я бы не простила близкому человеку такую тайну.

— Ну как вы тут?! — в палату влетает медсестра, протягивает Яське телефон со словами: — Разрывался от звонков.

— Ох, простите, — Яська тут же берет мобильный в руки, снимает блокировку.

— Как самочувствие, мамочка? Все нормально?

— Да, да, спасибо. Хорошо.

— Если что — зови. Зарядку-то тебе когда принесут? А то у нас там уже очередь.

— Муж скоро приедет. Вот-вот… буквально час.

— Хорошо.

Когда медсестра выходит, я снова собираюсь с силами, чтобы стать той самой, кто принесет плохую весть, но Яся внезапно бледнеет и оседает на кровать, морщась от боли.

— Ясь… Что-то случилось?

Она мажет по мне невидящим взглядом, мотает головой и снова возвращает взгляд в телефон. Я тактично молчу и не лезу смотреть, что же так сильно повергло ее в шок, хотя скажу честно, мне очень хочется. После того, что я узнала, она может получить что угодно.

— Май… — голос Яси звучит так, словно из него вырвали все эмоции, который только можно — сухо и бесцветно. — А где был вчера Динар?

— В каком… смысле?

Я уже подозреваю неладное, но все еще убеждаю себя, что мои догадки неверны. Зачем? Понятия не имею, ведь и так ясно, что это конец. Что мне нужно встать и сообщить подруге о том, что я вчера успела увидеть. Она должна знать или уже знает. Вдруг ей прислали фотографию? Та же секретарша!

— В офисе.

— Он… был один?

— Ясь…

Мой голос сразу звучит так, что Яся все понимает. Кивает, поджимает губы, чтобы не заплакать и, уткнувшись в мобильный, через мгновение протягивает его мне. Там на экране — Динар со своей секретаршей. И снимок еще такой… мерзкий. Его рука на ее сиськах, в ее глазах застыло удовольствие, как будто их не прервала я, господи. Или же она успела насладиться до того, как я пришла. Господи, как это все… мерзко. До горечи во рту.

— Я застала их, — признаюсь. — Вчера.

— И молчала?! — возмутительно произносит, но тут же затихает.

— Не знала, как сказать.

— Но собиралась.

— Да. Вчера сказала Динару, чтобы сам признался, но…

— Он не сказал. Мы уже виделись, он только…

Яська начинает плакать. Закрывает лицо ладонями, ее плечи вздрагивают. Чувствую себя отвратительной подругой, потому что при виде ее состояния мне хочется сбежать, закрыться где-нибудь и забыть, что видела. За что нам с ней такое? Почему именно наши мужья так поступили? Или это все вокруг? Все мужчины запросто спят с секретаршами и помощницами. Хочется верить, что это не так.

— Он говорил, что любит, целовал руки, пальчики и смотрел так… словно у душу, — Яся вытирает слезы, которые катятся по щекам ручьем. — Я ведь еще подумала, что это как-то странно, что он так вдруг нежно, но подумала, что это из-за Наденьки, а он… из-за шлюхи.

От дальнейших слез Яську отвлекает проснувшаяся Наденька. Она хнычет, так что Яся, утерев слезы, тут же к ней подходит. Меняет памперс, берет на руки и возвращается на кушетку, прикладывает к груди.

— Нянечка сказала, нужно часто прикладывать, чтобы быстрее появилось хорошее молоко.

— Тебе нервничать нельзя, — замечаю, — иначе вообще молока не будет.

— Да ты права, — кивает. — Я должна теперь о себе думать. И о детях. А с Динаром я разведусь, — произносит решительно. — И детей заберу.

— Ясь…

— Считаешь, неправильно?

— Это и его дети тоже.

— Он наверняка о них не думал, когда был с ней, так что… не нужны ему дети.

— Динар так просто тебя не отпустит.

— Я знаю, Май. Я все знаю, но ты не волнуйся, у меня обязательно получится.

Яся полна решимости, так что мне остается только ее поддержать, что я и делаю, хотя мне очень трудно. Наша с Демьяном семья не успела разрастись, мы не завели детей, которые всей душой прикипели к отцу. Рвать такие отношения легче и быстрее. Перерубил и нет ничего! А если бы дети? И не один, а двое или, скажем, как у Динара с Ясей — трое? Что тогда? Как сказать им, что мама и папа не будут жить вместе, что теперь они не смогут совместно проводить с ними время и у них не выйдет видеться с отцом тогда, когда заблагорассудится, но хуже, что я порываюсь попросить Ясю подумать. Господи, после всего, что увидела сама. Даю себе мысленную пощечину и держу рот на замке.

Я как раз собираюсь уходить, когда дверь в палату распахивается и на пороге появляется Динар. Выйди я на несколько минут раньше, мы бы разминулись, но теперь мне приходится видеть, как он радостный приносит пакет, а взгляд моей подруги гаснет при виде него. У нее, как и у меня после увиденного, не выходит из головы картинка.

— Привет, Май, — улыбается Динар, как ни в чем не бывало.

— Я уже ухожу, — лепечу, подхватывая свою сумку.

Лишь когда оказываюсь за дверью, становится легче дышать. И я быстрее ухожу, лишь бы не попасть под разборки. Сейчас мне хватает и своих, которые, кстати, никак не оставят меня в покое. Даже сейчас… Вместо того, чтобы быть рядом с женщиной, которая носит его ребенка, машина Демьяна стоит у входа в клинику. Стоит мне лишь ступить на тротуар, как мой бывший муж выходит из авто и направляется ко мне.

Глава 31

Демьян

Выставив водителя на середине дороги, пересаживаюсь на водительское кресло и разгоняю автомобиль на максимум. Лечу по пустынной трассе, умело лавируя между одинокими авто и пролетая светофоры. Я думал, больно мне было, когда Майя меня не послушала и подала на развод, после, когда пришло осознание, что развод реален и на некоторое время Майя вернется на девичью фамилию.

Оказывается, та боль не имеет ничего общего с той, которая расползается в груди сейчас. Перед глазами — Майя, спокойно целующая постороннего мужика. Его лапы на ее талии, их близость. Меня ведет так, что я едва не врезаюсь в бетонное ограждение. В последний момент выравниваю автомобиль и, сбросив скорость, съезжаю с трассы. Зарываю руки в волосы, ору во все горло. Надежды, что поможет нет. Ни малейшей. Знаю, что нихера.

Я всегда ревновал Майю. Когда мы познакомились, когда встречались и когда поженились. Теперь буду ревновать, когда разведемся?

— Сука! Сука!

Выхожу из машины, сбиваю костяшки в кровь от ударов по столбу, как только снова вспоминаю Майю и этого урода. Вот как, получается? Десять лет брака в жопу, она с легкостью пошла целовать другого. Того, кто устроил мне многочисленные проверки и довел до всего того пиздеца, который сейчас происходит.

На часах — хуй знает сколько времени, но я набираю Даяну. Ее сонный голос звучит в трубке после пятого гудка.