Адалин Черно – После развода с предателем (страница 22)

Мы выходим из кафе. Проверяем в соседних магазинах, спрашиваем у прохожих. Никто не видел и не знает. Я раз за разом звоню Тимуру, но он по-прежнему не отвечает. Я уже готова кричать, когда Лена вдруг хватает меня за руку и кивает на эскалатор.

— Это же Юля? — кивает в сторону, и я с облегчением выдыхаю, потому что вижу, как Юлька спускает по эскалатору, правда, не одна, а в компании ее матери.

Лена собирается подойти, но я ее останавливаю и смотрю за тем, что они будут делать. Вижу, как Алиса, так, кажется, зовут мать Юльки, ведет ее к ларьку с мороженым. Она что-то ей говорит, Юля смеется, будто вообще не подозревает, что ее отсутствие чуть не привело к панике. Скорее всего действительно не подозревает. И об этом я собираюсь с ней сейчас поговорить.

Мы медленно подходим. Я чувствую, как внутри меня нарастает ярость, но и страх еще никуда не ушел. Алиса поворачивается ко мне, когда я останавливаюсь буквально в полуметре.

— Ой, — произносит она, а затем поворачивается к Юле. — А вот и твоя няня, правда?

— Правда, — кивает Юлька и быстро подбегает ко мне.

— Юля, — прижимаю хрупкое тельце к себе…

Из меня вырывается вздох облегчения.

— Я поступила плохо, да? — поднимает голову и смотрит на меня так, что у меня сердце сжимается и слов, чтобы ее наругать, не находится.

— Ты… можно я поговорю пока с… — запинаюсь. Не знаю, как назвать эту женщину.

— С тетей Алисой? Хорошо.

— Идем со мной, — встревает в разговор Лена и забирает Юлю в сторону.

Я же… вся моя злость обращается на женщину, стоящую впереди. Потому что Юля — маленькая девочка, а вот она взрослая женщина. Как ей мозгов хватило забрать ребенка?

— Что вы себе позволяете?! — вырывается у меня. — Она ребенок. И я за нее в ответе.

— Я ничего не делала, — спокойно отвечает Алиса. — Я просто увидела, как она выходит из кафе, проследила за ней и поняла, что она потерялась. Пообещала ей, что верну ее домой. Она… не знает, кто я.

— То есть, ты знала, из какого кафе она вышла и что я вероятно сижу там, — перехожу на ты, потеряв к этой женщине всякое уважение.

— Да.

— И не привела ее.

— Нет. Но я собиралась. Я… мне все равно нельзя ее забрать.

Я начинаю злиться на нее больше. За то, что она оставила Юльку. За то, что посмела с ней так поступить. А теперь строит из себя великомученницу? Не может забрать ребенка?

— Так не нужно было от нее отказываться, — говорю то, что думаю на самом деле. — Тогда все было бы проще.

— Ты ничего не знаешь. Тимур, он…

В этот момент как раз звонит мой телефон и на экране высвечивается имя Тимура.

— Что он? — переспрашиваю. — Что такого он сделал, что ты не могла остаться и бороться за дочь?

Она вскидывает голову.

— С кем бороться? С его связями? С его деньгами? С его адвокатами, которые подсовывали бумаги, которые я должна подписать? — ее голос дрожит. — Я никто. И у меня не нет ни единого шанса. В его силах отобрать у меня не только дочь, но и меня саму.

Я не хочу ее слушать. Не хочу, потому что не верю. Тимур не выглядит, как человек, о котором она говорит.

— Вы хотите, чтобы я вас пожалела? — наконец спрашиваю.

— Нет, — тихо говорит Алиса. — Я хочу, чтобы вы не верили всему сразу. И хотя бы попытались понять, что иногда — правда не такая, какой кажется. Я ни к чему вас не обязываю. Просто… она подросла. И я хочу с ней видеться. Иногда. Ты… можешь это устроить.

— Нет, — говорю серьезно. — Я ничего не буду устраивать. И если хоть раз увижу тебя рядом с Юлей — обращусь в полицию.

Развернувшись, оставляю ее стоять на месте и иду к Юльке. С ней у нас будет особенный разговор. Длительный и, я думаю, тяжелый, потому что она должна знать, что уходить с чужими тетями никуда нельзя. А уж брать у них мороженное и подавно, но мой телефон звонит снова. На экране — то же имя. Тимур.

— Слушаю…

Глава 28

— Слушаю, — выдыхаю.

— Оля? Все в порядке? У меня много пропущенных.

Я сглатываю.

— Сейчас — да. Но Юля, она… Я отвлеклась буквально на пару минут. Она вышла из кафе и мне пришлось ее искать. Я… Тимур, мне очень жаль, что я так… не уследила.

— С ней все в порядке? — спрашивает наконец.

— Да, но… — я перевожу дыхание, чтобы сказать про Алису. Это, оказывается, не так-то просто. — Тут была твоя бывшая жена.

— Где вы сейчас? — спрашивает почти моментально после того, как я это сказала.

— Уже у выхода из торгового центра. Я забрала Юлю и мы едем домой.

— Оставайтесь там, я приеду за вами, — безапелляционно говорит Тимур. — Ты слышишь, Оля? Оставайтесь там.

— Слышу, — отвечаю тихо.

Он отключается очень резко. Не прощается, ничего, я жду, что он что-то еще скажет, а звонок, оказывается, уже сброшен.

Я опускаю руку с телефоном, ощущая, как внутри все дрожит. От усталости и страха того, что только что произошло, и того, что еще произойдет.

— Он приедет? — спрашивает Лена, подходя ближе.

— Да. Сказал оставаться здесь.

— Слушай, может, я пойду? — шепчет она. — Все-таки… это между вами.

Я киваю. Лена и так сделала для меня достаточно. Помогла мне искать Юлю, хотя это я вообще-то должна помогать ей с платьем.

— Спасибо тебе. Я потом тебе все расскажу. И… прости, что не помогла с платьем.

— Господи, забудь… что я, несамостоятельная и платье не куплю? Главное, что все в порядке.

Лена обнимает меня в конце и уходит обратно в торговый центр, а мы с Юлей так и стоим у входа.

— Юль… — подзываю мягко. — Давай сядем пока. Устала?

— Нет, — качает головой. — Я хотела тебе что-то сказать. Только ты не ругайся.

Я присаживаюсь на лавку у выхода, и Юля устраивается рядом, сжимая в руках вафельный стаканчик от мороженого.

— Ты меня очень испугала, Юль, — начинаю я, сдерживая в голосе дрожь. — Я думала, с тобой что-то случилось.

— Я не хотела, — тут же говорит она виновато. — Просто вы с Леной болтали, а я сидела одна. А потом увидела женщину, которая мне улыбнулась… Я ее уже где-то видела, но не помню где. Я вышла из кафе, но не могла ее найти, а потом она нашла меня сама и сказала, что поможет купить мороженое. Я могу и сама, не знаю, почему я согласилась.

Я сжимаю челюсти от злости на бывшую жену Тимура. Уровень ее безответственности поражает. В этот момент мне хочется найти ее и хорошенько так всыпать за самовольство. Жаль только, что это скорее всего ничего не даст.

— Юль, — тихо говорю я, беря ее за руку. — Ты же знаешь, что уходить с чужими людьми опасно. Даже если они тебе улыбаются и покупают мороженное. Особенно, — подчеркиваю это слово, проговаривая его несколько раз и надавливая интонацией, — если они это делают.

— Она не была злой, — шепчет Юля упрямо.

— Может, и нет. Но это неважно. Важно то, что не все люди такие. Алиса не сделала тебе ничего плохого, но это не означает, что в будущем этого не сделает кто-то другой, ты понимаешь, о чем я?

Она кивает.

— Я не думала, что…

— В прошлый раз, когда ты ушла из отеля, твой отец не сильно тебя ругал, полагаясь на твою ответственность в будущем, но я вижу, что ты не поняла. Так, как ты сделала, делать нельзя. Да, ты самостоятельная и даже купить себе можешь что-то, если хочешь, но дело в том, что люди вокруг действительно плохие. Все, Юля. Кто-то больше, кто-то меньше. То, что ты вернулась в целости и сохранности, не означает, что так будет всегда. В следующий раз после мороженного тебя могут украсть или…

Замолкаю, потому что вижу застывшие в ее глазах слезы. Где-то в этот момент я понимаю, что у меня не получится быть мамой. Точнее, не получится быть строгой, потому что все, что я хочу в этот момент — прижать ее к себе и плакать вместе с ней. Пережитое мной никак нельзя описать. Я и нервничала, и злилась, и бесилась от безысходности.