Адалин Черно – После развода с предателем (страница 14)
— Нет. Просто констатация факта. А что… ты хочешь?
Поворачивается, смотрит на меня в упор. Хочу сказать ему что-то колкое, но слова никак не лезут в голову, поэтому я прячусь за стаканом вина.
И стараюсь незаметно натянуть одеяло повыше. Я и так не раздевалась, лежу в футболке и пытаюсь не нервничать. Ничего такого не будет. Мы просто переночуем в одной кровати, а на утро пойдем с Юлькой в зоопарк.
А потом… потом я чувствую, как тело расслабляется. С удивлением смотрю на пустой стакан и думаю о том, как я могла так облажаться. За ужином я практически не ела, потому что мы много разговаривали, а теперь я чувствую, как быстро действует вино.
Кружит голову, разгоняет сердечный ритм и вынуждает нервничать, когда Тимур подходит и наклоняется, чтобы забрать стакан. Я вдыхаю запах его геля для душа и чистой кожи. И отворачиваюсь, потому что меня неожиданно ведет. Я прекрасно помню его руки на моем теле, а губы на моих, чтобы оставаться равнодушной.
Свет в комнате гаснет неожиданно. Я едва могу различить очертания Тимура, который подходит к кровати. И только чувствую движение с левой стороны. Мне не по себе от его присутствия. А уж когда он наклоняется ко мне и говорит:
— Может, попробуем снова? То, что так и не сделали в твоем номере?
Мне впервые так сильно хочется ответить согласием. И впервые вместе с тем отказать. Такие противоречивые чувства рядом с ним испытываю, не передать словами. И все же нахожу в себе силы сказать твердое:
— Нет.
Натянув одеяло повыше, укрываюсь с головой и пытаюсь убедить себя, что все правильно и что именно так все и должно быть.
— И что, и слона увидим? И льва? — не перестает задавать вопросы Юля.
— Всех увидим, — отвечаю ей.
— Жаль, папа не с нами.
— Он видел всех.
— Правда? Когда?
— В детстве. Мы все видели. Папа твой очень занят, Юль.
— Я знаю, — она вздыхает. — У него работа. Когда он говорил, что мы все пойдем, я ему не поверила. Он очень редко может вот так просто со мной куда-то пойти.
Она вроде бы грустит, но уже через пару минут, стоит нам только войти на территорию зоопарка, как улыбается. И с интересом начинает глазеть по сторонам. А потом подолгу останавливаться у каждой клетки и спрашивать меня о животных. Я наивно полагала, что придется только посмотреть, а по факту — читаю все, что о них написано и пересказываю Юле, чтобы ей было интересно.
В таком темпе проводим около четырех часов, после которых нас из зоопарка забирает личный водитель, чтобы отвезти поесть. Пообедать мы должны вместе с Тимуром. И так и происходит, мы заказываем еду, нам все приносят и потом Тимур присоединятся. Сначала расспрашивает дочку о зоопарке, потом говорит мне, что сразу после обеда готов поехать решить мой вопрос.
Кажется, что даже я не настолько готова, но все же не собираюсь пасовать.
Сначала мы отвозим Юлю домой. У Тимура, оказывается, огромный двухэтажный дом. Не знаю, как он убедил дочку побыть с прежней няней, но она согласилась. Так что мы спокойно выезжаем по моему адресу, где я прошу его побыть внизу и вмешаться минут через двадцать, если я не выйду. Этого мне будет достаточно, чтобы собраться.
Оставив Тимура, поднимаюсь на свой этаж, достаю ключи, но с удивлением отмечаю, что они никак не подходят к замку. Нахмурившись, пробую еще раз, пока дверь не поддается, только открываю ее не я, а с внутренней стороны. Я непонимающе хмурюсь, не осознавая, как он мог остаться дома, ведь он бы даже с температурой сорок пошел работать, но когда дверь полностью открывается, я вдруг осознаю, как же сильно ошибалась.
На пороге стоит никто другой, как новая пассия моего еще не бывшего по документам мужа. Она хмурится при виде меня, а затем спрашивает жутко нервирующим тоном, от которого у меня внутри поднимается волна неконтролируемого раздражения:
— А что ты здесь делаешь? — спрашивает она, сложив руки на груди.
— Пришла за своими вещами.
Отпихав ее чуть в сторону, захожу. И слышу, как за моей спиной она, видимо, набирает Глеба.
— Масюнь… тут бывшая твоя. Я не смогла ее не впустить.
Глава 17
От этого прозвища меня отчего-то коробит. Насколько я знаю, Глебу ничего из ласкательно-уменьшительных не нравится. Никакие зайчики, котики, солнышки в нашей жизни не использовались, потому что его буквально выбешивал зверинец. Видимо, нужно было пробовать масюня.
Не обращая на ее ковыляния за мной, иду в нашу с Глебом спальню и торможу сразу же, только открыв дверь.
Это больше не наша спальня. Здесь… все другое. Постельное слишком яркое, на полу валяется белый пушистый ковер, в углу стоит какое-то оборудование. Подозреваю, для съемки. В общем… моего здесь ничего нет.
— Как вы… — говорит, запыхавшись. — Глеб не сказал, что вы придете.
— Он не знал.
— Вы считаете это нормальным? — тут же переходит в наступление. — Просто прийти в чужой дом и…
— Это мой дом, — оборачиваюсь к ней. — Два дня назад это была моя спальня. И в ней были мои вещи. Где они, скажешь?
— Я их… вынесла. На балкон. Все лишнее там.
Лишнее. Хочется сказать, что это она здесь лишняя, но я сдерживаюсь. Молча закусываю губу, сжимаю зубы. Раздражаюсь, потому что запах ее приторных духов меня нервирует. А уж когда выхожу на балкон и вижу там просто гору сброшенных вещей, выхожу из себя.
У меня все было разложено по полочкам. Я всегда знала, где и что лежит, а сейчас… как среди всего этого хаоса найти то, что мне нужно?
— Вы… все заберете?
— Хотелось бы вообще все, но боюсь, что Тимур, ожидающий меня внизу, не оценит меня, таскающую в его недешевую машину, коробки.
— Я так понимаю, никто ничего не разбирал?
— В смысле? — таращится на меня глупым взглядом.
— В смысле спрашивать, где что лежит у тебя бесполезно?
Закатывает глаза.
— Глеб все убирал. Я ваши вещи не трогала.
Теперь мой через удивляться и таращиться, потому что в нашу с ним семейную жизнь он не убирал буквально ни-че-го. Даже когда с друзьями тут устраивал кутеж — я всегда убирала, а он… мужик же, ему непригоже заниматься женскими делами.
— Вам что нужно… я спрошу. Или подождите его, он уже едет.
Это то, чего я боялась больше всего, когда увидела на пороге ее, что дома я застану и Глеба тоже. Максимально ведь неловкая ситуация. Жена, любовница беременная.
Все еще надеюсь, что мы не пересечемся, и я уеду раньше, чем приедет он, но с каждой коробкой надежды на это все меньше. Их слишком много. Я перебираю одна за одной, отбираю то, что мне нужно в сторону, когда слышу хлопок двери и тяжелые шаги.
Я стараюсь не обращать внимание и, господи, не слушать, но до меня то и дело долетают фразы:
— Масюнь, я ничего не могла, да… представляешь?
Не знаю, что она там такого ему рассказывает, но звучит так, словно я пришла их грабить, а не забирать то, что принадлежит мне. Эти вещи никому не нужны, они стоят на балконе, как груда ненужного мусора!
Когда я сюда ехала, я и представить не могла, что застану дома другую женщину, а мои вещи найду выброшенными на балкон! — Оля!
Голос Глеба вынуждает вздрогнуть. Я разгибаюсь над очередной коробкой и смотрю на появившегося в двери Глеба. Он смотрит на меня, нахмурившись, недовольно и подозрительно.
— Что ты здесь делаешь!?
— За вещами пришла.
— И куда же ты их увезешь? — с иронией. — Насколько я знаю, проживаешь ты в отеле.
— Куда увезу — тебя не касается, — отвечаю и приступаю к открытию следующей коробки.
Слышу, как он захлопывает дверь. Вижу ошарашенную Дашу, стоящую за дверью и глазеющую на то, как ее масюнь подходит ко мне ближе. Я ухмыляюсь, когда четко вижу на ее лице ревность. Серьезно, что ли? Он привел тебя в мой дом и поселил здесь, как принцессу. Время для ревностей закончилось.
— Ты специально устроила этот цирк? — спрашивает.
— Какой цирк?
— Этот. Пришла сюда и…
— И что? Глеб… — мотаю головой. — Два дня назад это была моя квартира, в которой мы с тобой жили, как семья. А уже сегодня мои вещи на балконе, а там другая женщина. Откуда мне было знать, что ты так быстро все сделаешь? Когда ты просил у меня квартиру, я решила, что ты просишь ее на будущее, но не то, что увижу здесь твою любовницу через день после моего ухода.
Высказавшись, перебираю вещи дальше. Внутри все кипит от недовольства, но не потому, что здесь любовница Глеба, хотя и в этом мало приятного, а потому что, черт, он ведь действительно ни во что меня не ставил, раз приволок ее сюда так быстро. И с этим человеком я прожила столько времени!