Адалин Черно – Отец подруги. Никто не узнает (страница 24)

— Праздник, на котором ты так непредусмотрительно подрабатывала шлюхой был устроен именно Рустамом.

В груди поселяется тревога, а в горле большущий ком. Я растерянна настолько, что даже на оскорбление Дамира не обращаю внимание. Он груб, но… он же не соврал. Все так и было.

— Я… я не знала. Правда… — не понимаю зачем, но снова оправдываюсь перед Дамиром, — они вчера выставили вакансию на портале, я еще удивилась, что такое заведение и… сбежала пораньше с пар… Здесь и правда хорошо платят и условия очень… — я выдыхаю, — лояльные.

— Да. Здесь работают только приличные девочки. Не шлюхи.

Снова он! Я злюсь.

— Чего ты добиваешься? — выпаливаю я, хочу подскочить со стула, но держусь.

Цепляюсь пальцами за край стола, словно удерживая саму себя от лишних необдуманных действий.

— Ты уж определись, — горько говорю я, — веришь ты мне, извиняешься передо мной, пытаясь загладить свою вину или все еще в чем-то меня подозреваешь.

Брови Дамира летят вверх, а хищный взгляд становится удивленным. Всего одно мгновение и из угрожающей пумы он превращается в суриката! Этой метаморфозы хватает, и я замолкаю. Хотя изначально хотела указать ему и на его половую принадлежность и на возраст, при которых он не может себе позволить менять свое мнение подобно легкомысленной семнадцатилетней девчонке, но взгляд Дамира говорит сам за себя. Мужчина прекрасно понял к чему я веду даже без слов. Умный, какой же он чертовски умный, догадливый и хитрый. А еще такой красивый.

На этом я осекаю свой поток мыслей. Хватит, Тая. Это не то о чем тебе стоит и следовало бы думать.

В этот момент нам приносят мой салат и горячее, что заказал Дамир. Безумно вкусные запахи будят во мне голод, я кидаю взгляд на соседскую тарелку — мясо. Сильной прожарки, с почти янтарной корочкой, или это соус какой-то? Как же красиво.

— Нам еще одно такое же блюда и графин сока. Тая, ты какой предпочитаешь? — голос Дамира заставляет оторвать меня взгляд от его тарелки. Вид мужчины снова изменился, теперь он смотрит на меня едва сдерживая смех.

— Ананасовый, — почти шепотом отвечаю я, — я люблю ананасовый.

Дамир кивает официантке, отпуская ее, затем приступает к трапезе. Он больше не смотрит на меня, но его губы по-прежнему растянуты в улыбке. Отрезав и прожевав первый кусочек, мужчина снова возвращает свое внимание ко мне.

— Ты не сможешь здесь работать, Тася, если на каждое блюдо будешь капать слюнями. Тебя за такое уволят.

Что он?

Это он так пошутил надо мной?

Дамир? Пошутил?

Господи, это он для меня заказал вторую порцию? Кошмар какой! Так стыдно мне не было никогда. Даже когда он зашел в мою квартиру и увидел мою пьяную мать. Даже тогда мне не было так стыдно, потому что мысли были заняты другим, а сейчас к щекам приливает жар, а в глазах начинает печь. Он решил, что я голодная? И это показалось ему забавным?

В этот момент на нашем столе появляется графин с соком и два бокала, Дамир тут же разливает по ним жидкость, и я хватаю свой сок и выпиваю его залпом. А после прислоняю пустой бокал к щеке. Он холодный. Мне становится немного легче.

— В условиях рабочего договора, — спокойно говорю я, — прописаны два приема пищи за счет заведения, — кашляю, ставлю стакан на стол, и Дамир без дополнительных подсказок снова наполняет мой бокал. — Смотря с какой смены ты работаешь. Либо завтрак, обед, либо обед, ужин.

Мужчина кивает и отправляет в рот очередной кусочек мяса.

— Что ж… тогда я не могу не отметить как тебе повезло.

— Да, я тоже так считаю. Главное хорошо показать себя на испытательном сроке и задержаться здесь.

В этот момент мясо приносят уже мне, я немного отодвигаю салат и приступаю к трапезе. Такую вкуснятину я не ела никогда в жизни. Нужно будет непременно подружиться с поварами и выпытать у них рецепты.

Весь оставшийся ужин проходит… легко. Мы не возвращаемся к неудобным вопросам. В основном разговариваю я, а Дамир спрашивает. Где я учусь, на кого, про мою сестру, про то, как мы проводим с ней время. У него хорошо удается сделать вид будто ему и правда все интересно. Я же больше не расслабляюсь — ловя каждую его улыбку, замечая лучики морщинок у глаз, напоминаю себе, что это последняя наша с ним встреча и это оставляет меня на “земле”, не позволяя улететь на небеса в своих фантазиях.

И даже когда Дамир паркуется у моего подъезда, я опережаю его и сама отстегиваю ремень безопасности. Я научилась с ним справляться, я снова не жду, когда мужчина в очередной раз откроет мне двери, быстро дергаю ручку и прощаюсь с Дамиром, как я думаю в этот раз навсегда.

Но как же глубоко я в этот момент ошибаюсь.

Глава 39

Дамир не то, что не пропадает из моей жизни насовсем, как я того ожидаю, он наоборот поселяется в ней на ежедневной основе.

На следующий день я даже насладиться своим новым рабочим местом не успеваю, как в обед вижу Дамира в зале. Он коротко мне кивает и ловит взглядом каждый мой выход в зал. Или это просто я пялюсь каждый свой выход на его столик? А сидит он каждый божий день за одним и тем же столиком.

Да-да. Дамир ходит обедать в одно и тоже время в мой ресторан.

Мой потому что меня после испытательного срока все-таки устраивают на постоянную должность. Дни начинают лететь калейдоскопом. До десяти я на парах, затем иду на работу. И работаю там до закрытия. В первый же выходной я пытаюсь навестить Аксинью, но мне этого не удается. В центре временного пребывания, где находится моя сестра, меня отправляют в опеку. Только с их разрешения можно увидеть сестру. Чушь какая-то. Родную сестру увидеть не дают. Я пытаюсь всунуть им телефон, ведь я так и не успела купить Ксю новый. Но у меня и телефон не берут.

Страшно даже подумать о том, что все это время творится в голове у моей бедной сестренки. Вместо опеки я еду к юристу Дамира, предварительно даже не оповестив о своем визите, но меня пропускают, а мужчина, выслушав меня, забирает у меня телефон купленный для Аксиньи и обещает разобраться.

Следующие три дня тянутся необычайно долго. Все мои мысли только о сестре, и лишь в моменты, когда в зале появляется Дамир, я на него немного отвлекаюсь и начинаю разглядывать мужчину. Я ни разу не обслуживала его столик, мы ни разу с ним больше не разговаривали и это определенно к лучшему. Потому что одни наши гляделки чего стоили.

Я чувствовала мужчину словно интуитивно. Стоило Дамиру только появиться в зале, как я безошибочно кидала взгляд в его сторону. Даже если меня не было в момент его появления в зале, то выходя из кухни, я сразу понимала, что Дамир в помещении, что он появился здесь за время моего краткого отсутствия. Я не понимала природу этих ощущений и признаться честно, они меня пугали. Потому что мы каждый раз встречалась с ним взглядами, словно он тоже незримо чувствовал мое присутствие и точно знал в какой стороне зала я нахожусь.

Три дня спустя, когда на моем мобильном засветился вызов с номера, который я купила для нового телефона Ксю, я впервые за все это время не увидела Дамира. Увидела заветные цифры и пулей вылетела из зала, на ходу крикнув коллеге, с которой мне удалось подружиться, чтобы она взяла мои столики на себя. Слава богу, что в этот момент они были пустые, а я не разносила блюда.

— Але, — на бегу ответила на вызов.

А в трубке тишина.

— Ксю? Ксю это ты?

Хоть адвокат и написал мне что телефон должны передать, но уверенности, что его не отобрали “на месте” не было. Я успела выбежать через служебный вход на улицу, а в трубке все еще была тишина, а потом как падение с обрыва… в ледяную, обжигающую своим холодом воду — тонкий и дрожащий голосок сестренки в трубке.

— Тае-е-ечка… Тая, моя это правда ты.

— Ксенечка, родная, как ты? — все не то и не так, надо было сказать что-то другое, но я у меня потекли слезы градом, а мысли путались. — Я тебя заберу! Слышишь! Не переживай, я обязательно тебя заберу!

Вот! Вот что надо было сказать первым делом!

— Я знаю, Таечка, — сестренка всхлипнула, — я даже не сомневалась, — сказала она уверенно, да вот только я хорошо знала свою сестру, и сейчас ее голос был наполнен сомнением.

Бедная моя, она действительно сомневается в том, что ее заберут. Она решила, что ее бросили. Она не сказала это прямо, но я все поняла по ее интонациям.

— Как ты, родная?

— Я… — я услышала всхлип, а затем голос Ксю стал на удивление бодрым и звонким. — Я хорошо, Тай!

Моя маленькая удивительная сестра. Она услышала, что я плачу и решила меня поддержать и успокоить. Я прикусила губу до боли, а потом даже врезала ладошкой по стене, у которой стояла. Даже моя восьмилетняя сестра может взять себя в руки ради меня, а я ради нее не могу! Распустила тут нюни.

— Ксенечка, я наняла хорошего адвоката. С ним у нас есть шансы. Я сниму квартиру, оформлю над тобой опеку и мы с тобой будем жить вместе. Вдвоем. Прости, что не пришла к тебе, но меня не пускают, требуют миллион бумажек и…

— Таечка, Тай, у меня и правда все хорошо. Я даже подружилась с девочками! А еще мне выдали три красивых платья и две новых школьных формы. Правда на уроках тут проходят то, что я уже знаю, но зато меня хвалят, — радостно пролепетала она в трубку, я же сдержала очередной всхлип. Слезы потекли по щекам, но я даже носом не шмыгнула. — А еще тут очень вкусно кормят. Не так, конечно, вкусно как ты, но зато много и часто.