Адалин Черно – Мама для дочки босса (страница 5)

– Ребенок уснул, стало быть, все, – развожу руками.

– За что пятнадцать процентов?

– Можем откатить договоренность, – говорю с улыбкой. – Но тогда вы спускаетесь на ресепшн, оплачиваете мне номер и вы не будите меня до самого утра.

– А она может проснуться?

– У вас, Матвей Романович, совсем нет опыта с детьми?

– Совсем.

– Может она проснуться. И расплакаться может и не уснуть потом.

– Я согласен на пятнадцать процентов, но ты спишь здесь.

– А вы, стало быть, где? – обвожу взглядом комнату, в которой не вижу ничего, где мог бы уснуть взрослый высокий и широкоплечий мужчина.

Разве что на диване в гостиной, но сомневаюсь, что ему это придется по вкусу.

Глава 8

– А я, стало быть, на диване в гостиной.

– Хорошо устроились, – тут же парирую. – Спихнули своего ребенка на бедную помощницу и сбежали спать в гостиную, чтобы не слышать криков. Имейте в виду, я собираюсь не давать вам спать, если мне потребуется ваша помощь.

– Все так серьезно?

– Это ваш ребенок!

Меня от негодования едва ли не рвет на части, а он, кажется, даже не замечает. Спокойненько планирует себе отсыпаться в гостиной. А дальше?

– Вы будете искать няню?

– Я нет, няню будешь искать ты, – снова рассказывает мне о моих непрямых обязанностях, потому что в прямые входит совсем другое и никак не поиск нянь, но за пятнадцать лишних процентов я могу даже маму для ребенка поискать. Где, кстати, она?

– А что с мамой Булочки? – спрашиваю.

– Нет у нее мамы. Не будет, точнее, скоро.

– Это как? – ужасаюсь, не представляя себе жизнь без мамы.

Я злилась на отца, потому что его не было рядом с нами, потому что маме не было на кого положиться в тяжелые времена. Но представить себе жизнь только с отцом я не могу. А как же то самое материнское плечо? Поддержка? Для девочки это по-особенному важно. И никакая няня этого не заменит.

– Вот так. Бросила она дочку.

Статьи в интернете говорят как раз об обратном. Что это господин Громов бросил и ребенка и актрису, потому что не признал, якобы, что беременность от него. Но ребенок в моих руках говорит об обратном.

– И что… теперь вы будете ее воспитывать?

– А что? Думаешь, не справлюсь? – хмурится, глядя на меня явно недовольно.

– Пока не производите впечатления человека, который может справиться с ребенком.

– Это пока. Я научусь. Я ведь не умею ничего, мне даже на руки ее страшно брать, чтобы ненароком не придушить, но в будущем, когда она подрастет…

– Ага, да… станет старше, пойдет, заговорит, научиться сама есть и говорить, что у нее болит, – перечисляю. – А первые два года вы как собираетесь участвовать в жизни дочери? Материально?

– Слушай… – он явно недоволен тем, что я устраиваю ему допрос, да я и сама не рада этим вопросам, потому что обычно я себя так не веду. Это все маленькие глазки-бусинки, глядевшие на меня так проникновенно, что сердце сжималось ещё несколько минут назад. – Я знаю, что не произвожу впечатление классного папы, но я им быть и не планировал. По крайней мере, так скоро. Я вообще не знаю, мой это ребенок или нет.

– То есть как?

Он приподнимает одну бровь и смотрит на меня, по всей видимости, своим фирменным взглядом «Да ладно?!».

– Тебе ли не знать, как это происходит?! – ерничает.

– В каком смысле?

– Ты сейчас где быть должна? У жениха своего, если не ошибаюсь. А ты в моем номере ребенка нянчишь.

– И при чем тут…

– При том… Я не идиот же, прекрасно понимаю, почему вдруг посреди ночи ты оказалась в отеле. И даже не думай говорить, что это не то, что я подумал и ты просто не застала жениха дома – не поверю, – добавляет, замечая, что я собираюсь что-то сказать. – С другой его застукала?

– Как вы хорошо разбираетесь в мужских изменах! – не удерживаюсь от колкости. – Наверняка, на личном опыте знаете, но женщины… женщины не такие, как вы!

– Да ладно?! – обмирает Матвей. – Ты же несерьезно!

– Еще как серьезно и вообще…

– Женщины изменяют так же, как и мужчины, – хмыкает. – Если не чаще.

– Я в своей жизни никогда никому не изменяла!

– Это исключение из правил, – хмыкает. – Ты не показатель. У тебя работа другая, а Эвелина – селебрити. Вокруг нее множество соблазнов. Вряд ли она хранила мне верность.

– Вот, значит, у вас как… если есть возможность, то все обязательно изменяют, а если нет, то…

– Отчасти, так и есть.

– Знаете, Матвей Романович! А спокойной ночи! – отправляю его в гостиную, чтобы не мельтешил у меня перед глазами и не нервировал меня. Если еще хоть немного с ним поговорю, то не выдержу и перейду с шепота на крик, а нам уж точно не стоит будить Булочку.

Босс уходит в гостиную, тихо прикрывает дверь, а я еще некоторое время лежу на кровати и трясусь от негодования. Какой же он все-таки! Нахал! Вот точно маме девочки стоило держаться от его наглой морды подальше, глядишь, и семья была бы счастливая, а не вот так… Булочка такая хорошая, маленькая и вкусно пахнущая. Не представляю себе, как ей будет сложно, если родители не смогут поладить. А если это правда, и ее мама действительно от нее отказалась? Надеюсь, у Матвея хватит ума не рассказывать дочери об этом. Уж лучше придумать легенду о том, что мама где-то далеко-далеко, но не может приехать, чем вот так погружать ребенка во все тяготы этого мира.

Ночью мне приходится только раз проснуться и готовить для Булочки смесь, но благодаря тому, что я заранее приготовила кипяченую воду, теперь достаточно ее только нагреть и быстренько все сделать, так что я даже Матвея не заставляю помогать, хотя обещала.

Так получается, что я один раз просыпаюсь ночью, следующий в шесть утра, а вот на третий раз я распахиваю глаза не от детского плача, а от женского крика и стука в дверь. Первого не слишком слышного, зато второго очень отчетливого. Булка рядом тихо сопит, а стуки всё не прекращаются.

Я наспех поднимаюсь с кровати и, укутавшись в халат, выскакиваю вначале в гостиную, а затем и в прихожую, где у двери, стоит Матвей. Значит, он слышит стуки и вопли женщины, но не открывает? Наконец, до меня долетают сказанные ею слова:

– Впусти меня, скотина, я хочу забрать своего ребенка!

Глава 9

– Ну и чего вы ждёте? – спрашиваю возмущённым громким шёпотом. – Пока она малышку разбудит?

Эвелина продолжает ломиться в дверь и ругаться, как грузчик после тяжелого трудового дня.

– Алиса, не лезь, – огрызается Матвей. – Я думаю, как её пропустили и как от неё избавиться.

Я ахаю.

– В каком смысле избавиться? Мать пришла за дочкой, отдайте ей ребёнка!

– Ты вообще ничего не понимаешь, да? – зло рычит босс. – Эта так называемая мать явно не в себе. Вчера швырнула мне ребёнка и письменный отказ от девочки, которой даже имя не потрудилась дать, а сегодня уже двери выносит.

– Слушайте, ну одумалась. Постродовая депрессия у неё может, – спешу найти оправдания Эвелине, потому что просто поверить не могу в то, что мать может бросить кроху без всяких угрызений совести.

Тем более малышка вон какая распрекрасная… розовощекая, пухленькая – счастье, а не ребенок. Еще и спит ночью. Многие родители о таком только мечтают.

– Уверена, что девочке будет с ней лучше? А если что-то случится? Если она её в мусорку за углом выбросит? Я не готов жить с этим всю жизнь. Так, иди к малышке, – приказывает Матвей.

Это звучит так грозно, что я не нахожу сил для дальнейших споров, и ноги сами несут меня в спальню. Слышу только звук открывающейся и закрывающейся двери. Но голосов не слышу. Значит Матвей вышел. Останавливаюсь, борясь с острым желанием вернуться и приложить ухо к двери (вот прям любимое занятие у меня за последние сутки появилось!), но Булочка начинает тоненько попискивать, и я спешу к ней. В конце концов, разборки босса с любовницей – не моё дело. Я пятнадцать процентов надбавки получу за заботу о малышке, а не за участие в их конфликте.

Переключаюсь полностью на неё. Меняю памперс, развожу смесь, беру девочку на руки и кормлю. Любуюсь крохотным личиком и умиляюсь аппетиту. Булочка сосёт смесь как настоящий богатырь. Как можно отказаться от такого сокровища? Просто не верю! Если бы у меня родилась дочка… Мысли невольно возвращаются к бывшему жениху и настроение мгновенно портится. Я мечтала, что у нас с Леней будет трое детей: старший сын, а через пару лет девочки-двойняшки. Имена им всем придумала. Лука, Арина и Алина – по первым буквам имён родителей. Мило же.

Всхлип напугал Булочку и я сжала зубы. Правильно мама говорит: загад не бывает богат! А я сама дура, что уши развесила. Но я хотя бы не осталась одна с ребёнком на руках! А вот Эвелина… Жалко её. Наверное у актрисы действительно психологические проблемы из-за того, что Матвей Романович её бросил наслоились на роды, поэтому она выкинула вчера такой безумный фортель. Очень надеюсь, что у неё все наладится и Булочка будет жить с любящей мамой. А может даже и папой. Босс производит впечатление ответственного родителя. Вон как о ней печется, даже не будучи до конца уверенным, что это его дочь. Внимательно разглядываю личико крохи, пытаясь найти знакомые черты. И нахожу! Она хмуриться точь-в-точь как Матвеев Романович!

Слышу звук открывающейся двери, как раз когда бутылочка пустеет. Выхожу навстречу, все ещё надеясь передать девочку спокойной матери, но нет. Босс один и злой.