Ада Цинова – Жемчужный король (страница 11)

— У меня на одной руке теперь целое состояние? — заулыбалась Марина.

— Как сказать. На домик в Италии бы хватило.

Марина самостоятельно надела все колечки на пальцы Романа, после чего он поймал ее руки и осыпал поцелуями. Марина уже повернулась так, чтобы смотреть прямо ему в глаза, и они оказались очень близко друг к другу. Роман слышал, как она выдыхала, видел, как порхали ее ресницы, и страх все это потерять накатывал со все большей силой.

— Мы могли бы жить в одном доме, — начал Роман, — нам было бы хорошо вместе. Встречаться в гостинице, ведь не предел мечтаний.

Марина смотрела на него всего лишь внимательно.

— Если бы ты стала моей женой, я бы был самым счастливым человеком на земле.

— Сначала, да, а потом… Лет пять может быть тебе бы было и хорошо со мной. Я не похожа на тебя, поэтому и нравлюсь тебе так сильно. А потом. Потом чувство новизны проходит, я тебе просто надоем, как и все женщины, которые были в твоей жизни. Сначала ты будешь чувствовать, что охладел ко мне, будешь думать, что я изменилась. На самом деле я буду все такой же, просто ты ко мне привыкнешь и в конце концов устанешь от меня. Я не всегда буду молода и прекрасна. На моем лице появятся морщины. Здесь и здесь, — Марина дотронулась кожи возле уголков глаз, потом возле носа и губ. — Если я рожу тебе детей, моя грудь обвиснет, на животе появятся растяжки, и ты постепенно будешь испытывать ко мне не только холод, но и отвращение. Ты найдешь себе другую, красивую и молодую. Знаешь, а быть той, от кого уходит муж по ночам куда хуже, чем той, к кому он уходит.

Марина смотрела не только с болезненностью, но и с редкой для нее утомленностью. Она раньше не говорила таких вещей. Роман все смотрел на нее, так и не пошевелившуюся, и ее слова давали ему пощечины со все большей силой.

— Ты считаешь, что я люблю тебя за лицо и тело?

— Я знаю, что нет. У тебя были женщины с лицами куда красивей, да и с фигурой получше моей. Тебя притягивает во мне что-то другое, но даже этого тебе не хватит, чтобы любить меня всю жизнь.

Она лежала здесь перед ним, их отделяло всего несколько сантиметров. Она не была идеальной, на ее бедрах ползали белые полоски растяжек, на коленях остались шрамы с детства, у нее было родимое пятно в форме Австралии на пояснице, грудь еле второго размера, ногти часто с потрескавшимся красным лаком. Всего этого любая девушка из тех, что бывали в постели Романа, стеснялась бы. Они исправляли свою кожу, тело, волосы, словно в них были ошибки, которые они старались замазать корректором. А вот была Марина, которая принимала себя такой, какая она есть, и всем остальным ничего другого не оставалось. Роман не просто смирялся с этим, он всем сердцем полюбил и ее тело, и лицо, он обожал все особенности Марины, ведь без родинки на шее или шрамов на коленях это была бы уже не она.

— Ты так уверенно говоришь, что я не смогу любить тебя всю жизнь. Вот только мне кажется, что ты в этом совсем не уверена и, даже более того, этого ты и боишься.

Марина ничего не ответила и больше они ни о чем не говорили.

Глава 11

Хоть Роман и нашел виновных в поломке бирж, добывающих жемчуг, и вычел из их зарплат хорошие суммы, на восстановление оборудования требовалось немало времени и многие расходы все-таки пришлось оплачивать из собственного кошелька. Это был не лучший день в его жизни. Роман чуть ли не порвал все связи со своими давними друзьями, которым резко понадобилось немножко денег на развитие бизнеса, всех их он послал, так, как раньше не позволял себе. Ему хотелось поскорее освободиться от неприятных рабочих дел, и он спешил в гостиницу к Марине.

Стоило ему только сделать пару шагов по коридору, как она вылетела из ванной и целеустремленно с разбега чуть не снесла его с ног, заключая в объятья.

— Привет, я соскучилась, — на одном дыхании сказала Марина.

Роман только спустя несколько мгновений пришел в себя и тоже обнял ее и поцеловал в макушку. Как же чудесно она умела вот так прилететь неизвестно откуда и выбить из его головы все сомнения и рабочие мысли, которые просверливали дырки в мозгу целый день. Когда она говорила, что скучала и обнимала его на пороге, Роману казалось, что он попадал в рай, где все было проникнуто волшебством и невесомым счастьем.

— Привет, моя родная, а я как скучал.

Марина уперлась руками в его грудь и немного отстранилась, вскинув голову, чтобы смотреть на Романа.

— Что у тебя нового? Как прошел день? — спросила она.

— Да ничего интересного, опять решал всякие дурацкие проблемы. Они мне сегодня так надоели, давай не будем об этом говорить, хотя бы сейчас, — слабо улыбнулся Роман. — Лучше ты расскажи, чем занималась сегодня.

Ее личико словно заблестело, губы приоткрылись, глаза вспыхнули ярким огоньком. В такие моменты вся возможная жизнерадостность скапливалась всего лишь в одном человеке.

— А я сегодня решила прогуляться и пошла в парк. Как там здорово! Я очень люблю гулять в парке в самом конце лета. Деревья уже желтеют, но все еще много цветов на клумбах, а сегодня еще не особо жарко и так хорошо сидеть на лавочке под огромными деревьями.

Все это Марина рассказывала с таким восторгом и детской веселостью, что Роман не смог скрыть улыбки.

— А я даже не помню, когда в последний раз гулял в парке.

— Серьезно? Как же так?

— Не знаю, не было времени, просто не хотелось, — пожал плечами Роман. — Хочешь пойдем сегодня вечером? Мы давно нигде не гуляли, прогулка по парку, на мой взгляд, весьма романтический способ времяпрепровождения.

— Мы обязательно с тобой сходим в парк, только давай не сегодня. Лучше поехали сегодня где-нибудь поужинаем.

— Хорошо, как скажешь.

— Вообще я пошла в парк, чтобы порисовать, хочешь я тебе покажу, что у меня получилось? — снова вспыхнули ее глазки.

— Я уже умираю от нетерпения, неси быстрее.

Роман присел на диван рядом с Мариной. Она всучила ему специальный альбом для рисования и бесцеремонно упала ему на грудь. Марина рисовала не просто хорошо, она рисовала восхитительно, соблюдая всякие мелочи, как это делают профессионалы. Вот только в ее работах, кроме строжайшей четкости линий и форм, было еще что-то. Роман не сильно разбирался в художественных произведениях, искусство не являлось его сильной стороной, и он не знал, как описать то, что рисунки Марины заставляли чувствовать. В них было что-то особое, то, что привлекало внимание и заставляло медлить и задумываться над каждой картинкой. Они все были особенные, как и сама Марина.

Сегодня она нарисовала пару пейзажей, но необычных, она заметила что-то выбивающееся из простых деревьев и клумб. Еще у нее были люди: старушка, кормящая голубей, дети, которые рисовали мелом на асфальте цветы, влюбленная парочка и старики с задумчивыми лицами, играющие в шахматы.

— Тебе нравится? — спросила Марина, когда начались пустые страницы.

— Безумно, и я серьезно. У тебя большой талант, ты могла бы стать известной художницей. Если ты хочешь попробовать добиться чего-то серьезного в этом направлении, я могу тебе помочь. У меня есть знакомые и в художественном институте, и просто знаменитые художники, которые могли бы тебе помочь.

Марина забрала свой альбом и положила на полку возле телевизора. Роман был уверен, что в тот момент она думала над его предложением, но когда она повернулась, на ее лице была только милая улыбка.

— Сейчас я хочу поужинать с тобой. Только мне нужно собраться, готов подождать?

— Я могу ждать тебя хоть всю жизнь.

Марина ушла в спальню, а Роман все это время думал над тем, что она никогда не примет от него никакой помощи. У нее было больше шансов, чем у других людей сделать себе имя, заработать на своем искусстве, у нее был он, Роман, который сделал бы все, что она сказала. Вот только Марина никогда его ни о чем не попросит. В этом заключалась ее духовная сила, независимость, поэтому она всегда была на ступень выше него. Марина не зависела от Романа ни в чем, а он давно не мог без нее жить.

Марина вернулась к нему минут через сорок в очаровательном темно-оливковом костюме. Он казался одним целым, но состоял из брюк, расширяющихся к низу и короткой свободной маечки. На ногах у Марины были молочные туфельки на низких каблуках, на руке простой серебряный браслет и в компанию к нему серебряные кольца-серьги. Волосы Марина собрала сзади, макияж был заметным, но совсем не ярким.

— Я готова, — улыбка придала ее образу еще большую обворожительность.

— Ты выглядишь просто шикарно.

— Спасибо, — Марина опустила глаза, но подняла опять уверенные и решительные.

Она, действительно, выглядела шикарно, ничуть не хуже, чем девушки круга Романа. Только для того, чтобы быть шикарными, им приходилось тратить бешеные деньги на салоны красоты и дорогие наряды, а в Марине вся красота и элегантность были внутри, были в ней самой.

Марина попросила еще немного покататься по городу, и Роман с радостью выполнил ее желание. К моменту, когда они подъехали к хорошему французскому ресторану, успели проголодаться. На этот раз Роман решил не шокировать Марину необычными деликатесами и не заказывать лягушачьи лапки или бургундских улиток. Они остановились на жаренном альпийском сыре «Raclette», салате из томленой гусиной грудки и дикой оленине, конечно, взяли еще бутылочку «Liber Pater» красного вина Бордо. Роман не переставал удивляться тому, как Марина держалась в подобных заведениях. За соседними столиками сидели женщины в нарядах от кутюр и мужчины с золотыми ролексами на руках, тем не менее Марине обстановка дорогого французского ресторана шла куда больше. Она держалась уверенно и совсем не высокомерно, как люди в таких заведениях, поэтому ей как-то особенно улыбались официанты и с интересом поглядывали женщины в бриллиантах. Если все эти богачи сливались с антикварными креслами эпохи барокко, лепниной на потолке и шикарными голубыми портьерами с бахромой, то Марина выделялась на этом фоне. Ничего подобного Роман не замечал ни за одной женщиной.