Ада Цинова – Жемчужный король (страница 10)

Несмотря на все чудесное, что пришло в его жизнь вместе с Мариной, страха, что это все может исчезнуть в один миг становилось все больше. Не было никаких гарантий, что она останется с ним, совершенно никаких обязательств и клятв. Роману даже нечего было предложить Марине. Он уже несколько раз говорил Марине о том, что готов бросить жену, что ему не нужны никакие другие женщины в его жизни. И он, действительно, женился бы на ней. Мысль о том, что Марина могла бы стать его женой кружила голову Романа, как желанный сладостный бред. Вот только Марина всегда сводила эти разговоры на шутку, говорила, что ей никогда не стать жемчужной королевой, и его жена куда больше подходит на эту роль.

Перед собранием ему нужно было заехать в особняк за некоторыми документами и костюм не мешало бы сменить. Прислуга уже во всю скиталась по просторным залам, наводя чистоту и натирая до блеска все, что только можно было натирать. Все здоровались с ним, но вполголоса, чтобы ненароком не разбудить хозяйку. Роман поднялся в свой кабинет и довольно быстро собрал все документы, как дверь открылась и вошла его жена. Вике уже было тридцать, но выглядела она лет на пять моложе, благодаря бесконечным визитам к косметологу. Ее серовато-белые волосы хорошо сочетались с черным шелковым халатиком, который она успела накинуть. Удивительно, но уже в такую рань она была накрашена, как всегда, выглядела безупречно.

— Доброе утро, дорогой. Неужели ты вспомнил, где живешь? Я уже подумала, что у тебя амнезия, — все ее лицо оставалось каменное холодным, даже пухлые от уколов губы не двигались.

— Утро доброе, — обронил Роман.

— Рома, я все понимаю, но надо же совесть иметь. Ты почти не появляешься здесь, прислуга опять начинает болтать всякую чушь, — Вика умела даже возмущаться приглушенно высокомерным тоном. — Я знаю, у тебя и раньше были интрижки, и ты не ночевал дома, но чтобы так часто…

— Вика, ты решила мне рассказать, что я должен делать? Ты считаешь, что имеешь право меня поучать?

— Я тебя не поучаю, просто говорю, что ты мог бы хоть для приличия бывать и тут…

— Я сам как-нибудь разберусь, что мне делать, — оборвал ее Роман.

— Я хочу, чтобы ты знал: мое терпение тоже не бесконечно. Подумай о том, к чему это все может привести, — Вика стала в позу греческой богини, величественно и торжественно.

— Хочешь развода? Давай разведемся.

Вся праздничность исчезла с ее лица, и оно стало каким-то даже жалким.

— Рома, я бы не хотела, чтобы до этого дошло. Поэтому я и говорю с тобой сейчас, я хочу спасти нашу семью.

— Семью, — словно пробовал на вкус это слово Роман. — Вика, не выставляй себя посмешищем, ты ни за что на свете не допустишь развода. Будешь закрывать глаза на все измены, даже если я буду спать с кем-то у тебя на глазах. Ты не упустишь такое местечко под солнышком. Зачем эти драмы? Что ты хочешь от меня, новую машину, деньги кончились? Что ты хочешь, чтобы я тебе подарил? Давай напрямик, мне надоело играть в верную жену и мужа лживого изменщика.

— Почему ты так разговариваешь со мной?

В ее голоске прорезались нотки боли, она даже потерла глаза, словно избавляясь от слез и вышла из кабинете, не сказав больше ни слова. У Романа не было времени на то, чтобы разгадывать ее схемы, он точно знал, что никакие чувства его жены не были задеты. Прекрасно он знал, что она была бесчувственной куколкой, которая просто хотела стрясти с него максимально много денег. Роман ненавидел, когда им пытались манипулировать, поэтому и не собирался даже подходить к своей жене. Она и так сама прибежит, когда ей что-то понадобится.

Глава 10

Измотанный и обессиленный Роман вошел в номер и почти бесшумно притворил дверь. Не торопясь он направился к гостиной, хотя сомневался, что Марина была там. Он приехал на час раньше, чем обычно, в это время она чаще всего бродила по городу. Но нет, Марина взобралась на диван с ногами и читала при румяном свете вечера.

— Привет, — сказал Роман и присел в темно-синее кресло напротив нее.

Марина улыбнулась и взлетела со своего дивана. За считанные секунды она уже сидела у него на коленях, а ее руки овивали его шею. В тот момент она была похожа на кошку, в добавок еще промурлыкала Роману на ухо:

— Привет, как дела?

И все проблемы, все тревоги и абсолютно вся усталость улетучились. Когда Роман был с ней, то отдыхал душой, что-то целительное было в ее объятьях и живом нежном голосе. Работая целыми днями, Роман только и мог мечтать о том, чтобы прийти к Марине и просто вот так посидеть с ней.

— Все нормально.

— Чем занимался сегодня? — Марина гладила его волосы.

— Да так по мелочи. Устроил третью мировую, взорвал один материк и выпил кровь всех младенцев.

Марина немного отстранилась и глянула на него достаточно причудливо.

— Родная, чем я еще могу заниматься на своей скучной работе? Перебрал сотню бумаг, распланировал финансирование на этот месяц и все. А как у тебя дела?

— У твоей любовницы дела примерно так же.

— Мне не нравится это слово, — сказал Роман.

Марина засияла в этот момент. Ее глаза зажглись, как фитиля, и казалось вот-вот рванет.

— Почему же? А как же иначе можно меня назвать? Я же твоя любовница, — она говорила с нотками иронии и своей бесконечной игры.

— Ты — единственная девушка, которую я люблю и с которой я хочу находиться.

— Слишком долгое у меня название, не находишь? — она уже почти смеялась. — Куда проще без всякой ерунды. Любовница, вот и все.

Роман смотрел на нее с мольбой закончить это все быстрее. У него за жизнь было много любовниц, это просто смазливые девахи, с которыми он развлекался в тайне от жены и получал странное удовольствие от того, что в его жизни не одна женщина. Теперь, когда Марина называла себя так, ему становилось тошно.

— Знаешь что, — продолжала Марина. — Я не планировала становиться любовницей, но как-то так вышло. Такие вещи наверно никто не планирует.

— Марина, ты прекрасно знаешь, что мне достаточно одного твоего слова, чтобы развестись с женой. Тогда ты не будешь ни любовницей ни кем-то другим, ты будешь лишь той единственной, кого я безумно люблю.

— Я не хочу этого, — ответила она.

— Почему? Я этого не понимаю. Неужели тебе нравится жить так?

Марина погрузилась в раздумья, но всего лишь на пару секунд. Она была готова сказать все то же, что и обычно.

— Меня все утраивает, мы не сможем жить иначе. Твоя жена тебе подходит, вы из одного мира, а мы с тобой из разных. Я не смогу быть тебе женой, я знаю, что не смогу.

— Я не люблю ее, — это был слабый аргумент, но хоть какой-то.

— Любовь это не обязательный компонент хороших отношений. Есть вещи намного важнее, на которых держится брак.

Что-то холодное проскользнула между ними, но Марина улыбнулась и прогнала тень непонимания. По ней было видно, что она хочет продолжить свою игру и сопротивляться было бы бесполезно.

— Знаешь, Рома, а слово «любовница» не такое уж и страшное. Есть в нем что-то обольстительное и роковое, — она говорила слишком серьезно, вот-вот должна была появиться улыбка. И она появилась.

Марина уже целовала его в губы, Роман запускал пальцы в ее волосы, и снова весь мир переставал существовать.

Марина лежала на боку, ее каштановые волосы, словно спутавшиеся травы, падали вниз на белые подушки и простыни. Она смотрела, смотрела на Романа, и внезапно упала на свою подушку.

— Рома, я хочу сказать тебе одну вещь, — тихо, словно боясь потревожить его мысли, сказала Марина.

— Я тебя слушаю.

— Я почему-то уверена, что умру как-то очень глупо. Ну знаешь, некоторым людям падает кирпич на голову, когда они идут забирать миллионный выигрыш в лотерее или они давятся своим свадебным тортом. Вот и я думаю, что умру ужасно глупо, пообещай, что не будешь смеяться.

Роман думал, что она шутит, но посмотрел на Марину и понял — нет. Она, правда, в это верила.

— Что за глупости? Выкинь эти мысли из головы.

— Это не глупости. Я в этом я уверена, — чуть ли не обиженно говорила Марина.

— Ты умрешь через очень много лет, когда будешь очень старенькой, а сейчас не надо думать о смерти.

— Пообещай, что не будешь смеяться.

— Обещаю. Я и не смогу смеяться, ведь когда ты умрешь, я уже сам буду в могиле. Все, хватит об этом.

Роман взял ее руку в свою и сплел их пальцы. Марина уже не говорила о смерти, она тихонечко полежала, а потом схватила его руку и поднесла к своему лицу.

— А что у тебя за такие кольца? Ты их постоянно носишь. Они много значат для тебя, да?

— Да, вот это, — Роман показал серебристое кольцо с синим квадратным камнем, — белое золото и турмалин, это кольцо мне осталось от отца, а ему от его отца. Вот это всего лишь оникс, кольцо не особо дорогое, но оно дорого мне, как память. Его мне подарил друг, с которым мы были знакомы почти всю мою жизнь, его уже нет в живых, а кольцо вот остается.

— А это обручальное, — Марина дотронулась серебристого большого кольца на его безымянном пальце.

— Да, платина высшей пробы, — пялясь на ненавистное кольцо, сказал Роман.

— А можно я примерю?

— Конечно, — Роман отдал ей все кольца, которые символизировали все важное в жизни: любовь, семью, друзей. Он считал всю свою жизнь, что на этих понятиях и строится счастье, но ошибался. Все его счастье заключалось в карих глазах, в которых сейчас отражались все его колечки.