Ада Цинова – За закрытой дверью (страница 5)

У меня телефон падает на стол к врачихе раза три, пока вбиваю в переводчик свой вопрос. Тетка качает головой, повторяя слово эквивалентное русскому «невозможно». Много чего говорит эта ошарашенная женщина, слишком много терминов для моего восполненного мозга. Рявкаю ей «спасибо за помощь» и отхожу в угол кабинета. Смотрю на сына и вижу то, чего раньше не замечала. Может, запрещала замечать, а может, сейчас выдумываю. Прямо сейчас рушится все, что я знала, все, что у меня есть. Невозможно? В моем случае и невозможное возможно. Я даже не вижу, как номер набираю. Лишь услышав гудки в трубке, понимаю, что звоню.

— Мира? Привет, как ты? Что-то случилось?

В голосе Андрея тревога, она зашкаливает. Это приятная тревога, даже нотки радости проскакивают. Рад меня услышать?

— Андрей, кто отец моего сына? — звенит льдом мой голос.

Слышу выдох и молчание. Мне этого достаточно, чтобы зажать рот ладонью и уставиться на Мишутку, словно увидела собственного сына впервые.

— Мира, мы можем встретиться и поговорить? Ты же все еще живешь во Франкфурте? — его вина злит меня еще сильнее, чем радость.

— Я не хочу с тобой ни встречаться, ни разговаривать. Андрей, ответь мне на один сраный вопрос! Кто, черт бы тебя побрал, отец моего сына?

— Я не знаю.

— Ты же сдал анализ, получил результат! Какого хрена ты не знаешь?!

— Мира, прошу тебя, давай встретимся и обо всем поговорим. Я не отниму много времени, всего десять минут. Прости, я виноват перед тобой. Умоляю, дай мне шанс все объяснить.

— Только если будешь иметь при себе правду.

— Конечно. Сейчас ты свободна? Можем увидеться?

— Через час. Я напишу адрес.

Кладу трубку до того, как Андрей скажет еще хоть слово. Теперь второй номер.

— Приветик, моя обожаемая женушка, — чуть не поет Дима.

— Мне нужно съездить по делу на час. Могу привезти Мишутку к тебе в офис?

— Что за дело? Это связано с больницей? С ним все в порядке?

— Да, просто забыла документы, которые нужны для заключения контракта. Они вносят пару новых положений. Предупреждали взять свидетельство о рождении ребенка, а я не взяла.

— Блять, Мира. Ну вези, конечно. Ему есть сейчас надо, да?

— Да, я заеду, куплю ему готовый обед. Покормишь, и я заберу его до тихого часа.

— Окей.

Суматоха получается ужасная. Такси, фудкорт, такси, офис Димы. Все мысли путаются, их затягивает тошнотворным страхом. Небольшой темный офис Димы, его кабинет. Мишутка, как обычно, в восторге, что оказался у папы на ручках.

— Здесь все, что ему нужно. Есть игрушки и книжки, я постараюсь поскорее, — оставляю сумку в кресле. — Пока, солнышко, мама скоро приедет.

Целую Мишутку в щечку и хочу отойти, как вижу надутые губы Димы. Почти всегда, когда ухожу, целую на прощанье обоих.

— А папочке поцелуйчик?

Смотрю на него, как на кусок дерьма, а он мне улыбается. Так Дима улыбается, когда дарит цветы или предлагает массаж. Концентрация презрения к нему достигает пика, меня сейчас или вырвет, или разорвет на части.

К сожалению, в этот же момент на меня смотрит и Мишутка. Он удивляется, переводя глазки от мамы к папе. Почему это мама не хочет поцеловать папу? Дима не просто кривляется, играя в примерного муженька, он манипулирует мной, используя ребенка. Я бы предпочла влепить ему пощечину, а не целовать. Наклоняюсь и, борясь с отвращением, дарю мимолетный поцелуй.

Глава 6

Закрыв дверь с обратной стороны, автоматически вытираю губы тыльной стороной ладони. Такси. Кафе не слишком далеко и не слишком близко от работы Димы. Андрей уже ждет меня, его сложно не заметить: слишком качественный костюм для этого заведения.

— Привет, Мира, ты прекрасно выглядишь, — улыбается Андрей, вставая, чтобы отодвинуть для меня стул.

Останавливаю его взглядом и сажусь сама. Слишком самонадеянно: неприятные ощущения все еще заставляют ерзать на стуле.

— Можно сразу к сути вопроса?

— Разумеется, — опускает взгляд Андрей.

— Что ты сделал? Дал взятку, чтобы подделали анализы?

— Да. Я не знаю результат, потому что в любом случае результат был бы один: подтверждающий отцовство Димы.

— И зачем ты это сделал?

— Ты хотела, чтобы ребенок был от него.

— Какая разница, чего я хотела?!

— Для меня принципиальная. Так было бы проще всем, а главное тебе. Мира, разве ты не этого хотела? Ты смогла быть с Димой, спокойно растить с ним ребенком без сомнений и сложностей. Мне казалось, что это лучший вариант.

— Думаешь, ложь может быть лучшим вариантом? Я имела право знать, кто отец моего сына, имела право на правду!

— Полностью согласен. Прости, я не должен был решать за тебя. Был уверен, что так упрощу сложную ситуацию, в итоге только обострил. Разумеется, ты имеешь право на правду, она здесь, — Андрей протягивает конверт. — Это настоящий результат. Я так и не смог открыть. Он твой, Мира.

— Нет, твой. Открывай и читай.

Откинувшись на спинку кресла, смотрю на растерявшегося Андрея с вызовом. Победив самого себя, он вскрывает конверт и выпрямляет лист.

— Андрей Сутин. Вероятность отцовства девяноста девять и девять…

Андрей смолкает не то от личного шока, не то от моей странной реакции. Из меня вырывается громкий неопределенный звук, похожий и на смех, и на всхлипы. Запрокидываю голову и смотрю на белый потолок с корявыми люстрами. Первое ощущение: досада, она колет в позвоночник, но быстро проходит. Вместе с ней исчезает все. Шок образует воронку, куда засасывают абсолютно все эмоции.

— Ну такая у нас правда, — улыбаюсь Андрею в лицо. — Поздравляю, папаша.

Мой сарказм заставляет Андрея приткнуть взгляд в листок.

— Мира, как ты догадалась?

— Группа крови. Случайно нашла анализы. У Миши четвертая, ее не может быть, когда у обои родителей вторая. У тебя четвертая?

— Да.

— Без понятия, что делать дальше. Новости дерьмовые, без обид. Все равно предпочитаю знать суровую правду, а не жить во лжи.

— Еще раз прости, это моя вина.

Нам приносят кофе, который заказал Андрей. Кофе никто не пьет. Андрей смотрит на меня, я смотрю в пустоту. Даже злость уже в смертоносной воронке, и я улыбаюсь уже иначе.

— Ну что скажешь после детального изучения моего лица? — спрашиваю я.

— Я бы определенно сделал выбор в пользу комплиментов, но что-то мне подсказывает, что слышать их от меня, ты не расположена, — улыбается Андрей. — В таком случае могу сказать, что твоя новая книга потрясающая.

Андрею удается перенаправить воронку, теперь меня забрасывает кучей неопределимых эмоций. Искривив все лицо, выдавливаю:

— Ты читал мою книгу?

— Да, хотел попытаться понять тебя.

— Нет, Андрей, сейчас без шуток. Ты реально это прочитал?

— Да, — чуть не смеется Андрей.

— Ну нет, — уговариваю я его. — К моей великой радости, Дима не прочитал ни строчки, а ты читал ту самую книгу? Какой кошмар. Андрей, мне стыдно. Можешь себе такое представить? Почти никогда не бывает, а сейчас капец, как стыдно.

Действительно чувствую пекущую неловкость в груди и животе. Я прекрасно знаю, что написано в моей книге, а знать, что и Андрей знает, как оказалось, неожиданно тяжело. Пока я справляюсь с душевными метаниями, Андрей улыбается светлейшей улыбкой на свете.

— Но почему? — спрашивает он. — Ты написала о себе, написала поразительно и пронзительно.

— Потому что там есть ты. Разве тебе понравилось читать о себе?

— Здесь нужно другое слово. Не «понравилось», а «нужно». Мне это было нужно. Только прочитав тебя, смог понять. Знаю, что не слышал тебя, не замечал того, что происходило прямо на моих глазах, происходило с тобой. Это все правда. Я не был идеальным мужем и, по сути, не сделал никакого реального шага навстречу. Мои привычки, моя работа, все моя жизнь остались прежними, мне было удобно. Да, я был счастлив, ведь ты была рядом, но неудивительно, что ты не была. Ради меня ты изменила всю свою жизнь. Все вокруг было непривычным, многое тебе не нравилось, и даже меня не было рядом, чтобы поддержать. Я совершил много ошибок и все разрушил. Прости, Мира, мне, правда, жаль.