Ада Цинова – Я тебя развяжу (страница 4)

– Савченко Валерия.

А вот и я. Медлю. Не могу я так сразу проиграть.

– Савченко Валерия. Нет?

Есть. Перебираю пальцами так же, как перебирала в номере перед тем, как исчезнуть. Смотрю на него прежним лезвием, он и не скрывает полуулыбку. Ну пересеклись, ну, допустим, знает имя. По сути, мало чего меняется. Может, извилина какая у него на место встанет и сам не захочет марать свою распрекрасную репутацию. Возвращаю внимание экрану телефона.

– Думаешь, он женат? – спрашивает Соня.

– Понятия не имею.

– Даже если бы и был, я бы не устояла.

– Хотела бы трахаться с преподом?

– С таким – еще бы! – закатывает она глаза. – Рост выше двух, видно, что подкаченный. А мордашка! Точно какой-то актер.

– То есть со студентиком ебаться ты не захотела, а вот если бы такой позвал, то норм?

– Так если бы позвал…

Тяжело вздохнув, Соня любуется воплощением своих сексуальных желаний.

– Знаю, обычно начинают с целей, задач дисциплины. Никому не нужная и неинтересная информация, как по мне. Давайте начнем просто со слова. Философия. Мы его употребляем довольно часто, согласитесь. При чем дисциплину имеем ввиду редко. Философия. Это про стиль жизни, про умозаключения, про статусы и цитатки из пабликов. Философия это про глубокие идеи, про умные мысли, про собственные принципы.

Берет полминутки на подышать. Даже сейчас смотреть на него не буду.

– И все вышеперечисленное, в своем роде, действительно, является философией. Каждый вкладывает в понятие «философия» что-то свое и, о чудо, он не может быть не прав. Философия как раз таки является той дисциплиной, где нехватка знаний может быть уравновешена ходом мысли и умением доказывать свою точку зрения. Лично для меня философия – это штука не о том, как надо, а о целом спектре того, как может быть.

Хоть и увлеченно сижу в телефоне, я его слушаю. Натренировала в себе суперспособность не притормаживать умственную активность, занимаясь левыми делами. Я постоянно сижу в компе, тем не менее успеваю сделать тысячу дел.

– Если все-таки вернуться к учебной дисциплине, то главные вопросы, на которые философия (нет, увы, не нашла ответы, а только ищет) это: кто такой я, что вокруг меня и реально ли все происходящее? На этом слайде можем увидеть три основных раздела философии: метафизика, именно тут и разбираются с природой реальности. Здесь же нам встречается слово «бытие», это, грубо говоря, и есть существование всего-всего. Дальше идет эпистемология, тут исследуют научное знание. Есть у меня такое предположение, что именно отсюда и вытекают абсолютно все науки. И последний раздел, однако точно не по значимости, это теория ценностей. В свою очередь она делится на этику – то, как надо и не надо себя вести, и эстетику – то, что красиво.

– А он круто ведет, правда? Получше остальных, где читают какую-то занудную херню, – шепчет Соня.

– Нормально.

– … вот такие идеи были у величайших мыслителей Древней Греции. Некоторые из них звучат до сих пор актуально. Немного перескачем через методы логического мышления и затронем скептицизм, такое философское направление, которое само сомнение превращает в основной принцип мышления.

– Что-то вроде заранее заготовленного пессимизма? – спрашивает какой-то парень.

– Все-таки не думаю, что сомнение это про пессимизм. Это про нехватку информации и страх неизвестности. Представьте себе, у вас корзина с яблоками и вас посещает идея, что там может быть гнилое яблоко. В таком случае все ваши яблоки вскоре сгниют. Вы отталкиваетесь от этой идеи и выворачиваете корзину. Там действительно было гнилое яблоко, но и бока других во время падения побились. Вскоре они начнут гнить.

– Значит скептицизм как принцип мышления не оправдывает себя?

– Он, определенно, способен усугубить ситуацию, однако не стоит забывать, что реальная наука всегда ищет опровержения предлагаемым тезисам, в то время как псевдонаука выискивает лишь подтверждения.

Пара заканчивается. Я даже успеваю задуматься о жизни. Пока пакую сумку, поток студентов из последних рядов стекается так активно, что грозит смыть. Приходится пропустить. Когда и Соня наконец выбирается, почти никого не остается. Мне надо просто выйти, поставить, как говорится, точку.

– Лера, пожалуйста, задержись на минуту, – все-таки ему хватает на это наглости.

Оборачиваюсь, кривя губы. Раз секунда, два, а больше в аудитории никого уже и нет. Мои одногруппницы полетели занимать места в другом кабинете, даже не заметили, что я отвалилась. Вопросительно дергаю бровью, оставляя глаза предупредительно заточенными.

– Кажется, мы неудачно закончили нашу утреннюю беседу. Может, встретимся вечером и поговорим?

– Смена социальных ролей вот вообще никак не смущает? – спрашиваю, размазывая губами помаду.

– Нет, – в который раз пялится на меня, словно я только что слизала с пола его сперму.

Выдыхаю разряженный воздух и подхожу к столу, у которого он стоит.

– Как там тебя? Алексеевич? – говорю, уперевшись руками в столешницу.

– Александрович, – Глеб даже не пытается прикрыть свой похотливый взгляд.

– Так вот, хуй Александрович, пошел ты нахуй!

Улыбаюсь всевозможным задором и выхожу, как следует ляпнув дверью.

Глава 4

Планы на вечер пятницы – оттянуться как следует в компании новых университетских знакомых. Что-то вроде вписки. На съем квартиры, как и на стол скинулась вся компашка человек в двадцать. Трешка, целая башня пицц, пластиковые стаканы с водкой, музыка примитивного содержания.

Сижу на подоконнике, мои ноги в дорогих темно-серых ботфортах бесцельно болтаются. Платье-майка с готическим принтом задралась чуть не до трусов. Добавить броский агрессивный макияж. Познакомиться, чтобы в перспективе трахнуть, ко мне подошло уже штук шесть членов. Сегодня не хочу. Так тем более.

Пью исключительно из своей термокружки уже остывший чай с барбарисом. Когда случайно залетевшая ягодка попадает под язык, ко мне подсаживается Соня. Она сегодня в боевой готовности: распустила накрученные рыжие волосы, вся в черном мини, стрелы до висков.

– Блять, устала танцевать! – кричит она и предлагает мне сигарету.

Не беру, она дергает плечиком, подпаливает кончик своей сигареты.

– Чая хочешь? – смеюсь через улыбку.

– Серьезно? Ни бухла, ни сигарет? Сидишь и весь вечер тухнешь? Не подумала бы, что ты зожница.

– А я и не зожница. Так часто валялась под столами на подобных мероприятиях, что подзаебалась. Решила попробовать что-нибудь новое.

– Кстати, про новое. Не поверишь, о чем меня сегодня спросила Юля. Да-да, наша Юля. Отличница наша, мордашка-милашка.

– Ну так о чем?

– Насколько больно в первый раз трахаться, – смеется мне на ухо Соня.

– И что ты ответила?

– Что этот хуев первый раз лучше перескочить как можно скорее, чтобы получать реальное человеческое удовольствие.

– Я ее видела, когда танцевала. С ней говорил Марк, – утверждаю с вопросительной интонацией.

– Мг, – слышу пьяные стоны Сони у своего уха.

– Юля хотела с ним трахаться?

Ответом становится облачко табачного дыма мне в лицо. Спрыгиваю. Соня хватает меня за запястье.

– Ну не лезь. Дай девочке избавиться от сраной пленки между ног! – заходится смехом Соня.

– Не слышала, как Марк объявлял дружкам, что поделится уловом?

– Да Юлька уже успела, – Соня стучит пальцами по низу челюсти.

– Да ну нахуй такой первый раз.

Пока добираюсь до последней спальни, меня толкают, вжимают в стену и шлепают по заднице. Попадаю в относительно светлую комнату с измятой кроватью. Миловидная русоволосая Юля стоит в углу комнаты. Рука Марка гуляет у нее под платьем. Наряд, конечно, был обрекающий. Белое платье, еле прикрывающее задницу, вся спина голая.

– Комнатка занята. Погуляй, малышка, – говорит Марк.

Вроде бы реально интимная обстановка, если бы не считать еще двух парней, пускающих слюни, и дрожащие коленки заплаканной девочки.

– Юле домой пора. Отвали, а?

– Не, так не работает, Лерусик, – морщит нос Марк. – Девочка сама сюда пришла? Сама. Раз так, то тебе съебаться придется, если, конечно, компанию составить не хочешь.

– Ну останусь, останусь. Отъебись ты уже.

Марк отходит, Юля натягивает платье ниже чем нужно и отбегает к двери.

– Не нужно, Лера, – берет меня за руку Юля. – Давай отсюда уедем поскорее и все!