Ада Николаева – Розовый космос Розы (страница 35)

— Время приёма окончено.

Не церемонясь, мужчина заковал меня в наручники, не дав даже толком попрощаться. Нирон только и успел бросить напоследок:

— У меня есть одна идея. Я вытащу тебя! Обещаю!

Я улыбнулась ему тоскливой кривой улыбкой. После чего дверь за мной захлопнулась, лишив взора на смешные белокурые волосы и бирюзовые глаза. Как же непривычно не видеть их перед собой.

Возвращаться в камеру оказалось труднее, чем попасть сюда в первый раз. Тогда я ещё думала, что это маленькое и глупое недоразумение, которое очень скоро разрешится. И ничего, кроме короткого опыта посещения подобных мест, меня не ждёт. Сейчас же я была не на шутку взволнована своим положением: одна, без надежды на справедливость. Перспектива застрять в камере «Титана» до суда, а затем провести несколько лет в земной тюрьме без дальнейшего права работать пилотом пугала до дрожи в суставах. У меня словно не осталось костей, а мягкие ткани тряслись как желе. Ноги не держали, а в голове помутнело. Такого я ещё не испытывала. Наверное, так ощущается обречённость.

Мне вдруг захотелось стать маленькой девочкой, не несущей ни за что ответственности. Попроситься на ручки и забыть обо всех невзгодах. Но то лишь мечты, реальность от одного желания никуда не денется.

«Я ничего не решаю…» — осознание собственного бессилия страшнее всего.

Я не могу повлиять на сложившуюся ситуацию и это страшно. Чертовски страшно. Страшнее любого смока.

— За что мне всё это? — простонала, обняв колени. — Мало у меня было проблем в последнее время?

На мою голову свалилось так много, но каждый раз я выпутывалась. Преодолевала все препятствия. Сметала любые преграды. Но не в этот раз… Сейчас я во власти закона, а не обстоятельств. Здесь не выехать на одном только упорстве, тут нужны доказательства.

— Где же их взять? — спросила у карты звёздной системы и разревелась.

Слёзная истерика продлилась несколько минут, после чего болезненно защипало глаза, а свет начал казаться слепящим. Я прикрыла веки, и вскоре меня сморило в сон.

Проснулась от грубого толчка в плечо. Не успела ещё понять, что происходит, как меня заковали в наручники и, подхватив под локоть, потащили к выходу. На любые попытки заговорить на меня шикали.

Сморщенный охранник быстро перебирал ногами, заставляя меня следовать его темпу. Никто нам не препятствовал, но выглядело это более чем подозрительно.

«Может, меня решили казнить?» — промелькнуло в голове, когда мы наконец остановились около лифта.

Это мысль была практически моментально отвергнута, стоило мне вспомнить, что смертные казни запрещены во всей звёздной системе, подвластной законам конфедерации.

— Вы кто? — снова поинтересовалась я, когда двери лифта сомкнулись.

Ничего не ответив, мужчина молча дождался остановки подъёмника, после чего потащил меня за локоть по коридору. Тут я и осознала, что мы спустились в ангар с крупной лётной техникой.

— Что вам надо?! — я не на шутку разволновалась. — Куда вы меня ведёте?!

Из этого ангара совершаются вылеты шаттлов среднего и дальнего назначения. Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понять, что меня собираются увезти с «Титана». Но что самое странное — шлюз не заблокирован, а значит вылет санкционированный.

— Что происходит?! — голос сорвался на крик.

— Тебя переводят, — наконец отозвался мой конвоир.

— Куда?

Мужчина запихал меня в шаттл на пассажирское сидение, сам заняв место у штурвала за прозрачной перегородкой. Мы видели друг друга, но больше не слышали. Сквозь перегородку я смогла рассмотреть координаты места прибытия: 172,91936°. Они мне ни о чём не говорили и это пугало ещё сильнее.

— А день всё страннее и страннее, — пробормотала, однако ощутила внутри прилив сил.

Странностей я не боюсь. Заточение в разы хуже. Я способна побороть многое, но не решётки. А раз их больше нет, то так тому и быть, я подожду и узнаю развязку моего внезапного перевода. Я даже с собственной свадьбы умудрилась сбежать, прорвусь и на этот раз!

— Если только меня не переправляют в тюрьму… — в груди ёкнуло от предвкушения новых решёток.

Потом я всю дорогу убеждала себя, что это невозможно без суда и следствия. Ведь невозможно?..

По пути я вспомнила координаты Земли и окончательно убедила себя, что мы летим не в тюрьму. А когда сквозь иллюминатор стало видно грубую тёмно-серую обшивку крейсера «Громовержец» я и вовсе осознала, что меня ожидает кое-что похуже тюрьмы…

Корабль принял нас по первому же запросу. Шлюз распахнулся и шаттл приземлился на борт военного судна. Сказать, что мне не хотелось выбираться наружу — ничего не сказать.

Напуганная, с руками скованными наручниками — такой я ещё не представала перед отцом.

Но каково было моё удивление, когда я увидела его на помосте в компании Нирона. Взгляд лейтенанта был теплее отцовского.

Я медленно зашагала к ним.

— Освободите её, — первым делом приказал адмирал Росс моему конвоиру.

Мужчина тотчас подчинился, избавив мои затёкшие руки от наручников. Оказалось весьма приятным вновь владеть собственными конечностями.

— Что всё это значит? — спросила осторожно, растирая пальцами запястья.

— Пришлось перевозить тебя как заключённую, — ответил мне Нирон. — Формально ты всё ещё под стражей и обвинения с тебя пока не сняты. Но будут.

— Я не об этом. — Смотрю на отца. Он понимает мой взгляд.

— Я добился твоего перевода на мой корабль, — сообщил адмирал.

— Я об этом не просила, — огрызнулась в ответ, уловив обвинительные нотки в тоне отца. Всё-таки он меня не понимает.

— Я попросил, — встрял лейтенант.

— Как ты мог… — прорычала скорее утвердительно, нежели вопросительно. Наш разговор напоминал тыканье пальцами друг в друга.

— Это был единственный вариант уберечь тебя от суда на «Титане». Адмирал Росс готов замять дело против тебя. Капитан Харт был иного мнения, сама знаешь. Он бы упёк тебя в тюрьму.

Я проглотила крик, который хотела обрушить на Нирона, предавшего моё доверие. Восстановила дыхание и как можно спокойнее произнесла:

— Не хочу тебя больше видеть. Улетай поскорее на «Титан». И не возвращайся.

— Ты взглядом умоляла меня что-нибудь сделать, и я сделал! Сделал что смог! — парень повысил голос. Прежде я не видела у него столь острых эмоций. Но разве не мне следует злиться? Не я должна обижаться? Так почему кричит он?

— Лейтенант Креос останется на «Громовержце» как твой ментор, — отец пресёк нашу перепалку своим поставленным голосом. Ему не требовалось кричать, чтобы все остальные умолкли. — Отказ от наставничества над тобой поставит крест на карьере пилота. Разве не об этом ты всегда мечтала?

— Неважно, — бросила на эмоциях.

— Лейтенант Креос сам попросил о переводе, чтобы не рушить твоё личное дело. Отказ ментора от ученика равен возвращению в Академию на переобучение, ведь это значило бы, что ты не справилась.

— Неважно, — повторила я, закипая от злости и стыда.

Наступила неловкая пауза. Я опустила глаза, чувствуя два пристальных взгляда: один испытующий, другой непонимающий.

— Почему ты сама не попросила меня о помощи? — вдруг спросил отец.

Я резко подняла глаза.

— А ты попросил бы?

Адмирал Росс ухмыльнулся одним уголком рта и перевёл взор на Нирона:

— Лейтенант Креос, возглавьте операцию в восточном секторе. Оба ваших джета уже доставлены на борт. Только сначала переоденьтесь, на моём корабле форма обязательна для всех членов экипажа. — Отец снова посмотрел на меня. — Для всех, кадет Росс.

— Да, капитан, — отозвался Нирон, поворачиваясь ко мне спиной.

Он собирался покинуть помост, как вдруг адмирал остановил парня резким вопросом:

— Вы вместе?

— Да.

— Нет.

Ответили мы одновременно, но по-разному, из-за чего Нир обернулся и одарил меня таким незнакомым взглядом, что его значение я не смогла разгадать.

— Я могу идти? — спросил он отца, глядя при этом на меня.

— Вольно, лейтенант.

Нирон поспешил удалиться из ангара, но я чувствовала, что недоговорила, а потому, не спрашивая разрешения, помчалась вслед за ним. Отец и не пытался меня остановить. Думаю, этот его вопрос также был неспроста. Не знаю, чего именно он хотел им добиться, но подозреваю, что ничего хорошего.