Ада Морозова – Акриловые когти (страница 2)

Жаль, что она так и не сумела уговорить Алика выставить свои картины. У него явно талант. Это заметно невооруженным глазом. Даже, если он сам отрицал. Она уже привыкла к этому. Но ведь талантливым художника делает не то звание таланта, а наличие такового. Она с сожалением вздохнула. Пейзажи Алика могли бы радовать или наоборот, умиротворять людей, а вместо этого он запирает их дома. Ей было обидно за него. Эта выставка была еще и последней попыткой показать, что пора перестать сомневаться в своих способностях. Она надеялась, что Алик вдохновиться, и на следующей выставки их работы будут стоять рядом. Это было бы так здорово!

– Екатерина? – отвлек ее от созерцания живого блеска в глазах портрета громкий голос.

Женщина явно привыкла к выступлениям и говорила четко и с нужной интонацией. Катя обернулась. Так и есть. Полина Романовна, директор картинной галереи. Как устраивающей постоянно мероприятия, она обладала нужным голосом. И тембр был приятный.

– Да, это я, – засмущалась Катя.

Еще одно мгновение, которое подтверждает, что все это не сон. Она тут. Ее картины тут. Пока еще не весят. Она их поставила возле входа, поскольку не знала, какое место ей выделили.

– Нервничаете? – сразу угадала Полина Романовна.

Катя кивнула.

– Не стоит.

Катя ждала, что женщина начнет ее успокаивать, но она только еще больше ее встревожила.

– Еще рано. Завтра будете нервничать. Сейчас в этом нет никакого смысла.

Она улыбнулась, но Кате эта улыбка показалась механической. Дежурной. Профессиональной. Искусственной. А вот глаза директора картинной галереи говорили о том, что она поддерживает морально новое имя в живописи их небольшого города. Тревога зарождалась в груди, игнорируя любую поддержку для Кати. Напряжение подкрадывалось к ее сознанию, подавая сигнал. Катя взяла себя в руки. Если она позволит выпустить страх, то все точно пойдет наперекосяк. Поэтому она должна убрать неподходящее чувство вглубь. Тревога только ушла в тень, спряталась. Катя знала, что завтра вечером, напитавшись и выросшей за ночь, это чувство выползет жирным червем и будет сгрызать ее изнутри, не позволяя расслабиться ни на секунду. Но как сказала Полина Романовна, это будет завтра, не сегодня.

Женщина проводила ее в соседний зал, где пустовали стены. Катя расслабилась немного. Не все художники привезли свои работы. А значит, кто-то нервничает не меньше ее. Похоже, это нормально.

– Вот здесь, здесь и здесь будут висеть ваши работы, – Полина Романовна указала рукой на одни из пустых мест на стене. – Вы уже обдумали в каком порядке их вешать? – Бровь чуть дернулась вверх в ожидании ответа.

Порядок? В горле у Кати пересохло. Их еще в каком-то определенном порядке нужно вешать?

Видимо, растерянность была написана у нее на лице, так как директор картинной галереи кивнула и добавила:

– Порядок важен, ведь это искусство и оттого как висят произведения зависит восприятие смотрящего.

Ей и это нужно решить?

– А… нет… не знаю… Я не думала об этом.

– Советую подумать, – улыбнулась Полина Романовна.

Чувство тревоги, с которой Кате вроде как удалось договориться, снова выглянуло из тени.

– А вы поможете мне?

Женщина нахмурилась и прикусила губу, размышляя, есть ли у нее время на незапланированное. Она взглянула на часы, обхватывающие запястье ее левой руки кожаным светло-розовым изящным ремешком.

– Я могу уделить полчаса, – деловой тон напомнил Кате, что с этого дня заканчивается рисование как ее хобби и переходит на профессиональный уровень.

Ей было сложно осознать это. Нужно было больше времени, поэтому Катя решила поразмышлять на эту тему после того, как выйдет из галереи.

Ей понадобилось около десяти минут, чтобы занести обернутые холсты в выделенный ей зал, а потом снять чехлы, чтобы Полина Романовна могла полюбоваться тремя работами, которыми гордилась Катя. Это были самые лучше ее работы. Когда ей сказали, что нужны три картины, она ни секунды не сомневалась, какие из них выставлять миру… Городу. «Тишина перед лесом», «Осень в парке» и «Хвойное лето» – были ее любимчиками среди пейзажей.

Катя напряглась. Она заметила, что для нее важно мнение Полины Романовны. Если она увидит кислое выражение лица директора картинной галереи, то сильно расстроиться. Кате нравились ее детища, и она хотела, чтобы они понравились всем. Они, действительно, были прекрасны.

Тишина, которая Кате показалась долгой, почти бесконечной, протянулась еще чуть-чуть, но только по блеску глаз Полины Романовны, она поняла, что бояться нечего. Буквально за секунду до того, как директор картинной галереи открыла рот и произнесла свой вердикт, Катя уже знала ответ на волнующий ее вопрос.

– Очень впечатляет.

Ей понравилось, а значит, нет сомнений, что ее картины понравятся и другим. Профессионал оценил, а это дорогого стоит.

– Ну, как думаете, их разместить? – Полина Романовна решила сначала выслушать мнение самой художницы.

Взгляд Кати скользнул по картинам. Они видела их много раз. Любовалась дома, повесив в коридоре. Первое время останавливалась и рассматривала с разных ракурсов. Казалось, она знала каждую деталь.

– «Осень в парке» – первую, – ответила Катя после тяжелых размышлений.

Ей казалось, что она устроила конкурс красоты среди своих любимых картин и теперь ей надо было распределить им места, которые должны были показать кто из них ею любим больше всех. Внутри кольнуло. Эти пейзажи ей нравились одинаково. Она не могла давать им какие-то оценочные места.

Полина Романовна качнула головой. Показалось или на самом деле разочарованно-отрицательно?

– Безусловно «Осень» привлекает внимание. Она будет перетягивать взгляд на себя, и посетители не увидят остальные две картины.

– Тогда ее последней? – неуверенно предложила Катя.

Директор картинной галереи снова покачала головой.

– Нет, ее определенно нужно в середину, – повернула голову женщина и ее глаза оценили реакцию Кати.

Поначалу растерянная, Катя выдохнула и попыталась понять, почему «Осени» место именно между двумя другими картинами. И поняла. Это же так просто. Правило восприятия. На курсах об этом говорили. Мысленно она представила другие варианты: где «Осень» первая или последняя, Полина Романовна была права – она перетянет внимание, и остальные ее любимчики останутся незамеченными.

Увидев, что Катя сама догадалась о причине, директор картинной галереи улыбнулась.

– А теперь самое сложное, – она снова повернулась к картинам, прислоненным к стене и ожидающим свою участь.

Разве имело теперь значение, где будут висеть «Хвойное лето» и «Тишина»? «Тишина» должна быть первой.

Катя даже подняла картину подставила слева от «Осени». А чтобы проверить как это смотрелось ансамблем, прислонила к стене и отошла.

– Красиво, – кивнула Полина Романовна.

Да, но что-то Катю смущало. А если переставить? Она настолько увлеклась своими размышлениями, что и забыла, что в зале был еще кто-то и этот кто-то профессионал, которого она сама попросила о помощи.

Катя повесила картины, чтобы оценить с того ракурса, с которого будут любоваться посетители. Выглядело очень красиво. Она не думала, что, просто поменяв местами картины, можно создавать новые сюжеты. После выставки она непременно займется перестановкой тех картин, что висят дома.

А потом она поменяла местами «Тишину» и «Хвойное лето» только для того, чтобы посмотреть, как это будет смотреться.

И смотрелось это потрясающе!

Полине Романовне такой порядок комбинации понравился больше. Это было заметно по ее растягивающей улыбке. Не профессиональной, искренней. Улыбке человека, наслаждающийся произведением искусства.

«Хвойное лето». Первая картина, которую увидят жители их небольшого городка. Сосны, затемняющие все пространство, переплетающиеся между собой, так и источали свежесть и прохладу летнего дня.

«Осень в парке» – была ее первым пленэром. Она выделила выходной, который долго ждала. Погода осенью часто подводила – дожди мешали. В тот день было солнечно, тепло. Ветерок слегка напоминал об окончании сентября. Деревья уже покрылись золотом. Так и тянуло запечатлеть красоту любимого всеми жителями городского парка.

И «Тишина перед лесом». Для Кати это была волшебная картина, вызванная из воспоминаний детства, когда она еще бегала на речку с соседними детишками, а родители выгоняли их. На пути к прохладной реке было место, куда она часто приходила. Ей нравилось там. Было тихо, никто не мешал. С того дня порыва вдохновения, когда Катя поняла, что хочет рисовать, она носила идею оставить навсегда в памяти ее любимое место.

***

Вечер выставки наступил слишком быстро для Кати. Мандраж начался еще тогда, когда она начала выбирать наряд. Это не должно было быть вечернее платье. Она не собиралась не на праздник, хотя для нее это могло стать праздником. Или похоронами ее таланта. Все зависело от ценителей искусства этого города. Как только она думала об этом, ее бросало в жар. И она была благодарна мужу, что он смог ей помочь. Просто вытащил из шкафа зеленый брючный костюм, который она купила как раз для деловых, но не слишком официальных мероприятий. Как она могла про него забыть? Это все нервы. Мандраж выбил все мысли из головы. Но Женя был рядом. И видя, как его любимая теряется в важный для нее день, решил, что обязан поддержать ее.