Ada King – Чудовища (страница 4)

Я открыла интерфейс редактирования генетической информации и активировала виртуальную клавиатуру. Удивительное дело, биота на данной планете молекулярно почти ничем не отличалась от земной: основанная на углероде, окисляется кислородом, и нуклеотиды такие же.

Я всегда восхищалась этой непостижимой гармонией во всем сущем. Подумать только, информация о всем организме закодирована в микроскопических ядрах клеток, диаметр которых не превышает десяти микрон, на спиральных носителях, длина которых в развернутом виде достигает двух метров. И стоит только изменить какой-то активно экспрессирующий ген, как весь биомеханизм начинает работать по-другому.

Внеся нужные изменения, я еще раз все перепроверила в виртуальном симуляторе — не могло быть сомнений, теперь этот вирус стал возбудителем острого эндокардита. Внезапная смерть от инфаркта — не так уж плохо. Оставшись довольной результатами своего труда, я отправила вирус на распечатку. Вскоре синтезатор, натужно шипя, выдал маленькую капсулу красного цвета.

Конечно же, я все просчитала, вирус в крайней степени не контагиозен. Я проглотила смертельную капсулу и запила водой. Вот и все. Если я все сделала правильно, болезнь должна протекать бессимптомно, так что наш заботливый иланский доктор и не заметит. И тогда всего через несколько дней…

— Анна! — внезапно раздался знакомый голос.

Вздрогнув, я обернулась. Створчатая дверь разошлась, и в медотсек вошел седобородый мужчина в дурацкой монашеской мантии темно-коричневого цвета.

— Диодор?

В руках он держал весьма упитанного толстого котяру с серой шерстью в черную полоску. Диодор подошел ближе, Серафим неотступно следовал за ним, волоча чемоданы. Надо же, этот давно устаревший робот с медной обшивкой все еще функционирует.

— Дочка, ну как ты? Я, как только узнал, что случилось, сразу решил прилететь.

— Может, все-таки скажешь, как ты узнал? — спросила я, хотя и понимала, что он не ответит. Как всегда.

— Да неважно, — махнул рукой он, — ты же знаешь, у меня есть кое-какие связи.

— Как ты так быстро прилетел? Что-то не припомню, чтобы у монахов Изначальной Дхармы были новейшие космолеты!

— Я просто пролетал рядом, когда мне поступило прискорбное известие, — несколько запинаясь, сообщил он.

Рядом он пролетал. Ага, как бы не так. На самом краю Ойкумены он пролетал! Ой лжет, но зачем? И разве монахам можно лгать?

— Вот, возьми. — Он передал мне упитанного котяру.

— Но ты же говорил, вы выловили котенка, а не здоровенного кота! — удивилась я, принимая зверя. Признаться, кот оказался еще тяжелее, чем выглядел.

— Да, странное дело, выловили-то мы котенка, но всего через сутки он вырос вот в это. Мы-то с Серафимом в таких делах не разбираемся, но подозреваем, что котик генно-модифицированный.

— Не может быть, — нахмурилась я. — Зачем редактировать гены животному таким образом, чтобы рос как на дрожжах? Да и не может животное так быстро расти, это же какой метаболизм нужен?

— Вот и мы так думали, пока сами не увидели. Он у нас, кстати, сожрал все, что в бортовом холодильнике лежало, даже редиску.

— И весь шоколад, — добавил Серафим.

Фигасе аппетит у котяры! Редиску с шоколадом жрать. Что же у него за модификации генов?

— А потом еще и с невероятной скоростью поглощал то, что Серафим синтезировал.

— Еле успевал синтезировать, — кивнул медный робот.

Возможно, кто-то модифицировал котенка, чтобы тот мог пережить длительное голодание, а зверский аппетит после голода — просто побочный эффект такой способности. Но из котенка вырасти в котяру всего за сутки — это слишком, даже для мутанта.

Я развернула кота к себе, глянула в его желтые глаза. Те показались до жути разумными и даже какими-то знакомыми… Аж мурашки по коже, и холод внутри пробрал. Поежившись, я сообщила:

— Хорошо, надо бы его обследовать, пока посажу этого зверя в клетку и пойдем покажу тебе наши скромные «хоромы».

3 — Сожжение ведьмы (Анна)

Они поговорили о том, что мир наверняка был намного уютнее, когда на Земле не было политической единицы крупнее деревенской сходки.

— Да, каждая деревня — это целая планета, — произнес Луначарский, поднимая бокал.

— Но и каждая планета — деревня, — добавила она.

© «Контакт» Карл Саган

Снег хрустел под ногами, пока Ратибор со своим другом Ярополком и десятилетним сыном Святославом пробирались через заснеженную чащобу. Обильно поросшие пушистым инеем вековые деревья белели на фоне синего неба, кое-где виднелась их испещренная бороздами черная кора.

— Пап, там что-то есть, — еле слышно заметил Славик, указав в сторону и покрепче сжав лук со стрелой наготове.

— Тсс, — приложив к губам палец, ответил Ратибор и прицелился из лука — в высоких кустах и правда что-то шевелилось.

Из-за кустов выскочило двуногое существо, походившее на страуса, но сплошь покрытое черной шерстью с красными пятнами. Высоко задрав рогатую голову, оно только зыркнуло большим глазом на пришельцев и помчало прочь, виляя длинным хвостом и издавая массивным клювом пронзительный треск.

— Бездна Чернобога! — выругался белокурый Ратибор, ослабив тетиву и опустив лук. — Бесов краснопятный олень.

— Что? — поднял брови Славик.

— Краснопятные олени несъедобны, — объяснил стоявший позади Ярополк и пригладил окладистую черную бороду. Он был сбит крепко, по-бычьи: сплошные плечи, к тому же высок, на целую голову выше Ратибора.

— Зачем же тогда Сварог их создал? — возмущенно поинтересовался Славик. — Разве он не заселил землю тварями в услужение людям?

— Некоторых тварей он дал людям в услужение, а некоторых — во испытание, — с видом знатока объяснил Ратибор.

— Ядовитых тварей боги дали людям, дабы те не смели ослушаться их жрецов и всегда чтили заветы предков, — добавил Ярополк, и они двинулись дальше.

— Отец, что это? — задрав голову, поинтересовался Славик. В кронах деревьев, сбивая тучи снега, перепрыгивали с ветки на ветку рыжие существа, иногда они шумно хлопали крыльями. — Неужто летучие суслики?

— Они самые, сынок, — подтвердил Ратибор. — Запомни, краснопятные олени, летучие суслики, лохматые свиньи, узорчатые полозы и шипастые лисицы несъедобны.

— Что же нам только на хрюческих тюк охотиться можно? — нахмурился Славик.

— Еще на крыс, рогатых кабанов и полосатых собак, — ответил Ярополк.

— И на белопятных оленей, — добавил Ратибор. — Это те, которые четвероногие и с хоботками.

— Что же это за боги, которые создали такой мир? — задумчиво, словно обращаясь сам к себе, произнес Славик. Он высоко задрал голову и наблюдал, как поднимается пар изо рта.

Ратибор прицелился и выстрелил, после чего побежал в ту сторону, куда стрелял. Ярополк и Славик побежали за ним.

— Хрюческая тюка! — радостно заметил Ратибор, поднимая из снега белую шерстистую тушу размером с добротную лисицу, еще живую, ведь она судорожно билась в агонии. Пронзенная стрелой тюка испуганно зыркала выпученным черным глазом и, растопырив все шесть когтистых лап, извивалась все медленнее и медленнее, пока черный глаз не остекленел окончательно. — И какая крупная! Ярополк, глянь! Хорошая охота!

— У них здесь гнездо, — заметил Ярополк, заглядывая в дупло широченного дерева. Недолго думая, он засунул туда руку и резко ее выдернул, вскрикнув: — Жопа Чернобога! Эта тварь меня укусила!

Ратибор со Славиком зашлись дружным хохотом, а Ярополк обиженно скривился, выхватил висевший на поясе кинжал и начал тыкать им в дупло. Вскоре он вытащил оттуда израненную тюку и одним резким движением свернул ей шею, после чего та обмякла в его руках.

— Ну вот и все, — заметил раскрасневшийся Ярополк, часто дыша и выпуская клубы пара. — Охота не ахти, хватит разве что на плошку супа для каждого в семье, но хотя бы прилажу жене воротник к тулупчику.

— Даждьбог-то уже направил колесницу к земной обители, — заметил Ратибор, щурясь и указывая на закат. — Ахти не ахти, а надобно воротиться в поселок до ночи.

Так и сделали, развернувшись, быстро зашагали по своим следам, до темноты должны бы успеть.

— Пап, а пап, а правда, что в древние времена была Великая Зима?

— Правда, сынок, — кивнул Ратибор, не переставая шагать за Ярополком. — Длилась она десять лет, а прекратилась, только когда Белобог победил Чернобога и освободил огнегривого Семаргла из заточения.

— А почему, если зимой заведует Чернобог, снег белый, а не черный? — продолжал интересоваться Славик.

Ратибор поморщился и нехотя ответил:

— Да кто ж этих богов разберет?

— А мама говорит, потому что снег — это цвет Древа Жизни. И стоит то Древо в центре мира, когда грехи человеческие переполняют чашу терпения, тогда цвет с Древа и начинает опадать. А коли мы бы безгрешно жили, так и зимы бы не было, все время лето… — мечтательно поднял глаза Славик.

— Много она знает, — фыркнул Ярополк. — Снег есть гнев Чернобога, а белый он, потому что гнева много! Вот железо когда куют, оно же белеет, так и снег, побелел от гнева. А все потому что Чернобог ненавидит все живое, оттого и посылает на землю мороз. Вон, видишь? Летучий суслик на ветке насмерть замерз.

— Да он спит, наверное, — неуверенно возразил Славик.

— Ага, спит, вечным сном! Оно и не дивно, на таком морозе кто угодно уснет навеки, даже с такой шерстью, как у суслика.

Помолчали, но недолго, Славик продолжил:

— А правда, что в реках живут русалки? А куда они деваются зимой? Река же замерзает, что же они все время подо льдом сидят?