Ada King – Чудовища (страница 3)

Тогда еще из центра Ойкумены до нас дошла мода на все натуральное: на натуральную еду, одежду, мебель и на натуральных людей. Мол, генно-модифицированную тёлку себе любой раздобыть может, а ты попробуй найди натуральную, но такую, чтобы конфетка! А у меня же, понятно, денег на модификацию генов отродясь не водилось.

«Виталик тебе вон сколько всего подарил, а Алекс что? Какую-то поделку в перьях!» — говорила тетя Камила. Мудрено ли дарить дорогие вещи и считать, что я ему теперь за это что-то должна? А в ловца снов Алекс, может, душу вложил, он же сам его делал, желая помочь мне. Когда я рассказала Виталию о своих кошмарах — он и бровью не повел, буркнул что-то вроде: «Ну, к психологу обратись, что ли», — и через пару минут уже забыл об этом. Я ему никогда не была интересна. Все, что его интересовало, — это он сам и его дурацкие понты.

«Да чего ты? Чем тебе Виталий не нравится? — вспоминались мамины слова. — Хороший человек из благополучной семьи. Я так за тебя рада — хоть кто-то из нас будет жить нормально, а не впроголодь! У дяди Вани вон машина сломалась и не починить же, а ведь ему для работы надо. Тетя Камила тяжело больна, и денег на операцию не хватает». Да я и сама понимала, не маленькая, все родственники так и ждали, когда я за богатенького замуж выйду. А мне что, жалко, что ли?

Только ведь чем ближе к концу вечеринки, тем хуже мне становилось. Хоть бросай все и беги. Но куда бежать? И что я скажу? Что никогда и не любила его? Скажут, чего с жиру бесишься? Принцесса нашлась, выпендривается еще тут.

— А вы слышали? Алекс Титов, тот, которого на передовую отправили, назад вернулся, — донеслось до моего слуха, и я тут же навострила уши. — В больнице сейчас, тяжело ранен.

— Что?! — вырвалось у меня. — Как в больнице? В какой?!

Я чуть за шиворот ту девку не схватила:

— Выкладывай! — потребовала я. — Что с ним?!

— Да говорю же, ранен он, в больнице святого Иеронима сейчас. Господи, ты ненормальная, что ли?!

Я тогда так и рванула с места. А Виталий за мной, за руку меня схватил, развернул и такой:

— Ты куда?

— Не могу, не могу я сейчас с тобой девственности лишиться, я пока не готова. Мой друг…

— Что за друг?

— Ранен… Извини. Давай отложим, я просто сейчас… Ты же понимаешь? Он там в больнице, а я… Как я могу…

— А ну успокойся, — гаркнул он и тряхнул меня так, что прическа чуть не развалилась. — Ты чего? Совсем сбрендила? Ты что, не понимаешь, что это мой выпускной! Ты мне его испортить хочешь, да?

— Я просто сейчас не могу, извини… — промямлила я, чуть не плача.

— К дружку своему захотела? К тому Алексу, да?

Тут к нему подошел кто-то из одногруппников и что-то прошептал на ухо. Виталий оглянулся, и только тогда я заметила, как на нас все смотрят. Я готова была сквозь землю провалиться от стыда, щеки так и вспыхнули. А он резко отпустил меня и, приосанившись, сделал непроницаемо презрительное выражение лица.

Я побежала прочь, на такси добралась до больницы. Еще по дороге пыталась связаться с Алексом через дополненную реальность, но так и не смогла: «абонент вне зоны». С ним такое бывало, когда на задание отправляли или еще что-то такое сверхсекретное.

— Алекс? — выдохнула я, ворвавшись в палату.

— Анютик? Что ты здесь делаешь?

Анютик, так он меня всегда называл. Я тогда была так счастлива, и твердо для себя решила, что никогда не свяжу жизнь с тем, кого не люблю, и помыкать собой больше никому не позволю. С Алексом-то мы почти постоянно переписывались, пока в разлуке были, а не сказал он мне о том, что его ранили, потому что не хотел, чтобы я волновалась. И вне зоны был из-за того, что забыл включить связь. После ранения не до того было.

— Пустяки же, подумаешь, пара царапин, — улыбаясь как можно беззаботнее говорил он. — Ты бы только зря переволновалась из-за меня, я же знаю, какая ты впечатлительная.

Виталий тогда тоже время зря не терял. Как я позже узнала, он провел ту ночь с одной из выпускниц. Вообще-то, до того я еще не намеревалась с ним расставаться, просто хотела отложить начало более близких отношений. Верила еще, что смогу пересилить себя, а потом подумала: зачем? Ради чего ломать себя? Ради этого самовлюбленного Виталика? Смешно… Он бы никогда не изменился, люди не меняются.

Колье я ему по почте вернула, а он, если случалось увидеться где-то, бросал мне вслед презрительное шипение: «Дешевка». Правда, продолжалось так недолго, сразу по окончании учебы мы с Алексом переехали в другой город. Он быстро оклемался, благо у военных хорошая страховка.

Как же я была благодарна судьбе за то, что мне хватило мозгов расстаться с Виталием. Мама когда-то твердила, что надо общаться с богатыми, но он помог мне понять, что не надо. С некоторыми «виталиками» лучше не общаться независимо от того, сколько у них денег. До сих пор ненавижу, когда меня называют Аней, хотя прошло уж много лет. Спасибо Виталику, что помог мне понять простую истину: общаться нужно с порядочными, независимо от их финансового положения. Да и вообще, следует поменьше слушать других, а главное, не позволять навязывать себе то, что тебе претит.

Мы с Алексом решили, что сначала заключим брак, а тогда уже начнем предаваться любовным утехам. Когда я сказала, что меня устроит только секс после брака, Алекс сразу согласился, и я поняла, что с ним и правда все будет не так, как с Виталием. Если мы любим друг друга, то почему бы не проявить доверие и уважение таким образом? Ведь и он, и я желали всю жизнь прожить вместе, а в таком случае какие могут быть сомнения?

Когда люди вступают в половую связь до брака, это типа: «Ну, ты мне вроде как подходишь, но я подожду еще, может, подвернется что-нибудь получше». Если люди любят друг друга — они женятся, а если считают, что пока не готовы к такому серьезному шагу, то какая же это любовь? В ней же нет ни доверия, ни уважения, то есть это просто вожделение. В сексе без любви нет смысла.

Я тогда твердо решила, что, кроме Алекса, у меня никогда никого не будет, и буду придерживаться этого чего бы мне оно ни стоило. Есть некое высшее наслаждение в верности и преданности. В том, чтобы сделать счастливым человека, которого любишь… Пока смерть не разлучит нас…

И ведь он не хотел отправляться в эту экспедицию, но я настаивала. Зачем? Если бы я только послушала его, если бы мы только остались…

Порой просыпаюсь, и кажется, что все это мне приснилось, а он на самом деле рядом и вот-вот обнимет меня теплой рукой, притянет к себе и нежно прошепчет в ухо: «Доброе утро, Анютик». Или что приду я на кухню, а он уже там, кофе варит и, лучезарно улыбнувшись, говорит что-то вроде: «Как спала? Кошмары не снились?» А я ему расскажу, что мне опять снилась какая-то муть о том, что мы полетели куда-то к черту на рога и он там умер.

Вот зачем я настояла на том, чтобы отправиться в эту дурацкую экспедицию? Чего на Земле-7 мне не хватало? Подумаешь, захолустье, можно подумать, Земля-12 чем-то лучше. Но вот хотелось мне вырваться, уехать куда-то. Ну хоть куда-то. Дурацкий каприз, блажь…

Была у некоторых народов в древности интересная традиция: если муж умирал, вместе с его телом на погребальном костре сгорала и жена. Когда-то это казалось дичью, а сейчас уже так не выглядит. Только вот погребального костра нет.

Я выглянула в иллюминатор, за ним на фоне черного неба виднелась Земля-12. Двенадцатая голубая планета. Вот бы надеть скафандр и выйти в открытый космос, а там какой-нибудь космический булыжник разбил бы мне стекло…

Но так не бывает, разве что я сама бы приложила по нему чем-то тяжелым, гаечным ключом, например. Однако это не так легко, как кажется, стекла в скафандрах нынче делают такие крепкие, что и лучеметом, небось, не разрежешь. Нет, нужно что-нибудь понадежнее.

Порезать себе вены я, пожалуй, не смогла бы, да и повеситься тут негде. Вот если бы яд — это да, хороший вариант. Но где же его взять? На синтезирование опасных веществ нужно разрешение и тщательно задокументированная причина: зачем, кому и против какой болезни? Да и что именно синтезировать? Смертельно опасных медикаментов уже почти не производят.

Еще можно ввести себе в вену несколько кубиков воздуха, если бы у меня были нормальные вены, а не «страшный сон наркомана». Ни одна медсестра не могла попасть в мою вену, справлялись разве что самые опытные: те, которые каждый день только тем и занимаются, что забирают у людей кровь из вен на анализы. Да и у тех возникали трудности, что уж говорить обо мне, я же генетик-инфекционист, а не медсестра.

Слишком много думаю, надо бы отвлечься, делом заняться. Я открыла рабочий каталог в дополненной реальности и запустила файлы с информацией о местных инфекционных агентах. Несколько вполне заурядных микробов, не способных вызвать даже кашель, их я сразу отложила в отдельную папку. А вот вирус меня заинтересовал, не то чтобы он был сильно опасным, но если модифицировать ему несколько генов…

Исследовательский зонд недавно потерялся, успел только передать информацию о местных вирусах и микроорганизмах. И, поскольку, самой микробиоты у меня не было, капитан дал разрешение на распечатку смертельно опасных инфекционных агентов. Надо же их как-то исследовать и создать вакцину, или хотя бы лекарство.