Ада Гранатова – (Не)случайная наследница генерала (страница 26)
Я внимательно смотрю на фотографии. Мне трудно поверить, что этот смеющийся подросток — и есть тот самый «строгий» генерал. Все моменты из его жизни раскрываются передо мной в фотографиях, и я вдруг ловлю себя на мысли, что мне хочется, чтобы наш ребенок был похож на него…
Отец Геннадия начинает рассказывать про его школьные годы, как он решил стать военным, как долго готовился к поступлению.
— Мы даже не подозревали, что он сможет добиться таких высот, — кивает мама Геннадия.
Я улыбаюсь. Мое сердце тянется к этим простым, добрым людям. И, несмотря на все, что происходит вокруг меня, я вдруг понимаю, что я счастлива.
Еду в роддом. Внутри творится что-то непонятное. Я всегда считал, что умею контролировать эмоции, но сейчас, когда знаю, что наконец увижу Алену и нашу с ней только что родившуюся дочь, внутри все кипит.
Мы с Аленой давно не виделись. Всё это время я был далеко, решал вопросы, разбирался с последствиями скандала, и в итоге — вынужден был отправиться в командировку. Да, я это, итак, понимал, что придётся пожить в разлуке, но разлука оказалась слишком долгой.
С Аленой мы поддерживали, конечно, связь. Родители докладывали мне, как она живет. Несколько раз мы разговаривали по телефону, хотя каждый разговор выходил каким-то неловким, натянутым, что ли. Чувствовалось расстояние, не только в километрах, но и в том, что я не был рядом в момент, когда должен был быть...
И вот теперь — сегодня, наконец, я встречусь с ней. Не только с ней, но и с нашей дочерью. Моя дочь... даже в голове это звучит непривычно!
Подъезжаю к роддому и выхожу из машины. Делаю глубокий вдох. Пытаюсь привести мысли в порядок, но это бесполезно.
Я не знаю, что почувствую, когда вот-вот увижу эту маленькую девочку и ее мать.
Спешу к палате, пропускают без вопросов — генерала трудно не заметить.
Когда захожу в палату, сердце замирает. Алена приподнимается на кровати, в её глазах незнакомый мне блеск, и я замечаю, как она старается пригладить волосы. И этот жест кажется мне таким родным, что сердце ёкает.
Хотя она изменилась за эти три месяца. Не могу сказать, что конкретно поменялось, но я чувствую изменения: то ли во взгляде, то ли в новых округлившихся формах…
Она красивая. Я всегда это знал, но сейчас — сейчас, когда я вижу её после стольких недель разлуки, готов признать это во всеуслышание.
— Здравствуй, — произношу я, пытаясь сдержать эмоции.
Она улыбается — мягко, чуть смущенно. Я подхожу ближе и вижу, что на руках у неё маленький свёрток. Моя дочь. Сердце пропускает удар, и в горле пересыхает. Я сажусь рядом с Аленой на край кровати.
— Всё прошло хорошо? — спрашиваю, хотя этот вопрос кажется глупым и неуместным. Мне мама подробно все описала: во сколько ее привезли, во сколько начались схватки, в какое время девочка появилась на свет. Мои родители безумно рады, что у них после двух внуков появилась теперь и внучка…
— Да, — тихо отвечает Алена, смотря на нашу дочь. — Всё прошло хорошо.
Мы оба замолкаем. Я смотрю на маленькое лицо девочки, она такая крошечная, что мне даже страшно думать о том, что когда-нибудь придётся держать её на руках. Но одновременно с этим я понимаю, что хочу её защитить. Да… моя жизнь больше никогда не станет прежней.
— Ты уже придумала ей имя? — спрашиваю я.
— Я ждала тебя, — отвечает Алена. — Я хотела решить вместе, — говорит смущённо.
Я внимательно разглядываю Алёну. Теплота в её глазах греет мне душу, она ждала меня...
И в этот момент я понимаю, что все мои прошлые убеждения о том, что семья — это не для меня, все это ложь.
Теперь у меня есть они — Алена и наша дочь, и, что бы ни случилось дальше, я не откажусь от них.
Глава 17. Выписка
Глава 17. Выписка
— Как ты хочешь ее назвать? — спрашиваю.
Алена, улыбаясь, отвечает:
— Мне нравится имя Злата.
Я никогда не задумывался над тем, как хочу назвать дочь и какие женские имена мне нравятся, но я так хорошо отношусь к Алене, что доверяю любому ее выбору, говорю:
— Давай назовём ее Златой.
Алена начинает улыбаться ещё сильнее, и я, смотря на неё, на эмоциях выдыхаю:
— Я так рад, что наконец-то здесь.
Повисает неловкое молчание, а меня все равно пробирает на откровенность:
— Знаешь, я почему-то был уверен, что ты родишь сына, — говорю я, рассматривая нашу дочь, — но теперь вижу, как хорошо, что это девочка.
Я не могу оторвать глаз от крошечного лица малышки, и всё больше понимаю, что эта девочка — одно из самых лучших событий, что могли произойти со мной в жизни. Алена смущается, но я вижу, как ее глаза светятся счастьем.
— Кажется, она похожа на тебя, — добавляю я, глядя на Алену. Моя рука неосознанно тянется к её плечу, и вдруг всё происходит естественно. Я обнимаю их обеих: Алёну и нашу дочь у неё на руках. Это первый раз, когда мы так близко, и в этом объятии есть что-то важное.
Весь мир как будто останавливается, малышка начинает болтать ножками, поэтому я отстраняюсь.
— Все дела я решил, — говорю я после небольшой паузы. — Тебе больше не нужно волноваться. Я всё уладил, и скоро мы все вместе переедем в Москву. Начнём новую жизнь.
Спустя время я добавляю:
— Илья уволился и уехал. Он тебя не беспокоит?