Абузар Айдамиров – Буря (страница 9)

- Мой брат любил Зезаг, и она любила его. Ее родители были против их союза. Поэтому, с согласия девушки, брат привел ее в свой дом без их ведома.

- А шариат не дозволяет жениться на девушке без согласия ее родителей. Более того, твой брат дотронулся до девушки до венчания. Без венчания она провела в вашем доме сутки. По шариату она даже лицо может показывать только отцу, братьям, деду, дядям и другим ближайшим родственникам, но ни в коем случае не посторонним мужчинам. При этой женитьбе ваша сторона несколько раз нарушила шариат, поступила против воли Аллаха. То же самое сотворил и махкетинский старшина. Они взяли к себе девушку против ее воли, против ее воли совершили венчание и продержали в своем доме несколько месяцев. И родители выдали дочь без ее согласия. Аллах ведь не печется о тех, кто сошел с указанного им верного пути. В вашем же случае обе стороны от начала и до конца следовали именно по этому, проклятому пути. Потому все и обернулось такой трагедией. Когда клан Элсана отобрал у вас свою дочь, вы, посчитав себя оскорбленными, решили унизить их. С вашей стороны был убит человек. В ответ вы убили Элсана. В отместку за это они убили Хамзу. Вы ответили убийством Адода. А Аллах ведь не призывает нас убивать людей. Я дарую жизнь, Я ее и отнимаю, говорит Он. Всевышний запрещает убивать невинного человека. Он говорит, что не будет прощения тому, кто убьет мусульманина, для таких уготован ад, в котором они будут пребывать вечно. А вы, и те и другие, убили верующих людей, поклоняющихся Аллаху мусульман. Ислам разрешает лишить жизни того, кто сознательно убил невинного мусульманина. Заметь, только того, кто лично совершил такое преступление. В вашем же случае убитыми оказались как раз те, кто сами никого не убивали. Вы убили старого Элсана, они - такого же старика Хамзу. Потом от вашей руки погиб Адод. Никто из вас не имел права никого убивать, пока шариатский суд не выявит виновного. Вам же было все равно, лишь бы человек был из враждующего рода, даже если он ни в чем не повинен. У убитых остались вдовы и сироты. Матери, жены, сестры и дети пролили немало слез по вашей вине. А причина всего этого только в том, что вы отошли от пути, указанного Аллахом, пророком и шариатом. Зелимхан, если бы мы покорялись слову Аллаха, если бы следовали по указанному Им истинному пути, если бы очистились в вере, всех навалившихся на нас бед и несчастий удалось бы избежать. Ты обвиняешь во всем царскую власть, и это правильно. Это жестокая, безжалостная, коварная власть. Русский царь могущественен. Ты думаешь, царь и его власть переживают о том, что чеченцы, мусульмане убивают друг друга? Да нет, конечно. Наоборот, это как раз то, что им нужно. По малейшему поводу нас бросают в тюрьмы и ссылают в Сибирь. А чтобы такие поводы были, нас ссорят, натравливают друг на друга. Мы же своим невежеством и несознательностью помогаем нашим врагам. Если мы будем выполнять все то, что возложено на нас Аллахом, пророком и исламом, если очистимся в вере, Всевышний предохранит нас от потерь, бед и несчастий, будет нам от Него помощь и прощение в жизни и смерти. Если же мы не сделаем этого, нас ждет горькая доля в настоящей и будущей жизни. В этом нет никаких сомнений.

После этой беседы Зелимхан часто и подолгу размышлял над своей жизнью. В голове кружились разные мысли. Сколько себя помнил, он искренне верил в Аллаха, боялся Его и Судного дня, в меру сил и познаний молился Ему. Честно трудился и избегал недозволенного. Кроме обязательных молитв и поста, старательно творил и рекомендуемые молитвы, держал дополнительные посты. Платил закят со скота и урожая, давал милостыню неимущим. И считал себя истинным мусульманином. Но, послушав Соип-муллу, он стал сомневаться в этом. Зелимхан пришел к выводу, что только он, он один повинен во всех бедах своей семьи. В эти десять дней в молитвах он просил у Аллаха прощения грехов, милосердия для своего семейства.

Но Зелимхан ни в коем случае не собирался покориться грубой силе или заключить мир с царской властью, со свиньями, укрывающимися за толстыми и высокими каменными стенами крепостей. Они творят жестокость и несправедливость над бедными людьми. Он не прекратит войны и с прислуживающей врагам местной сволочью. Какой у него может быть с ними мир, когда из-за них нигде вокруг нет справедливости, везде бесправие и коварство? Сильный топчет слабого. Богач угнетает бедняка. Грамотный обманывает неграмотного. Улемы обернули религию в свою пользу, многие из них продались царской власти и хакимам. Слабый, бедный человек не имеет никаких прав. Власть и богатеи не считают бедняков людьми. Их можно сажать в тюрьмы, ссылать в Сибирь, облагать непосильными поборами. Как можно не мстить, не наказывать этих безбожников? Как же можно дозволять им творить такое? Может быть он, Зелимхан, и такие как он, избраны Аллахом в качестве кары для этих нелюдей. А чтобы знать все тонкости и глубины ислама... Он не так учен, как Соип-мулла. Зелимхан - темный пастух, чабан, пахарь, косарь. Он, как и многие чеченцы, не знаком ни с Кораном, ни с шариатом. Не обладали слишком глубокими знаниями и муллы, которых он знал до сих пор. Они часто противоречили друг другу. Зелимхан не стал бы оступаться, если бы был знаком с Кораном и шариатом. Он не сошел бы с верного, чистого пути, указанного Аллахом. Всевышний простит ему грехи, совершенные им по неведению или случайно. Аллах знает и видит все, что у него на сердце...

Перспективы возвращения к мирной жизни, по крайней мере в ближайшем будущем, Зелимхан для себя не видел...

От этих тяжелых мыслей его оторвали топот ног и негромкие голоса во дворе. Через минуту в саклю вошли Аюб, Абубакар и обросший молодой человек. Зелимхан пригласил их присесть.

- Ты откуда? - обратился он к гостю, которого привели его соратники.

- Из Гати-юрта.

- Как зовут?

- Соип.

- Имя отца?

- Болат.

- Матери?

- Деши.

- Родители у тебя есть?

- Только мать. Отец пропал в Сибири...

- Где проживают родственники отца?

- В Шали.

Дальше можно было и не спрашивать - это был именно тот, о котором говорил Соип-мулла.

- Аюб, побрейте и подстригите его. Разогрейте воду, пусть искупается. Дайте ему новую одежду, а старую сожгите.

Через два часа перед Зелимханом предстал молодой человек с красивыми, мужественными чертами лица.

- Сколько тебе лет?

- Двадцать семь.

- Женат?

- Нет.

- Почему?

- Не было средств на женитьбу. Чтобы заработать на это и на кое-какие нужды по дому, я поехал за Терек наниматься на работу к казакам. Там и начались мои беды.

- Я знаю. Что думаешь делать дальше?

- Если позволите, хотел бы остаться с вами. Чтобы мстить врагам Божьим, которые изгнали из Чечни в далекую Турцию моих деда и бабушку, сослали в Сибирь отца и повинны в тяжкой доле моей матери.

Зелимхан горько усмехнулся.

- Если бы сегодня тебя довезли до Грозного, то несколько месяцев продержали бы в тюрьме. После этого суд приговорил бы тебя к смерти или пожизненной каторге, где, впрочем, ты все равно не выжил бы. Но, по милости Всевышнего, тебя удалось освободить. Наша жизнь связана с ежеминутной опасностью. Смерть ходит за нами по пятам. Если останешься с нами, тебе придется скрываться в горах и лесах, испытывая голод и холод. В конце концов, однажды солдаты убьют тебя или же схватят и сошлют в Сибирь. Ты должен жить, а не искать смерти. Твои отец и дед были героями. Они отдали свои жизни за наш народ и за нашу веру. У них должны быть потомки, и потомки эти должны жить. Более того, тебе следует подумать о несчастной матери, растившей тебя двадцать семь лет. Кроме тебя у нее никого нет.

Соип опустил голову.

Зелимхан повернулся к Аюбу и Абубакару.

- Прежде всего, сообщите его матери и Соип-мулле, что Соип здоров и находится в безопасном месте. После этого отведите его в горы к нашим друзьям. Там позаботьтесь о сакле и обо всем необходимом для него. Когда сделаете все это, отвезите туда и его мать. Найдите ему набожную девушку, и если они приглянутся друг другу, не откладывая, жените его. Все формальности урегулируйте на месте. Сегодня же все хорошенько отдохните, завтра утром отправитесь в путь. Все понятно?

Аюб и Абубакар согласно кивнули.

- Ты же, Соип, без моего ведома не покидай аул, в который тебя отведут.

Молодые люди молча вышли. К оставшемуся в одиночестве Зелимхану вернулись прежние тяжелые мысли.

Овхад остановился на мосту, перекинутом через Хулхулау. Чьи-то добрые руки укрепили на сваях, вбитых по берегам, щиты из переплетенных прутьев. По дну ущелья бежала река Хулхулау, неся свои чистые воды на равнину. Овхад огляделся по сторонам. Мимо него проходили возвращавшиеся с базара мужчины и женщины с мешками и переметными сумами в руках и на спинах. Глаза путника остановились на Дышни-Веденском погосте. Ему вспомнилась жестокая битва, произошедшая там двадцать семь лет назад. Разрушенные русскими в тот день надгробные камни и сейчас валялись по всему кладбищу. Тяжело вздохнув, Овхад взял чемодан и медленно пошел вперед.

Пересекая Гамар-Дук, ему опять вспомнился тот военный год.

К закату солнца он поднялся на Кеташ-Корт близ Центероя. Отсюда его глазам предстала почти вся Ичкерия. К югу раскинулись аулы белгатойцев, даргинцев, центеройцев, гунойцев, курчалинцев; к западу - ялхаройцев, эникаллинцев, айткаллинцев, бийтарийцев; к северу - гордалинцев, шонойцев, аллеройцев, бенойцев, бильтойцев, гендаргенойцев, зандакцев. Овхад прекрасно знал все эти аулы, хребты, леса и ущелья. Двадцать семь лет назад, в течение восьми военных месяцев он верхом и пешком, в холод и пургу вдоль и поперек исходил эти места. Отсюда отчетливо виден Кожалк-Дук. Именно там в 1845 году чеченские наибы разбили основную часть отряда графа Воронцова.